— Один я такой дурак! — Коля развел руками. — У одного соображения на уровне подкорки, другой его понимает… Ладно. Кто будет пить?
…Они отвезли домой Савелия и поехали к Астахову за котом.
Громадный котище — серый в темно-серые полоски — сидел в одиночестве на диване. Он не обратил на вошедших ни малейшего внимания. Клара, всегда бегущая встречать хозяина, не появилась. Коля многозначительно взглянул на Федора. «Видишь, что делается?» — говорил его взгляд.
— Барон! — позвал Федор.
Кот поставил уши торчком и посмотрел на мужчин глазами цвета незрелого крыжовника.
— Поехали домой, Барон! Коля, давай клетку.
Федор поставил клетку перед котом, раскрыл дверцу. Осторожно погладил Барона по голове.
— Ты не очень руки распускай, порвет! — предупредил капитан. — Их в Японии используют вместо собак.
— Иди, Барон.
Кот внимательно осмотрел руку Федора, потянулся к ней носом.
— Сейчас цапнет! — прошипел Коля.
— Давай! — Федор легонько подтолкнул кота, и тот неторопливо шагнул в клетку.
…Барон обошел квартиру Федора, не пропустив ни одного угла, долго обнюхивал сервант, стол и табуретки на кухне, мяукнул, требуя открыть кладовку, долго принюхивался к щели внизу входной двери, потом вспрыгнул на диван и уставился на хозяина круглыми зелеными глазами.
— Все в порядке? — спросил Федор. — Чужих нет?
Барон не ответил, сверля его серьезным взглядом.
— Тогда займемся делом. Ад рем [2], Барон, как говорили когда-то в Древнем Риме.
Федор снял пиджак, достал из внутреннего кармана мобильник и положил его на журнальный столик. Проследив взгляд кота, убрал телефон в сервант. Достал из ящика письменного стола большой желтый конверт, вытащил оттуда фотографии с выставки Майи Корфу и разложил на столике.
— Смотри, Барон, слушай и запоминай. Мы с тобой сейчас пройдемся по всем присутствовавшим на выставке личностям, на всякий случай… внутреннее чутье подсказывает мне, что надо ждать неожиданностей в свете последних событий. А кроме того, поразмыслим, что бы могла значить невинная на первый взгляд фраза, сказанная некоей певицей: «С ответным визитом ?» Да еще и в компании с другой: «Как ты меня нашла ?»… фразой, имеется в виду. Каждая в отдельности звучит нормально, а если поставить их рядом, появляется некий подтекст, двусмысленность… певица хотела сказать: я нанесла тебе визит, знала, где тебя искать, и пришла, а вот как ты меня нашла, чтобы заявиться с ответным визитом, — вопрос! Понятно?
И еще интересно — куда же состоялся первый визит? Как по-твоему, Барон? Ты у нас кот грамотный, сообразил, что можно проделать с ненавистным мобильным телефоном…
А вот мы сейчас переберем все картинки по одной и определимся. Молока хочешь?
Глава 15. Стелла
Дива сидела перед зеркалом в своей гримерной и красилась. Свинцово-синие утяжеленные веки, длинные ресницы, темные точки румян на скулах, бежевый, почти бесцветный блеск на губах, серебряная пудра…
Тонкие сильные пальцы с длинными вампирскими ногтями наносили грим точными мелкими движениями. Стелла работала над собой вдумчиво, неторопливо, поминутно сверяясь с картинкой в журнале, лежавшем справа на столе, и переводя взгляд на собственное отражение в зеркале.
В существе, смотрящем на нее оттуда, оставалось мало человеческого — это был пришелец из космоса, гость из преисподней, порождение больного ума и больной фантазии — громадные мрачные иссиня-черные глаза в глубоких впадинах, резкие коричневые пятна на скулах, длинная серебристая щель рта…
Гладко стянутая в узел на затылке жесткая грива. Сверкающие синие камешки на длинных до плеч нитках в ушах…
Сине-серебристое чешуйчатое чересчур узкое платье до пола с громадными перепончатыми крыльями летучей мыши.
В гримерку тихо постучали. Стелла вздрогнула и замерла, уставившись на дверь.
— Это я! — В комнату проскользнула высокая блондинка в черном длинном платье. — Как ты? В порядке?
— Кристина! — в голосе дивы послышалось облегчение. — Как ты меня напугала!
— С каких это пор ты стала бояться? Закончила? Дай посмотрю! — Она подошла к диве, взяла ее двумя пальцами за подбородок, повернула к свету. — Ну, мать, краски ты на себя не пожалела! И опять намазалась этой дрянью, смотри, ослепнешь!
— Отстань! — Певица вывернулась из рук Кристины. — Народу много?
— Забито. У тебя шесть минут. Готова? Может, воды?
— Нет, ты не смотрела… — Стелла замялась.
— Успокойся! Твоей итальянской сучки там нет. Не понимаю, ты что, боишься ее?
— Не выдумывай, никого я не боюсь!
— А то я не вижу! Я на твоем месте пообщипала бы ей перышки. Принчипесса! Скажите на милость… Хочешь, я с ней поговорю?
— Заткнись!
Кристина подняла руки, сдаваясь. Дива поправила волосы, рассматривая себя в зеркале, улыбнулась, вздернула подбородок, высунула язык, облизала губы.
— Кончай кривляться! — скомандовала Кристина. — Вставай!
Стелла продолжала рассматривать себя в зеркале.
— Иди! — крикнула Кристина, теряя терпение.
