— Ну как? Готова я к выходу в греческое общество? — с тревогой произнесла Элизабет, остановившись.
— Ты выглядишь… потрясающе! — Он не мог оправиться от впечатления.
Она была в длинном темно-сером платье, облегавшем ее фигуру, с высоким горлом и длинными рукавами. На нем были металлическими нитями вышиты белые розочки, которые переливались на свету. Наряд дополнял черный узкий пояс с кристаллической пряжкой и сумочка в тон.
Вьющиеся волосы Элизабет зачесала набок и закрепила заколкой с кристаллом, оставив пару прядок свободными. Глаза она лишь слегка подвела, а вот помада, как и лак на ногтях, были ярко-красными. Все это смотрелось очень стильно и демонстрировало безупречный вкус. При этом она производила гораздо более сильное впечатление, чем если бы платье было открытым — Ксандер немедленно ощутил эффект физически.
Только когда она сделала шаг по ступенькам, он заметил с правой стороны разрез до середины бедра и серебристые туфли на высоких каблуках. Его эрекция стала еще сильнее.
Он стиснул зубы: в тридцать лет уже положено себя контролировать. Намеренный не дать ей заметить своего состояния, он улыбнулся и подал ей руку. Элизабет еле заметно улыбнулась в ответ.
Настала пора предстать перед камерами.
Глава 9
Элизабет весь день чувствовала приятное возбуждение. Раньше она часто оказывала услуги стилиста — в основном для своих клиенток. Некоторые из них были чужды тому миру, в котором обитал их предполагаемый партнер, другим же просто была необходима компания, а никого из близких посвящать в происходящее они не хотели. Но раньше она терпеть не могла сама наряжаться и посещать какие-нибудь мероприятия. Ей всегда было там скучно, и она постоянно поглядывала на часы, ожидая времени, когда наконец можно будет уйти, не обидев хозяев.
Сегодня же и часы, и мобильный телефон она оставила в своей комнате, которая, как и на Диадонусе, сообщалась с комнатой Ксандера.
Ксандер открыл дверцу машины, протянул Элизабет руку — и перед ее глазами вдруг всплыла их встреча на острове Святого Франциска. Было невероятно вспоминать, что с того момента прошла всего неделя.
Теперь, познакомившись с Лукасом и Мирелой, она понимала, почему Ксандер повел себя столь жестко, хотя, конечно, ей по-прежнему было больно из-за потери своего бизнеса. Ради того чтобы Ксандер выиграл суд за опекунство, Элизабет была готова на публике изображать самую любящую жену — наедине же, под одной крышей, она старалась его избегать. Но сейчас она играла роль.
Именно поэтому она не выпустила руку Ксандера, даже когда вышла из машины, и переплела свои пальцы с его. Легкое возбуждение, которое всегда охватывало ее при физическом контакте с Ксандером, слегка усилилось. Это было почти как свидание.
Ей даже пришлось напомнить себе, что, во-первых, это никакое не свидание, а во-вторых, что свидание с Ксандером Тракасом — это последнее, чего бы она хотела в своей жизни.
Но когда он обнял ее за талию и прижал к себе, ее сердце застучало еще быстрее.
— Похоже, ты хорошо проводишь время, — сказал Ксандер, когда они наконец остались одни. Было такое ощущение, что абсолютно все гости на мероприятии хотели познакомиться с молодоженами, которые на самом деле были женаты уже десять лет. Элизабет столько раз рассказывала официальную версию этой истории, что сама почти в нее поверила.
— Правда? Значит, я хорошая актриса.
— На самом деле тебе тут не нравится?
Элизабет отпила глоток шампанского и задумалась.
— Не знаю, — наконец сказала она. — Я была слишком занята, делая вид, что мне очень весело, и не удосужилась задуматься, как обстоят дела на самом деле.
Ксандер рассмеялся:
— Ты прилагаешь много усилий.
— Не хочу, чтобы до твоей матери дошли слухи, что меня видели на приеме с кислым лицом. Я же должна выглядеть довольной и счастливой.
— Этого не было в списке требований.
— А должно было быть! Влюбленные не могут не выглядеть счастливыми.
— Оглянись вокруг. Разве здесь есть кто-нибудь, кто так не выглядит?
— Это самодовольство. А те глупцы, которые думают, что влюблены, излучают совершенно другое.
Ксандер смотрелся чертовски впечатляюще в этом костюме. Его цвет идеально подходил к цвету его глаз — наверное, подбирали специально. Очень соблазнительно.
Кажется, пора перестать пить шампанское.
Вынесли подносы с закусками, и Элизабет взяла кусочек пиццы. Затем на сцену вышел директор музея, собираясь произнести речь.
— Ты собираешься проспонсировать реставрацию какого-то из произведений? — спросила Элизабет, услышав, что крупные жертвователи будут упомянуты на табличке под восстановленным экспонатом.
— Да, поэтому мы и пришли.
— И где бы ты хотел быть увековеченным?
Ксандер пожал плечами:
— Мне все равно. Наша страна обладает богатым наследием, и его сохранение важно само по себе, а не ради какой-то там таблички.
Элизабет краем глаза заметила знакомое лицо. Вглядевшись внимательнее, она шепнула Ксандеру:
— Посмотри на пару у шоколадного фонтана, только резко не оборачивайся!
