Дэвид шагнул к ней.
— Сколько?
— Сколько чего?
— Сколько она задолжала? За квартиру?
Лорен готова была провалиться сквозь землю.
— Я никогда не говорила…
— Верно, не говорила. Но я же не дурак, Ло. Так сколько вы задолжали?
Лорен очень пожалела о том, что не может взмахнуть волшебной палочкой и перенестись отсюда куда-нибудь подальше.
— Две сотни. В понедельник уже первое число.
— Две сотни. Столько, сколько я заплатил за новый руль для велика и переключатель передач.
Лорен не знала, что сказать на это. Для него эта сумма была мелкой, ему столько выдавали на карманные расходы. Чтобы не видеть лица Дэвида, она наклонилась и стала подбирать с пола свои вещи.
— Я хотел бы…
— Нет, — отрезала она, не решаясь поднять глаза. От стыда она едва не плакала. Она понимала, что он не хочет обидеть ее, что он любит ее и искренне пытается помочь ей, но все же…
— Почему нет?
Лорен медленно выпрямилась и наконец отважилась посмотреть ему в глаза.
— Всю жизнь, сколько себя помню, — сказала она, — я видела, как моя мама тянет деньги из мужчин. Все это начинается с мелочей. Деньги на пиво или сигареты, потом пятьдесят баксов на новое платье или сотня, чтобы оплатить электричество. Эти деньги… они все меняют.
— Я не такой, как те мужики, и ты это знаешь.
— Да пойми ты: мне необходимо, чтобы у нас все было по-другому.
Он так ласково погладил ее по щеке, что у нее к горлу подкатил комок.
— Значит, ты не позволишь мне помочь тебе?
Ну как ему объяснить, что любая помощь с его стороны превратится в реку, которая поглотит их?
— Просто люби меня, — прошептала она, обнимая его и прижимаясь к нему.
Дэвид приподнял ее над полом и целовал до тех пор, пока она снова не заулыбалась.
— Мы идем кататься на коньках. Все, никаких возражений.
Лорен очень хотелось поехать, ей нравилось круг за кругом скользить на коньках, ни о чем не думать и опираться на теплую руку Дэвида.
— Ладно. Но сначала мне надо заехать домой переодеться. — Она не удержалась от улыбки. Как же приятно поддаваться на уговоры, устроить себе выходной от проблем.
Дэвид взял ее за руку, вывел из комнаты и направился по коридору к спальне родителей.
— Ты куда, Дэвид? — Лорен покорно шла за ним, недоумевая.
Он подошел к гардеробной и открыл дверь. Автоматически зажегся свет.
Гардеробная оказалась больше, чем гостиная в квартире Лорен.
— Мамины куртки вон там. Выбери одну.
Лорен на негнущихся ногах прошла в помещение и оказалась перед перекладиной, на которой висели куртки миссис Хейнз. Их было по меньшей мере двенадцать. Кожаных, кашемировых, шерстяных, замшевых. И все имели такой вид, будто их никогда не надевали.
— Выбирай любую, и поехали.
Лорен не могла шевельнуться. От бешеного сердцебиения она даже начала слегка задыхаться. Она вдруг почувствовала себя уязвленной, ущербной в своей нищете. Попятившись, она повернулась к Дэвиду. Если он и заметил, как неестественно блестят ее глаза, насколько натянута ее улыбка, то никак этого не показал.
— Я только что вспомнила. Я же захватила с собой приличную куртку. Так что все в порядке.
— Ты уверена?
— Конечно. Я только одолжу у тебя твой свитер. Поехали.
7
Энджи ехала по прибрежному шоссе к окраине города. Тихий океан, казалось, копил силы, готовясь к осеннему шторму. Пенистые шапки прибоя разбивались о серый песок, под напором ветра деревья клонились прочь от воды. Небо в красноватых отсветах потемнело, ветер выл в ветвях и бился в лобовое стекло. Шел такой сильный дождь, что щетки, включенные на самый быстрый режим, не справлялись с потоками воды.
На Азалия-лейн Энджи повернула налево и оказалась на узенькой улочке. Когда-то на проезжей части был уложен асфальт, но сейчас его практически не осталось, и машина, как пьяная, качалась из стороны в сторону, пробираясь по рытвинам.
Благотворительная организация «Помоги соседу» располагалась в конце этой убогой улочки в бледно-голубом викторианском особняке, который являл собой резкий контраст со стоявшими по соседству невзрачными серийными домиками, доставленными сюда на специальных трейлерах. На его ограде, в отличие от остальных заборов, где красовались предупреждения «Осторожно, злая собака», висела табличка «Добро пожаловать».
Энджи заехала на засыпанную гравием парковку и с удивлением обнаружила, что там уже стоит довольно много машин и грузовиков. Хотя было раннее утро воскресенья, вокруг кипела работа. Она поставила машину рядом с красным пикапом. У пикапа были голубые дверцы, а в окне виднелась пирамида для винтовок. Прихватив свои пожертвования — консервы, кое-какие туалетные принадлежности и косметику, а также несколько подарочных сертификатов на покупку индейки, выданных ей местной продуктовой лавкой, — она проследовала к ярко раскрашенной парадной двери, у которой ее встретил добродушный керамический гном.
