— Ведь завтра школьный бал, верно? — спросила Энджи. — Я только сейчас поняла, почему ты заглянула на кухню. Ты ведь зашла не только затем, чтобы попрощаться?
— Не беспокойтесь. Я решила не ходить.
— Почему?
Лорен отвела взгляд:
— Нет настроения.
— Помнишь, я предлагала тебе свое платье? Чтобы ты на один вечер взяла его?
Лорен кивнула.
— Оно все еще нужно тебе?
— Да. — Это короткое слово было произнесено так тихо, что Энджи едва расслышала его.
— Отлично. Будь в ресторане завтра в три. Где ты собираешься переодеваться, у подружки?
Лорен помотала головой.
— А хочешь переодеться у меня? Я бы тебе помогла.
— Правда? Вот здорово!
— Договорились. Скажи Дэвиду, куда за тобой заехать. Мой адрес Миракл-Майл-роуд, 7998. Это первый поворот после моста.
Позади машины остановился подъехавший автобус.
Уже позже, когда Энджи вошла в свой пустой дом, ее одолели сомнения. Правильно ли она поступила? Ведь готовить девочку к школьному балу — это задача матери.
На следующий день Энджи и Мария в семь утра встретились с поставщиками. К десяти они успели заказать б́ольшую часть продуктов на неделю, проверили овощи и фрукты на свежесть, выписали чеки, перевели деньги на счет ресторана и завезли скатерти в прачечную. Когда Мария приступила к своей работе на кухне, Энджи отправилась в типографию, где печатались листовки и купоны для винного вечера и вечера романтических встреч. Затем она отвезла в «Помоги соседу» первую партию собранной верхней одежды.
Когда она была в химчистке, заморосил дождь, к полудню превратившийся в настоящий ливень. По улицам бурлящим потоком понеслась вода. Правда, обитатели Вест-Энда не видели в таком погодном явлении ничего необычного. В это время года погода была предсказуемой. Теперь до мая небо над городом затянут мрачные серые тучи, и дождь будет лить с завидной частотой. На ближайшие месяцы солнечный свет станет редким и драгоценным подарком. Если на небе и появятся просветы, то они быстро затянутся тучами, и мир снова станет мглисто-серым. Те, кто не сумеет настроиться на ожидание тепла, будут мучиться по ночам бессонницей и раздраженно вслушиваться в стук дождя по крыше.
Энджи подъехала к ресторану, опоздав на пятнадцать минут. Лорен уже ждала ее под бело-зеленым козырьком. У ее ног стоял голубой рюкзачок.
Энджи опустила стекло.
— Извини, что опоздала.
— Я думала, вы забыли.
Интересно, спросила себя Энджи, кто-нибудь хоть раз сдержал слово, данное этой девочке, да и обещали ли ей что-либо?
— Залезай, — сказала она, открывая дверцу.
— Вы уверены?
Энджи улыбнулась:
— Представь себе, Лорен, я абсолютно уверена. Ливви подменит меня. Садись.
Лорен поспешила забраться внутрь и захлопнула дверцу. Дождь с такой силой колотил по крыше машины, что казалось, будто находишься внутри погремушки. Они ехали в полном молчании — говорить мешал громкий стук мотавшихся из стороны в сторону «дворников».
У своего дома Энджи попыталась припарковаться поближе к крыльцу.
— Как ты думаешь, не стоит ли нам позвать сюда твою маму? Может, она захочет присоединиться к нам? — спросила она.
Лорен рассмеялась. Смех был неожиданно горьким.
— Сомневаюсь. — Вероятно, она сообразила, насколько резко прозвучал ее ответ, потому что поспешно добавила, сопроводив свои слова слабой улыбкой: — Она не любит балы.
Энджи решила не настаивать. Как-никак, Лорен — просто ее служащая, а она одалживает ей платье. Вот и все.
— Ладно. Пошли в дом. Посмотрим, что у меня есть.
Лорен росла не в мире сладких фантазий. В отличие от своих подруг она все детство просидела перед телевизором, по которому показывали перестрелки, проституток и женщин, подвергшихся насилию. «Реальная жизнь» — так комментировала это ее мать. В доме Рибидо никогда не было мультиков. Годам к семи Лорен уже поняла, что Прекрасный принц — лягушка. Лежа на узкой кровати в квартире, пропахшей сигаретным дымом и винным перегаром, она не мечтала о том, чтобы стать Золушкой или Белоснежкой. Она никогда не видела смысла в сказках о принцессах, своей любовью преображающих людей.
До сегодняшнего дня.
Энджи Малоун открыла перед Лорен дверь, и девочка заглянула в мир, который, казалось, был залит солнечным светом и наполнен неожиданными возможностями.
Главным было платье. Нет, главным был дом.
— Его построил мой отец, — сказала Энджи. — Когда я была маленькой, мы переезжали сюда на лето.
Дом с крышей из кровельной дранки был окружен высокими деревьями, в отдалении слышался шум мощного прибоя. На широкой террасе, тянувшейся вдоль двух стен, стояли кресла-качалки, при виде которых в воображении сразу возникала идиллическая картина: теплый, солнечный день, банка кока-колы в руке, а впереди расстилается серебристая водная гладь с редкими белыми гребешками волн.
Как только Лорен вышла из машины и увидела дом, она замерла как вкопанная. Это было именно то место, где она всегда мечтала жить.
