Руби смотрела ей в глаза, но ее собственные были не ореховыми, как обычно, а густо-черными.
А потом Руби моргнула, и свет зажженных газовых ламп, идущих вдоль стен приюта, упал на каре-зеленый круг, обрамляющий ее черный зрачок.
Это все препарат. Наверно, от него зрачки расширились.
– Руби, – лихорадочно зашептала Эди, – только держись. Продержись еще чуть-чуть.
Глаза подруги закатились, и веки снова закрылись. Будто издалека Эди слышала, как Лоус что-то втолковывает привратнику. Что-то про своего редактора. Про то, как легко тому будет узнать его полное имя.
Руби покачнулась. Если они срочно отсюда не выберутся, она рухнет наземь.
А потом… застучали тяжелые шаги. Лязгнул металл, заскреб по гальке. Эди посильнее стиснула талию Руби, сунула руку в карман – сжала на удачу кожаные ножны матушкиного ножа – и рванула вперед. Плевать, если привратник ее заметит. Некогда медлить и глазеть по сторонам. Руби, кажется, могла в любой момент потерять сознание, а тащить ее Эди была не в силах, значит, ей придется либо бросить подругу здесь, либо так и остаться по эту сторону черных ворот.
Сперва у нее выходило держаться в тени, но, минуя открытые ворота, они были вынуждены пройти по пятну света.
За спиной Эди раздался крик. Что-то громко стукнуло.
Мужской голос проорал что-то неразборчивое, но Эди не обернулась.
И наконец ее ноги стукнули по доскам приподнятого тротуара. Ворота остались позади. Они вышли за стены лечебницы.
Вот только сквозь стук каблуков по доскам Эди услышала шум погони. Низкие голоса подняли тревогу. Она старалась двигаться как можно быстрее, но у идущей рядом Руби подкашивались колени.
Им не уйти.
Руби снова поймают, но теперь она будет не одинока. В этот раз вместе с ней заберут Эди. А когда отец поймет, кто им попался… Что тогда будет?
С улицы по правую руку раздался голос:
– Эди! Сюда!
Это был Лоус – он сидел на простой деревянной тележке, щеголяя разбитой губой, и держал поводья перепуганного осла. Эди доковыляла до тележки, волоча за собой подругу.
– Чего? – выдохнула она. – Как?..
Лоус помотал головой:
– Потом. Давай ее сюда.
Эди попыталась подтащить Руби к тележке, но тут беднягу оставили последние крохи сознания, и она окончательно свалилась в обморок. Эди едва успела подхватить ее и не дать рухнуть на землю. Выругавшись, Лоус вскочил с козел, взял Руби на руки, с кряхтением поднял и как можно осторожнее опустил в кузов тележки.
Он развернулся, чтобы помочь Эди, но та уже карабкалась следом за Руби.
– Гони! – крикнула она Лоусу. – Живо!
Тот снова запрыгнул на козлы и погладил по шее хрипло и тревожно ревущего осла. Вид у животного был возмущенный. Источая спокойствие, которого Эди никак не могла разделить, Лоус бурчал ослу что-то утешительное и гладил его по шее, пока, к огромному облегчению Эди, тот не потрусил вперед. И пусть осел ни за что не выиграл бы синюю ленточку за скорость, Эди все равно готова была расцеловать его мохнатую морду, ведь, по крайней мере, он шел быстрее двух мужчин, которые гнались за ними на своих двоих.
Они оторвались. По крайней мере, временно. И, похоже, за это опять стоило поблагодарить Лоуса Эверетта.
22
Тележка, запряженная осликом, оставила позади приют и вывернула на Четвертую улицу.
Лоус погонял бедную скотину, и та бежала так быстро, как только позволяли короткие ножки. Но хватит ли им скорости? И куда им ехать?
Лоус, видимо, думал о том же.
– В полицию нам, наверно, не надо, – крикнул он, заглушая грохот колес, и мельком взглянул на Эди, прежде чем вновь сосредоточиться на дороге. Эди кивнула, а сообразив, что Лоус этого не видит, крикнула вслух, что согласна.
Она помнила, что отец в подвале как раз упоминал начальника полиции. И хотя он не уточнял деталей, Эди была уверена: они с доктором обсуждали смерть Нелл Дойл. Она все еще не могла осознать, что эти слова произнес ее отец – ее собственный отец! – но их смысл был тем не менее ясен как день. Лечебница, из которой они вытащили Руби, принадлежала государству. На все, что творилось в подвале, нужно было получить разрешение. А еще препараты, введенные Руби, сначала ввели Нелл Дойл. Та не выдержала, и полиция скрыла истинную причину ее смерти.
Нет. В полицию им нельзя. И ни к каким другим властям тоже.
Лежащая рядом в тележке Руби издала тихий полустон-полувсхлип. Эди взяла шерстяное одеяло, комом валявшееся в углу, – от него сильно пахло луком – и завернула в него Руби. Она по-прежнему ощущала, как подруга пытается открыть Завесу. Ощущала, как та истончается. Но теперь Эди удалось сдержать свою реакцию и больше не сходить с ума от тошноты.
Она снова подалась вперед и крикнула Лоусу:
– Поверни вот там направо. Нужно отвезти ее в дом Лилиан Фиоре. На углу Джей-стрит и Шестой.
– К Лилиан Фиоре?! – Лоус снова обернулся к ней. Даже в скудном свете уличных фонарей в его ярких глазах отчетливо читалось непонимание. – Эди, не знаю, что с ней такое, но ей нужен настоящий доктор. А не воображаемых духов вызывать!