Стелла поднялась и, не взглянув на подругу, пошла к двери. Протянула руку и… застыла.
— В чем дело?
Певица смотрела на свою руку, на лице ее появился ужас.
— Я не могу! Я не могу открыть дверь!
Кристина оттолкнула ее, распахнула дверь.
— Пошла!
— Закрой! — пронзительно закричала Стелла. — Закрой!
Она всплеснула руками и вдруг, пошатнувшись, стала медленно оседать на пол. Кристина вскрикнула, подхватила тело подруги. Не удержав, опустила его на паркет, и певица мягко повалилась на бок, с треском сминая перепончатое крыло.
— Стелла! — закричала Кристина, падая на колени перед дивой. Она приподняла голову певицы, подсунула под нее свою сумочку, похлопала по щекам. Вскочив, метнулась в туалет, принесла стакан воды. Побрызгала водой в лицо дивы. — Да что же это… Стелла!
Она звала подругу и трясла ее за плечи. Вдруг Кристине стало страшно — показалось, что Стелла умерла. Она выплеснула остатки воды ей в лицо.
Дива издала всхлип и открыла глаза.
— Слава богу! — закричала Кристина страстно. — Живая! Ты чего, офигела, мать?
— Что случилось? — спросила Стелла. У нее был вид внезапно разбуженного человека. Она недоуменно смотрела на подругу. — Я… упала? — Она попыталась встать, опираясь на руки. — Не могу, голова кружится.
— Лежи, чучело! — закричала Кристина, кладя ее голову себе на колени. — Успокойся, сейчас пройдет! Ты принимаешь атаракс?
— Я не могу больше, мне плохо от него.
— Дура! Ты помнишь, что было в прошлый раз? Ты же ни хрена не помнишь! Хочешь в дурку? Где он?
— За зеркалом…
Кристина осторожно сняла голову Стеллы со своих колен, стремительно поднялась, метнулась к зеркалу, достала белый бумажный пакетик. Рухнула перед дивой, закричала:
— Открыла рот!
Стелла закрыла глаза и стиснула зубы. Кристина влепила ей пощечину и закричала:
— Рот! Дура!
— Нет!
Вторая пощечина. Дива завыла, мотая головой, отталкивая руки Кристины. Дверь приотворилась, в щель просунулась голова распорядителя сцены — «затейника» Вити Фазы.
— Как вы тут, девочки… — произнес Фаза по инерции и замолчал, уставясь на них.
Кристина резанула рукой по горлу и кивнула на дверь — пошел вон! Произнесла беззвучно одними губами:
— Полчаса!
— Ага, понял! Помощь не нужна?
— Сами справимся, — буркнула Кристина.
Дверь захлопнулась.
— Ну? Рот открыла!
— Нет!
Кристина зажала двумя пальцами нос Стеллы, и когда та, задыхаясь, открыла рот, сунула туда таблетку.
— Молодца!
Дива больше не сопротивлялась, затихла. Плакала, не всхлипывая. Грим потек, лицо стало уродливым. Кристина тихонько покачивалась, бормотала утешительные слова, вытирала ее слезы салфеткой.
— Сейчас нам станет легче, публика ждет… приходил Витя, сказал, полный кабак. Они тебя любят… тебя все любят… ты уникум, с таким голосом ты у меня будешь петь в Ла Скала, мы с тобой еще постриптизим, обещаю… я эту итальянскую корову подержу за вымя, мы с тобой рванем в Италию! Рим… Венеция, Париж, Нью-Йорк… Твоему голосу цены нет, ты только слушайся меня, я всех за тебя порву, мы станем миллионерами, купим замок в Альпах со снежными вершинами, дом на берегу моря… ты любишь море? Заведем дельфина…
— Я не хочу в Италию… — прошептала Стелла. — Она меня опять упрячет.
— Я поеду с тобой! Я тебя не брошу. Она хотела помочь, там медицина другая…
— Я ее ненавижу! Она порченая, как и ее картины! Я ее боюсь!
— Бог с ней, нам бы тебя вытащить, что-то мы последнее время поиздержались, концерты копеечные. А бояться никого не надо… и лекарство нужно принимать. Ничего, все у нас будет! Это я тебе обещаю. Главное свалить отсюда туда, где нас не знают. Ничего, прорвемся!
…Спустя час Стелла вышла на сцену. Публика, разогретая долгим ожиданием, встретила ее разноголосым ревом. И вдруг наступила тишина. Дива, покачиваясь, стояла посередине подиума. Глаза закрыты. Она была страшна — агрессивный грим, серебристо-синие провалы глаз, коричневые точки на скулах, изогнутый асимметричный рот. С одним крылом — второе сломалось, и Кристина оборвала его напрочь, и в этом чудился некий скрытый смысл, ущербный символ, выверт больного воображения…
Кристина, прислонившись плечом к стене за боковой кулисой, сжав кулаки, повторяла, как заклинание:
— Ну же… ну же… давай! Давай! Давай! Чертова кукла! Господи, помоги нам!
Услышав высокий чуть дрожащий родной голос, в котором слились в рыдании печаль, тоска, безнадежность, она съехала по стене на пол, изо всех сил влепила кулаком в пол и прошептала в полнейшем восторге:
— Спасибо, Господи!
— Я больше не заплачу , — выводила дива, вибрируя голосом, заоблачно высоким, нездешним, потусторонним… Руки ее были прижаты к груди, глаза закрыты…
Все выплакала слезы…