— Лорен! — позвала ее Энджи, оглядываясь.
Одного взгляда на дом хватило, чтобы в душе девочки открылся колодец желаний.
— Извините, — пробормотала Лорен и поспешила вслед за Энджи.
Внутри дом был так же прекрасен, как и снаружи. Большие и мягкие диваны, обитые хлопчатобумажной тканью, стояли напротив друг друга перед камином из речника. Журнальным столиком служил старый зеленый сундук. Кухня была маленькой и светлой, со сливочно-желтыми шкафами и венецианским окном, выходившим в сад. Высоченные разлапистые пихты надежно закрывали дом и прилегающий к нему участок земли от посторонних взглядов.
— Как красиво, — с восторгом прошептала Лорен.
— Спасибо. Нам тоже нравится, — сказала Энджи, наклоняясь к камину, чтобы разжечь огонь. — Как бы ты предпочла выглядеть?
— То есть?
Энджи повернулась к ней.
— Сексуально? Невинно? Как принцесса? Кем ты хочешь сегодня быть?
— Да сгодится любое платье.
— Тебе нужно серьезно подойти к своему образу. Ведь ты должна будешь соответствовать своему молодому человеку. Пошли! — Она направилась к узкой лестнице и стала подниматься наверх. Заскрипели ступеньки.
Лорен поспешила за ней. Они прошли по короткому коридору в уютную, полную воздуха спальню с высоким белым потолком и дощатым полом. Главным предметом обстановки была широкая кровать с балдахином на четырех столбиках. По обе стороны от кровати на изящных столиках стояли лампы и лежали стопки бумаг.
Энджи открыла дверь гардеробной и дернула за шнурок. Под потолком зажглась лампочка и осветила развешанную на штангах одежду.
— Ну что ж, посмотрим. Я захватила с собой только часть платьев. Вообще-то я собиралась продать их. — Она прошла в конец гардеробной, где висело несколько желто-бежевых чехлов для одежды с логотипом «Нордстром»[10].
«Нордстром».
Лорен попятилась. У нее никогда не было, да и быть не могло, ни одной вещи из этого знаменитого магазина. Черт, она даже не могла позволить себе чашку кофе из киоска, расположенного у магазина.
Энджи расстегнула молнию на одном чехле, достала длинное черное платье и показала его Лорен:
— Что скажешь?
Это было платье с открытыми плечами и спиной. Широкие бретели соединялись на шее, вырез был украшен блестящими камешками, два ряда таких же камней, только более крупных, шли по талии. Ткань — вероятно, шелк — так и переливалась.
— Что я скажу? — Лорен понимала: она не может даже на один вечер взять такое платье. А что, если она прольет что-нибудь на него?
— Ты права. Слишком взрослое. А у тебя все-таки вечер развлечений.
Энджи бросила платье на пол и, вернувшись к чехлам, принялась рыться в них. Лорен подняла платье и с благоговением погладила блестящую ткань. Ей никогда в жизни не доводилось держать в руках такую красоту.
— Ага! — Энджи достала еще одно платье, на этот раз розовое, цвета устричной раковины. Оно было тяжелым, из какого-то трикотажа, который плотно облегал фигуру. Платье было неотрезным, без рукавов, закрытое — под самое горло — спереди и с открытой спиной. — У него вшитый бюстгальтер, хотя вряд ли в семнадцать лет нужен бюстгальтер.
Энджи достала еще одно: изумрудно-зеленое с длинными рукавами и глубоким вырезом. Платье было великолепным, но взгляд Лорен непроизвольно вернулся к розовому.
— А сколько оно стоило? — решилась она спросить.
Энджи посмотрела на розовое платье и улыбнулась.
— Это? Я купила его в «Рэке». Нет, в комиссионном на Капитолийском холме.
Лорен не удержалась от улыбки.
— Ага, так я и поверила.
— Так что, розовое, да?
— А вдруг я испорчу его? Я не смогу…
— Розовое. — Энджи повесила на место черное и зеленое, затем сняла розовое с вешалки и бросила на кровать. — А теперь в душ, — решительно двинулась Энджи.
Лорен последовала за ней.
— У тебя есть туфли?
Девочка кивнула.
— Какого цвета?
— Черные.
— Думаю, у нас из этого что-нибудь получится, — сказала Энджи, открывая краны. — Я бы успела связать целый свитер за то время, пока здесь нагреется вода. — Она принялась снимать с полочки флакончики и бутылочки. — Вот это тоник. — Энджи взяла с полки баночку. — А это увлажняющая маска. После нее я выгляжу лет на десять моложе.
— Тогда меня на бал не пустят, если я буду выглядеть на столько лет моложе.
Энджи рассмеялась и сунула все эти баночки и флаконы в руки Лорен.
— А теперь под душ, а потом мы займемся прической и макияжем.
Лорен впервые в жизни принимала такой роскошный душ, поэтому она долго стояла под тугими струями и наслаждалась тем, что трубы не гудят, что вода течет с постоянным напором, что на нее внезапно не обрушивается поток либо ледяной, либо обжигающе горячей воды. Она воспользовалась подобранными Энджи средствами и вышла из душа, чувствуя себя полностью обновленной. Высушив волосы, она обернула вокруг себя махровую простыню и вернулась в спальню.