– Ей нужно к Лилиан, – крикнула в ответ Эди. – Либо вези нас на этой дурацкой тележке, либо я сама ее туда оттащу. Выбирай.
– Эди, ради всего…
– Лоус Эверетт, ты говорил, что веришь мне? Так вот, а я доверяю Лилиан. И я говорю тебе: вези нас к ней. Немедленно!
Лилиан открыла дверь, одетая в цветочный халат, наспех наброшенный поверх ночной рубашки; в свете керосиновой лампы, которую она держала в правой руке, было видно, что глаза у нее все еще слипаются спросонья. Но остатки сна мгновенно слетели с Лилиан, едва она заметила неподвижное тело Руби, висящее на руках Эди и Лоуса.
Она не стала тратить время на расспросы, что случилось и зачем они пришли к ней. Просто распахнула дверь и приказала:
– Заносите. Живо.
Лилиан освещала путь лампой, а Эди и Лоус шли за ней и почти что волокли зажатую между ними бедняжку Руби, все еще завернутую в пропахшее луком одеяло.
В конце коридора открылась дверь, и к ним поспешил еще один человек. Это была Ада, тоже в халате, с горящей свечой в руке.
– Лилиан, что такое… Эди?! Это?..
Именно в этот миг Руби очнулась.
Эди скрутило живот – снова открылась Завеса. С губ Руби сорвался стон, и она бешено забилась, вырываясь из рук. Эди обняла ее, пытаясь успокоить. Но Руби сопротивлялась, пихая Эди в живот, бедра и плечи, отчаянно стремясь на волю.
Лоус, ругнувшись себе под нос, наклонился и подхватил Руби под колени, с натужным хрипом оторвал ее бьющееся тело от пола и стал баюкать на руках.
Лилиан рванулась открывать дверь маленькой гостиной.
– Сюда, – велела она Лоусу, кивая на обтянутую тканью кушетку посреди комнаты. – Сюда кладите.
Лоус повиновался. И, к всеобщему изумлению, едва спина Руби коснулась кушетки, как она перестала биться и легла совершенно неподвижно.
Лилиан торопливым шепотом отдала Аде несколько указаний – та кивнула и быстро ушла по коридору – и зажгла два бра, которые залили со вкусом отделанную комнату мягким тусклым светом.
– А теперь, – Лилиан закатала рукава халата, не спуская глаз с Руби, – расскажи мне, что случилось.
Эди достала из кармана пузырек, который прихватила со стеллажа в подвале:
– Вот. Вот это ей давали.
Лилиан взяла пузырек и поднесла поближе к свету.
– Таллий? – Ее взгляд устремился к Эди. – Руби вкололи таллий? Ты уверена?
Эди кивнула.
– Ты знаешь, что это?
Губы Лилиан стянулись в угрюмую линию.
– Это яд. Потенциально смертельный. Где она была? Кто с ней это сделал?
– Мы нашли ее в подвале приюта для умалишенных Сакраменто, – ответил Лоус.
С лица Лилиан сошли все краски. Она коротко кивнула, подтверждая, что поняла, – в ее глазах отчетливо читалось, что она не забыла, как ее саму держали в лечебнице под препаратами, – а потом осторожно опустилась на краешек кушетки и взяла Руби за запястье, проверяя пульс. На несколько долгих секунд она закрыла глаза. Открыв их снова, взглянула в лицо Эди:
– Завеса. Ты чувствуешь, она…
– Лилиан. – Эди мотнула головой в сторону Лоуса и рискнула еле заметно покачать головой.
Но Лилиан не вняла ее предупреждению:
– Она не открыта, но и не закрыта. Я не могу…
– Мистер Эверетт, – обратилась Эди к Лоусу. – Быть может, вам было бы удобнее подождать снаружи, пока мисс Фиоре осмотрит…
– Не время, – перебила ее Лилиан. – Эди, ты сама его сюда привела. К добру или к худу, сейчас этого уже не изменить.
– Лилиан! – Эди снова обернулась к целительнице. – Прошу тебя…
– Мистер Эверетт, – перебила ее Лилиан, – дайте слово, что не станете ни рассказывать, ни писать о том, что сегодня здесь увидите или испытаете. Не забывайте, пожалуйста, что на кону стоит жизнь молодой женщины.
После ее слов на краткий миг повисла тишина. Эди не осмеливалась взглянуть на Лоуса, а вместо этого буквально затаила дыхание.
– Да, – тихо и уверенно ответил Лоус. – Даю слово.
– Хорошо. – Лилиан снова обратилась к Эди: – Завеса. Она…
– Нестабильна. – Судя по мурашкам на шее, Лоус не спускал с нее глаз, но Эди отмахнулась от этой мысли. Лилиан права. Сейчас главное – жизнь Руби. – Это все Руби. Она пытается открыть Завесу, но та тут же закрывается.
– Но Руби никогда не проявляла ни малейшей склонности…
– Знаю, но… Лилиан, я сегодня ее уже видела. В Завесе. Я решила, что она мертва, но потом… – Эди помедлила, подбирая слова. – Это может быть эффект таллия? Может он позволить пройти в смерть?
Глаза Лилиан широко раскрылись. Она наклонилась над Руби и приподняла ей веки, всмотрелась в зрачки.
– Если и может, – проговорила она несколько напряженных секунд спустя, – то он работает не так, как нужно. Она как будто…
– Застряла, – договорила Эди, кое-что осознав. Она снова вспомнила, как странно мерцал в Завесе дух Руби. Совсем как другой дух, которого пыталась отправить в смерть ее мать – и погибла сама.