Элизабет ожидала, что он и сейчас ничего не ответит, однако Лукас разжал губы и что-то тихо прошептал.
— Что ты говоришь?
Она наклонилась к нему и убрала волосы от уха.
Элизабет ожидала услышать что-то вроде того, что он лучше умрет от боли, чем поедет куда-то вместе с ней, но Лукас сказал:
— Доктор не отпустит меня домой.
Элизабет сразу же поняла, что он имеет в виду. Его мать лежит в больнице уже месяц и вряд ли в ближайшее время что-то изменится. Лукас не понимает причины и боится, что и с ним случится то же самое.
Элизабет призвала на помощь все свое красноречие:
— Лукас, ничего такого не случится. Может быть, тебе придется побыть в больнице несколько часов, — я не доктор, поэтому я не могу точно сказать, — но потом ты точно поедешь домой.
— Я не хочу оставаться там один.
Элизабет сама была готова заплакать.
— Ни я, ни Ксандер не оставим тебя там одного. Кто-нибудь из нас останется с тобой, даже если тебе придется там переночевать.
— Ты обещаешь?
— Да, я обещаю.
Лукас немного подумал, а затем кивнул. Элизабет подала ему руку:
— Ну что, пойдем лечиться?
Ладошка Лукаса взяла ее за руку, и Элизабет вздохнула от переполнявших ее чувств.
Когда Ксандер наконец добрался до больницы, он был готов крушить все и вся за недостаточную скорость. Въехав на парковку, он увидел свой собственный «порше спайдер», который явно выбивался из аккуратного ряда машин, поскольку стоял наискосок сразу на двух парковочных местах. Ксандер криво ухмыльнулся.
Конечно, было несправедливо взваливать на Элизабет ответственность за Лукаса, но он просто не смог придумать ничего другого. Проблема была не в том, что она не справится, — в этом он не сомневался, однако он был не уверен, как это воспримет сам Лукас. Мальчик по-прежнему относился к ней настороженно, и Ксандеру приходилось успокаивать себя тем, что ему все равно не стоит слишком сильно к ней привыкать из-за ее грядущего отъезда.
Больница на Диадонусе открылась всего четыре года назад, но зато в ней работали первоклассные врачи, стояло новейшее оборудование и была даже своя операционная. Когда Ксандер вошел, его отправили в педиатрическое отделение. Там он нашел Элизабет и Лукаса в отдельной палате — они вдвоем сидели на кровати, и Элизабет вслух читала сказку. Увидев его, оба радостно улыбнулись.
К крайнему удивлению Ксандера, Лукас держал Элизабет за руку. Заметив его взгляд, Элизабет сделала «страшные глаза»: только не вздумай ничего говорить!
Ксандер пододвинул к кровати кресло и приложил все усилия, развлекая их незначащим разговором и делая вид, что отнюдь не волнуется по поводу руки Лукаса и того факта, что тот, кажется, наконец-то впустил Элизабет в свою жизнь.
Но он не успел об этом поразмыслить, поскольку в палату вошел врач.
— У меня есть и плохие, и хорошие новости, — сказал он по-гречески. — Рука сломана, но перелом не тяжелый.
— Мне надо делать операцию?
— Да, молодой человек.
— Но я хочу домой!
— Если мы сделаем операцию сегодня, то завтра вы сможете отправиться домой.
Элизабет наблюдала за разговором с озадаченным выражением на лице.
— Доктор говорит, что мне будут делать операцию! — несчастным голосом сказал Лукас по-английски.
— Классно! Зато потом у тебя рука будет в гипсе, и все будут на нем рисовать дурацкие картинки!
К еще большему удивлению Ксандера, от этого комментария Лукас повеселел.
Доктор поднял свой планшет:
— Анестезиолог скоро придет, и можно начинать. Все остальные уже готовы, я прошу вас подписать необходимые бумаги.
Для Ксандера было невыносимо сидеть в комнате ожидания, пока Лукаса оперировали. Он, конечно, знал, что это очень простая и рутинная операция, но Лукас выглядел таким маленьким и беззащитным на операционном столе, когда на него надевали маску для анестезии…
Лукас заставил их обоих пообещать, что они никуда не уйдут и будут ждать, пока он проснется. Он не слишком боялся — возможно, благодаря Элизабет, которая его поддерживала и подбадривала. Но теперь, когда мальчика уже с ними не было, стало ясно, что она сама очень переживает.
— Он сказал тебе, что случилось?
— Он прятался.
— Кто, Лукас?
— Да. Его одноклассники стали играть в догонялки, а он не хотел играть и поэтому залез на дерево.
— Хм, а почему он не мог просто отказаться?
— Боялся, что они будут над ним смеяться.
— Это он тебе так сказал?
Она кивнула.
Пришла медсестра и принесла им еще кофе.
— Ты как-то связан с этим местом? — спросила Элизабет.
— Почему ты так решила?
— Ну, в вестибюле висит табличка, на которой написано твое имя.
Ксандер не смог удержаться и расхохотался, несмотря на волнение и усталость.
— Местные жители собирали деньги на постройку больницы, и я добавил недостающую сумму, а еще оплатил оборудование.
Она удивленно посмотрела на него:
— Все оборудование?