Улыбнувшись гному, Энджи открыла дверь и сразу же попала в людской водоворот. Весь первый этаж был забит людьми. Все говорили одновременно и все время интенсивно перемещались. Женщины с усталыми лицами и дежурными улыбками сидели вдоль стены и, держа на коленях пюпитры с зажимами, заполняли бланки. В дальнем углу двое мужчин прямо на пол выгружали содержимое каких-то коробок.
— Могу я вам чем-то помочь?
Энджи не сразу сообразила, что обращаются к ней. Она обернулась, увидела сидевшую за столом женщину и улыбнулась ей.
— Извините. Здесь такая толчея.
— Да, у нас тут сумасшедший дом. Так будет до конца праздников. Во всяком случае, мы на это надеемся. — Она вдруг сосредоточенно оглядела Энджи, постукивая ручкой по подбородку. — Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Да мы же с вами из одного города, так что ничего удивительного. — Она перешагнула через разложенные на полу игрушки и села напротив женщины. — Я Энджи Малоун. В девичестве Десариа.
Женщина радостно хлопнула ладонью по столу, да так сильно, что вода в аквариуме на столе пошла рябью.
— Ну конечно! Я заканчивала школу вместе с Мирой. Дана Хертер. — Она протянула руку. Энджи пожала ее. — Что я могу для вас сделать?
— Я на некоторое время вернулась домой…
Дана понимающе кивнула, поморщилась и стала похожей на шарпея.
— Слышала о вашем разводе.
Энджи приложила все усилия к тому, чтобы сохранить на губах улыбку.
— Не сомневаюсь.
— Городок-то маленький.
— Чрезвычайно. Так вот, я собираюсь какое-то время поработать в ресторане и подумала… — Она пожала плечами. — Пока я здесь, я могла бы потрудиться у вас.
Дана кивнула.
— Я пришла сюда, когда меня бросил Дуг. Дуг Раймер, помните его? Он был капитаном школьной команды по борьбе. Сейчас он живет с Келли Сантос. Сука. — Она улыбнулась, но улыбка получилась жалкой. — Здесь мне очень помогли.
Энджи откинулась на спинку стула, внезапно ощутив странную слабость. «Я одна из них», — подумала она. Из разведенок. Люди будут строить насчет нее всяческие предположения — как же, ее семейная жизнь потерпела крах! Почему же она раньше не поняла, что ее брак рушится?
— Так чем я могла бы помочь?
— Очень многим. И давай сразу перейдем на «ты». — Дана достала из ящика стола двуцветную брошюру. — Вот. Это основные направления нашей работы. Прочитай и выбери, что тебе по душе.
Энджи взяла у нее брошюру и открыла ее. Она уже углубилась в чтение, когда Дана сказала:
— Ты могла бы передать свои пожертвования Теду? Вон он. А то он через несколько минут уезжает.
— Без проблем.
Энджи отнесла свою коробку двум мужчинам в дальнем углу помещения. Они встретили ее улыбками, забрали коробку и вернулись к своей работе. А Энджи прошла к пластмассовым стульям, расставленным вдоль стены и обозначающим зону ожидания, села и принялась читать брошюру. Консультирование по вопросам семьи и брака. Центр помощи родителям и детям. Программа помощи тем, кто в семье подвергается насилию. Программа «банк еды». Был целый список мероприятий по сбору средств на благотворительность: соревнования по гольфу, молчаливые аукционы[6], велосипедные гонки, танцевальные марафоны.
«Каждый день щедрые жители нашего округа приносят к нам в качестве пожертвований продукты, деньги, одежду или отдают нам свое свободное время. Таким образом мы помогаем себе и другим».
Энджи почувствовала, как у нее в душе что-то дрогнуло — это была надежда. Она с улыбкой огляделась по сторонам и осознала, что ей необходимо с кем-то немедленно поделиться.
«С Конланом», — подумала она и тут же осадила себя. Ее улыбка сразу угасла. Она поняла — в ближайшие месяцы ее ждет много таких болезненных моментов, когда она будет вспоминать, что отныне одна. Она попробовала снова улыбнуться, но у нее ничего не получилось — надежда и радость, что вспыхнули в ее сердце, больше не вернулись к ней.
И в эту минуту Энджи увидела, как в дверь вошла та самая девочка. Она промокла до нитки и напоминала выловленного из воды щенка. Вода капала с ее носа, брюки от щиколоток до колен пропитались влагой. Ее волосы — кажется, они были рыжими, хотя сейчас трудно было определить их настоящий цвет, — повисли мокрыми прядями. На белокожем, как у Николь Кидман, лице карие глаза казались огромными. Образ дополняли разбросанные по щекам и носу веснушки. Она выглядела беззащитной и очень юной.
Это была та самая девочка с парковки, та, которая раскладывала листовки под «дворники» машин.
Девочка остановилась. Она куталась в свою куртешку, хотя в этом не было смысла, потому что тонкая промокшая куртка просто не могла согреть ее.
Дана подняла голову, улыбнулась, заговорила.
Не удержавшись, Энджи быстро встала и подошла поближе.
— Я прочитала о кампании по сбору верхней одежды, — сказала девочка. Она мелко дрожала от холода.
— Мы начали сбор на прошлой неделе. Назови мне свою фамилию и дай свой номер телефона. Мы позвоним тебе, когда появится твой размер.