Лилиан кивнула и снова подняла на нее глаза.
– Она – не вы с Вайолет. Она не знает, как вернуться. Эди, травы у тебя с собой?
Эди встретилась взглядом с Лилиан и кивнула.
Она снова отправится в Завесу.
23
Эди села, скрестив ноги, на коврик рядом с кушеткой Руби, не удостоив Лоуса даже взглядом. Если он и вспомнил, что она точно так же сидела днем, когда он застал ее в кабинете Нелл Дойл, он не сказал этого вслух.
Если уж на то пошло, в последние несколько минут голос подавала только Лилиан.
– Возможно, тебе придется вернуть ее силой, – в третий раз повторила она, накрывая еще одним одеялом дрожащее тело Руби. – Не исключено, что она будет сопротивляться.
Эди только кивнула, доставая из кисета свежий пучок лаванды.
Лилиан закончила укутывать Руби и спросила Эди:
– Мне послать за Вайолет? Если что-то случится, она сможет…
– Нет. Она… занята.
Лилиан вопросительно склонила голову, но, видя, что Эди не спешит ничего объяснять, коротко кивнула:
– Ладно. Я, как могу, позабочусь о теле Руби. Но, Эди… поторопись.
Эди не стала отвечать, только взяла из шелкового кисета коробок спичек. Пробежавший по шее холодок означал, что Лоус продолжает смотреть на нее, но она вновь отмахнулась от этой мысли и сосредоточилась на Руби. На Руби, которая, оказывается, была еще жива. Которую еще можно было спасти.
Незадолго до этого ей на краткий миг захотелось рассказать Лилиан про тень в Завесе. Но она быстро решила, что не стоит. А то подруга скажет, что Эди слишком опасно ходить в Завесу, а этого нельзя было допустить.
Она зажгла спичку и запалила связку лаванды. Зажмурилась и снова прошла в смерть.
Когда Эди открыла глаза в Завесе, ее встретило затянутое туманом поле бледно-желтой пшеницы. Колосья, каждый почти с нее ростом, теснились толстыми охапками.
Закрыв Завесу и вернув стебли лаванды в кисет, Эди выругалась себе под нос. В таких густых зарослях отыскать дух Руби будет трудно, а она надеялась, что не понадобится окликать подругу по имени – или вообще как-то шуметь, – чтобы не привлечь внимание тени.
Расправив плечи, Эди двинулась сквозь высокие колосья пшеницы. Придется высматривать Руби. Будет удачей, если она окажется неподалеку от своего тела в жизни.
Эди шла по кругу, медленно увеличивая радиус, и осматривала сантиметр за сантиметром. Пару раз ей почудилось, что за колосьями мелькнул сияющий силуэт, похожий на человеческий, но стоило подойти, и оказывалось, что это просто фокусы тумана. Он собирался и вздувался облачками, неотличимыми от людей до тех пор, пока Эди не бросалась к ним и не хватала пальцами обжигающе холодный воздух.
В смерти тяжело было уследить за временем, но, по прикидкам Эди, она прошла в Завесу примерно четверть часа назад. И до сих пор ни следа духа Руби.
А что, если яд все-таки одолел ее? Доктор из лечебницы сказал, что он может быть смертелен. Эди была убеждена, что таллий уже убил Нелл Дойл. Что, если…
Эди вскрикнула, споткнувшись о бугорок, и рухнула ничком, ломая стебли пшеницы. Холодный туман, белый и плотный, сомкнулся над ней.
Она собиралась уже подняться на ноги и продолжить поиски, когда ее внимание привлекла вспышка неподалеку. Свет, который то загорался, то гас.
– Руби?
Эди зажала рот рукой, тут же пожалев, что вскрикнула так громко. Она покачала головой, дивясь собственной глупости, и, опустившись на четвереньки, поползла на неверное сияние. Как она надеялась, к духу подруги.
Через несколько секунд Эди достигла цели и одновременно порадовалась, что разыскала Руби, и пришла в ужас от ее состояния.
Как и прежде, дух Руби бешено мерцал. Но теперь Эди знала, на что обращать внимание, и видела, что Лилиан предположила верно. Дух Руби перешел в смерть не полностью. Но и в жизни он не остался.
Руби каким-то образом застряла посередине.
И хуже всего было даже не мерцание. Свет, исходящий от духа, был слишком тусклым. Это значило, что дух покоряется зову окончательной смерти. Эди нужно было как следует открыть Завесу и вытащить Руби обратно в жизнь прежде, чем этот зов перевесит.
Приподнявшись на коленях, Эди наклонилась к подруге и шепотом окликнула ее:
– Руби, это Эди.
Но та никак не отреагировала. Глаза Руби оставались закрыты, а дух содрогался с каждым мерцанием – как будто она ничего не слышала.
– Руби, – снова позвала Эди. – Нам пора идти обратно в жизнь. Открой, пожалуйста, глаза и слушайся меня во всем.
В ответ Руби лишь тихо застонала.
«Возможно, тебе придется заставить ее силой».
Лилиан предупреждала, но мысль о том, чтобы привязать душу подруги к своей, все еще казалась ужасно неправильной. Так поступали только с мятежными, беспокойными духами. С теми, чье время в Завесе вышло.
Покопавшись в шелковом кисете, Эди отыскала пучок розмарина – травы памяти, с помощью которой Вайолет напомнила Эди о ее связи с жизнью. Чиркнув спичкой, она подожгла пучок. Через несколько секунд от него потянулась вверх спираль светло-голубого дыма. Эди направила дым к Руби, и ту окружил сияющий голубой ореол.