Ксандер пожал плечами:
— Диадонус — это мой дом. Моя семья достаточно состоятельна, чтобы позволить себе самую высококвалифицированную медицину, но большинству здешних жителей не настолько повезло.
— А кто-нибудь еще из твоей семьи в этом участвовал?
— Янис и Катерина тоже сделали взнос.
— А ваши родители?
Ксандер приподнял бровь, давая ей понять, что это довольно глупый вопрос:
— Наша семья жила здесь поколениями, и никто никогда не предпринимал усилий, чтобы улучшить условия жизни вокруг. Мы с Янисом решили поступить иначе. Лукас — первый из Тракасов, кто ходит в местную школу, а не занимается с частными учителями. Янис и Катарина хотели, чтобы его друзья жили рядом и не надо было летать в гости на самолете, чтобы поиграть вместе. Мы решили, что вложить средства в место, где ты живешь, — это правильно.
— А как твои родители восприняли новость о том, что Лукас учится в обычной школе?
— Плохо.
Впрочем, к чему было спрашивать. Элизабет встречалась с Мирелой лишь единожды, но могла представить, какое у нее было лицо, когда она узнала, что ее внук учится вместе с обычными детьми. С другой стороны, это показывало, что родители Лукаса в самом деле любят своего сына; оставалось только надеяться, что они смогут достаточно прийти в себя, чтобы заботиться о нем в будущем.
Потому что если нет…
Конечно, Ксандер всегда будет заботиться о нем, как о своем собственном ребенке. Но это не то же самое. Главное — чтобы суд не выиграли Драган и Мирела! Теперь, когда Элизабет сама оказалась внутри этой ситуации, она всей душой была на стороне Ксандера в этом вопросе.
Она так глубоко задумалась, что поначалу даже не заметила, что в комнату снова вошла медсестра. Она с улыбкой что-то заговорила.
Ксандер вскочил на ноги, на его лице читалось облегчение.
— Операция закончилась, Лукас в палате и скоро проснется.
— Все прошло успешно?
— Да, вполне, — кивнул он.
Элизабет с облегчением выдохнула — она и не заметила, что, ожидая его ответа, задержала дыхание.
Ксандер пожелал Лукасу спокойной ночи и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Няня Лукаса сегодня ночевала в соседней с ним комнате, чтобы иметь возможность присматривать за ним ночью.
В коридоре стояла Элизабет.
— Мне надо тебе кое-что сказать, — смущаясь, произнесла она.
Он посмотрел на ее усталое лицо, пытаясь догадаться, из-за чего она так напряжена и взволнована. Они оба ночевали в больнице вместе с Лукасом и большую часть дня провели там же, ожидая, когда его выпишут. Ни он, ни она почти не спали.
— Что случилось?
— Я повредила твою машину. — Она выглядела такой несчастной, что он чуть не рассмеялся.
— И все? Я думал, произошло действительно что-то ужасное. Ты не пострадала? — Он внимательно посмотрел на нее. Она выглядела усталой, но вполне невредимой.
— Нет. Это произошло, когда я ехала назад из больницы.
Сам он приехал туда на другой машине, и обратно Лукас ехал с ним. Задумавшись, он вспомнил, что в какой-то момент потерял Элизабет из виду и ему пришлось возвращаться назад, — но он так был обеспокоен здоровьем Лукаса, что совсем забыл об этом эпизоде.
— Ты врезалась в другую машину?
— Нет. Зато теперь есть свеженькая вмятина на дорожном ограждении, которое идет вдоль моря. Дорога была довольно узкая, и навстречу ехал грузовик. Я посторонилась, чтобы его пропустить, и задела ограждение.
— Главное, что ты цела, а все остальное совершенно не важно.
— Но это же твой Porsche…
— Я уверен, его можно отремонтировать. Или, в крайнем случае, заменить. А вот тебя ничем заменить нельзя.
Несмотря на то, что он пытался…
Элизабет опустила голову к нему на грудь:
— Твоим родителям сообщат о происшествии с Лукасом?
— Наверное. Они как-то обо всем узнают. В любом случае это не важно — это просто несчастный случай, такое могло произойти с кем угодно.
— Пусть они только попробуют извратить это в свою пользу! — произнесла Элизабет с такой горячностью, что даже Ксандер удивился.
Из-за событий последних дней между Лукасом и Элизабет сформировалась связь. Мальчик наконец ей доверился — Ксандер знал, что ему было очень непросто это сделать.
Он подумал обо всем, что ему было о ней известно, несколько с другой стороны. Внешне казалось, что ее жизнь беззаботна и наполнена вечеринками и встречами с друзьями. Но все ее друзья были людьми из юности — она дружила с ними еще до событий на острове Святого Франциска, если не считать коллег по «Левиафану», к которым она явно испытывала глубокую привязанность. В остальном же у нее не появилось новых друзей. Можно ли предполагать, что и на личном фронте у нее никого не было?
Он не знал, как относиться к этой возможности. Для этого могло бы быть много разных причин, и он не был внутренне готов об этом рассуждать.
Интересно, какой Элизабет была бы матерью? Он вспомнил, что когда-то они планировали вместе завести детей. Они даже придумали для них имена: Сэмюэль, Янис, Имоджен и Ребекка.