Ксандер непринужденно повернулся в ту сторону и усмехнулся:
— Коротышка и дылда?
— Ага. Это я их свела!
Морган Эйди был техническим гением из Силиконовой долины, ростом немногим больше полутора метров и с огромным животом. А его жена Миранда на каблуках была выше его сантиметров на тридцать и вдобавок была тощей как палка.
— Но как?!
— Моргану нравятся высокие женщины с больше чем одной извилиной. А у Миранды диплом в области математики, и она любит мультимиллионеров. Ее единственным критерием, кроме этого, было отсутствие волос на спине. Они уже пять лет женаты.
Ксандер развеселился:
— Подойдем поздороваемся?
— Мне кажется, они нас намеренно избегают, иначе бы уже сами подошли. Думаю, они не хотят, чтобы их заподозрили в знакомстве со мной. Боятся, что кто-нибудь догадается.
Прошло несколько часов. Некоторое количество закусок было съедено и бокалов шампанского выпито, но Элизабет совершенно не скучала. Ксандер пребывал в прекрасном расположении духа — с самого начала всей этой истории она не видела его таким спокойным. И было очень естественно держать его за руку, сплетаясь пальцами и чувствуя тепло его тела. Элизабет приходилось постоянно напоминать себе, что все это — актерская игра и за этим ничего не стоит.
Однако, когда вечер закончился и они сели в машину, полностью изолированную от внешнего мира, с тонированными стеклами — он так и не выпустил ее руку. Разговор, который так непринужденно лился в музее, прервался, было так тихо, что она слышала его дыхание. Ее сердце стучало.
Элизабет думала о том, что нужно убрать руку, но не могла пошевелиться. Каждая секунда казалась бесконечной, хотя на самом деле они ехали в резиденцию всего несколько минут.
Выйдя из машины, она наконец выпустила его руку и пошла вперед. Догнав ее, он положил ладонь на ее талию. В доме было тихо, горел только свет в прихожей, оставленный специально для них.
Элизабет сняла обувь, а затем случайно взглянула на Ксандера и замерла. Его взгляд…
Она стояла не двигаясь, ожидая от него какого-то действия. Но Ксандер был недвижим — он был твердо намерен не предпринимать никаких действий первым, даже если им придется стоять тут до утра.
Это был тот самый момент, когда Элизабет стоило убежать и запереться в своей комнате, но ей не хватало решимости это сделать. Желание бурлило в ней как фонтан.
Она больше не наивная девятнадцатилетняя девушка. Теперь она понимает, что такое желание, и никогда не перепутает его с любовью. Однако это не означало, что нельзя принять желание за то, чем оно является, и использовать его в этом качестве. От этого не будет вреда, если соблюдать осторожность и не переходить границы.
Она робко протянула руку и коснулась его лица.
— Элизабет, ты точно этого хочешь? — спросил Ксандер.
— Да. Поцелуй меня, — сказала она еле слышно, но этого было достаточно.
Он шагнул к ней, и его ладони обняли ее лицо. Затем он расстегнул заколку, удерживавшую ее волосы, они рассыпались по плечам, и он принялся расчесывать их пальцами.
Затем он наклонился к ней, и пол под ногами Элизабет словно растаял. Он целовал ее с такой страстью, что она еле устояла на ногах. Затем он положил ладонь ей на затылок, и она застонала. Он погладил ее руки и переплел свои пальцы с ее, а затем поднял ее руки над головой и прижал ее к стене, продолжая целовать. Потом прервался, посмотрел на нее и произнес:
— Пойдем.
У Элизабет кружилась голова, но она сообразила, что они все еще в прихожей, а значит, кто угодно может войти в любой момент.
— В постель?
Он кивнул.
Держа его за руку, Элизабет поднялась по лестнице.
Они старались издавать как можно меньше звуков. Наконец они вошли в спальню и закрыли за собой дверь. Ксандер бросил на пол пиджак и галстук — Элизабет даже не успела заметить, когда он их снял, — и снова схватил ее в объятья:
— Боже, Элизабет. Ты сводишь меня с ума.
— В хорошем или плохом смысле?
— В обоих.
Он повернул ее спиной к себе, приподнял ее волосы и поцеловал за мочкой уха. Элизабет вдрогнула от удовольствия. Затем он расстегнул пуговицу на платье и, обнаружив невидимую молнию, расстегнул и ее до самого низа, сопровождая поцелуями. Затем осторожно высвободил ее руки из рукавов, а она расстегнула тонкий ремешок на бедрах. Покусывая ее за ухо, он аккуратно стянул ее платье, и оно упало на пол. Теперь на ней остались только бюстгальтер и трусы, но даже этого казалось многовато.
Он резко прижал ее к себе, и она ощутила его эрекцию. Затем он скользнул руками по ее бедрам и животу, на секунду накрыл ладонями ее грудь, а затем снова собрал ее волосы. Элизабет на мгновение закрыла глаза, потом повернулась к нему лицом и нашла его губы.
Пока Ксандер бормотал что-то неразборчивое, Элизабет пыталась расстегнуть его рубашку. Наконец ей это удалось, и она смогла прикоснуться к его телу. Единственным барьером между ними теперь была тонкая ткань ее бюстгальтера. Она чувствовала, как стучит его сердце. Она обняла его за шею и заглянула в его голубые глаза.