Несколько секунд – и Руби открыла глаза.
– Эди? – слабым голосом спросила она.
– Руби! Ох, Руби, как я рада… но сейчас не до этого. Послушай. Нам пора возвращаться. Пожалуйста…
Но Эди замолчала, увидев мелькнувший на лице подруги ужас. Глаза Руби широко раскрылись, и она лихорадочно замотала головой взад-вперед. Так быстро, что ее мерцающий дух казался размытым пятном.
– Нет, – пробормотала себе под нос Руби. – Я туда не вернусь. Не заставляй меня.
– Не в лечебницу, – ответила Эди, подавшись ближе. Но Руби, заметив ее движение, судорожно вздохнула, не прекращая яростно трясти головой.
Она попыталась подняться на ноги, но ей не хватало сил.
– Пожалуйста, – снова простонала она слабым, надтреснутым голосом. – Не могу. – Вытянув мерцающие руки, она схватилась за стебель пшеницы и, всхлипывая, наполовину отползла, наполовину утянула свое тело подальше от Эди. – Слишком сильно. Не могу… – Она замолчала, всхлипнув.
Сердце Эди упало. Руби действительно вспомнила. И воспоминания, разбуженные дымом розмарина, повергли ее в ужас.
Эди знала, что ей теперь делать, хотя и ненавидела себя, доставая из кисета связку чемерицы. Но если Руби сама не позволит Эди вывести ее обратно в жизнь, то придется ее заставить. Забрать у нее свободу воли и привязать ее душу к своей.
Руби снова и снова стонала «нет» и отползала все дальше, а Эди разжигала чемерицу, и туманный воздух заполнялся ярким ароматом, похожим на запах кофе.
Мысленно попросив прощения, Эди изо всех сил сосредоточилась и вихрем направила дым чемерицы на подругу; сверкающие бледно-розовые ленточки обвили дух Руби паутиной переплетающихся уз. Та почти сразу же рухнула наземь и перестала противиться.
Не спуская цепкого взгляда с обездвиженной подруги, Эди вытащила из кисета лаванду и подожгла. Она остро осознавала, что одна неверная мысль, один миг рассеянности может разорвать ее связь с дымной сетью. Или, хуже того, отправить дух Руби в место, которого Эди ей не желала.
Так что она не смела даже моргнуть, глядя, как нежно-лиловый дым лаванды заливает туман своим успокаивающим запахом, позволяя прорезать в Завесе достаточно широкую щель, чтобы туда прошел дух Руби.
– Прости меня, – теперь Эди сказала это вслух. Закрыв глаза, она ухватила дух подруги и, не церемонясь, пихнула в жизнь.
Руби оставалось только повиноваться.
24
Эди, моргнув, приоткрыла глаза и увидела перед собой цветочный луг. Хрупкие желтые ромашки плясали на ярком солнце. Она лежала на чем-то мягком и пышном. На чем-то совсем не похожем на пшеничное поле. На коврике у кушетки Руби.
– Очнулась.
Ее глаза мигом распахнулись и тут же встретились с парой взволнованных карих.
– Ты была без сознания почти полчаса, – произнес обладатель карих глаз. – Мы с мисс Фиоре и мисс Лоринг начали уже волноваться.
Эди тщилась понять, о чем говорит этот человек. Это давалось ей сложнее, чем должно. У нее было что-то не то с головой. Она как будто шла кругом. Эди снова зажмурилась, и на сомкнутых веках проступила одна-единственная картинка.
Руби. Ее мерцающий дух, покорный воле Эди, ринулся обратно в жизнь. Связь отняла у нее все силы.
Эди снова открыла глаза и на этот раз осознала, где находится. Вовсе не на цветочном лугу. Теперь она вспомнила, что она в главной гостиной дома, арендованного Лилиан. По стенам мерцали газовые горелки, отбрасывая тени на желтые обои в цветочек, отчего и казалось, что нарисованные цветы раскачиваются.
Эди же лежала на диване. Слева от нее сидел на стуле Лоус, и в его карих глазах отражалось неверное пламя свечи, стоявшей рядом на прикроватном столике. Едва поймав ее взгляд, он подался вперед:
– Эди, что?..
– Отлично, ты очнулась, – в гостиную ворвалась Лилиан, удерживая в руках треснутую чашку, расписанную цветами. Лоус встал и отошел ближе к камину, и Лилиан тут же заняла его место.
Эди приподнялась на локтях и села.
– Руби, она?..
– С удобством отдыхает, – ответила Лилиан. – За ней Ада смотрит. Вот, выпей.
Лилиан поднесла к ее губам исходящую паром чашку, но Эди покачала головой:
– Мне нужно поговорить с Руби. Как можно быстрее. Это важно.
Лилиан со вздохом наклонила чашку, вынуждая Эди выбирать: либо она откроет рот и выпьет, либо горячая жидкость потечет по подбородку. В итоге вышло что-то среднее.
К счастью, когда Эди расплескала и проглотила в общей сложности полчашки чая с имбирем и лимоном, Лилиан, видимо, посчитала, что этого достаточно. Отставив чашку, она сообщила:
– С Руби тебе сегодня никак не поговорить. Да, ты вернула ее дух, но тело еще не оправилось от последствий этого ужасного препарата. Я дала ей средство, чтобы помочь заснуть. Она проспит до утра.
– Но… разве никак нельзя ее разбудить?
– Нет, – Лилиан строго взглянула на Эди, – это был бы риск для ее здоровья, а она и так чудом жива.