Девушка немногим раньше его взбежала на узкий мост, у которого перила сохранились только с одной стороны.
Райт, наконец, настиг девушку.
Можно бить!..
Но, как всегда в подобных случаях, мозг убийцы работал хладнокровно и расчётливо:
«Пусть добежит до середины моста, там быстрина подхватит труп и отнесёт подальше...».
Но вот и середина.
«Теперь пора!..»
Он размахнулся пистолетом, зажатым в кулаке, но, прежде чем успел ударить, Тоня с разбегу прыгнула в воду.
Ничего подобного бандит не ожидал. По инерции он проскочил немного дальше, затем вернулся и глянул вниз.
В бурой от растворившегося торфа воде, ничего не было видно. Только большие круги разбегались по поверхности реки.
Райт опустился на колени, заглянул под мост. Но и там девушки не оказалось.
Ошеломлённый диверсант вскочил на ноги.
По его понятию, произошло невероятнейшее событие. От того, кто неизменно выходил победителем из единоборства с лучшими разведчиками мира, бежала обыкновенная, рядовая советская колхозница. Причём, сделала она это потрясающе просто: побежала и убежала!.. А он был так уверен, что она находится в его полной власти, что может покончить с нею в любой момент!..
Озираясь по сторонам, Райт подождал минутку, другую.
Девушка нигде не показалась.
Дольше оставаться на виду Райт считал опасным и опрометью помчался через мост.
До вершины пригорка оставалось три-четыре шага, когда с другого берега донеслось громкое и протяжное:
— Ау-у!.. Ау-у!..
Райт сразу узнал голос, это несомненно кричала удравшая от него девушка.
Он остановился, оглянулся, но беглянку не увидел и побежал ещё быстрее.
От моста тропинка круто сворачивала вправо и проходила дальше невысоким, открытым берегом. Это не устраивало Райта, и потому он направился прямо. Там сосны росли хотя и не очень густо, но между ними можно было скорее скрыться.
А с того берега продолжало нестись:
— Ау-у!.. Ау-у!.. Ау-у!..
Этот настойчивый призывный крик словно хлестал Райта, гнал, торопил его. Задыхаясь, он бежал всё быстрее и быстрее.
Полоса сосен быстро кончилась.
Перед Райтом раскинулся ярко-зелёный, ровный луг, за которым, синея, стоял густой лес. Нужно было во что бы то ни стало добраться до него и там надёжно запутать свои следы.
Выскочив на луг, Райт сразу понял, что допустил грубейшую ошибку, но остановиться не смог. Пробежав шагов пять, он провалился чуть ли не по пояс в вязкую, илистую массу.
«Трясина... конец!» — мелькнула леденящая сознание мысль.
Цепляясь пальцами за кочки, он всё же кое-как выкарабкался из болота и, точно затравленный зверь, заметался по его краю.
Предательский зелёный луг выгнулся широкой дугой. Райт сообразил, что находится на узком мысу, окружённом болотом.
— Нет, я ещё не пойман, — подбадривал он себя. — Доберусь до леса, а там уйду. Фортуна не подведёт!..
Выход был только один — вернуться к мосту и дальше следовать открытым берегом.
Но этот участок нужно было проскочить как можно скорее, а, наполненные до отказа болотной жижей сапоги сковывали движения.
Выбившемуся из сил Райту каждый шаг доставался с большим трудом.
Не раздумывая долго, он опустился на землю около старой, покосившейся набок берёзы, положил рядом пистолет и поспешно стащил сапоги. Выплеснув из них воду, он быстро обулся, затем, осмотревшись, ножом и руками принялся копать ямку.
Сделав небольшое углубление, он сунул туда авторучку и паспорт Павлюка, предварительно сорвав с него свою фотокарточку и завернув его в носовой платой, и стал тщательно маскировать место.
«Скорее, скорее», — торопил он сам себя и вдруг услышал:
— Встать!
Схватив оружие, Райт вскочил.
В десяти шагах от него, возле сосны, стоял майор с пистолетом в руке. Из-за его спины осторожно выглядывала девушка. Немного поодаль от них и по сторонам стояли вооружённые офицеры и лица в гражданской одежде.
— Бросить оружие! — приказал майор.
Джек Райт вскинул свой пистолет.
Но в тот же миг из-за куста с визгом рванулись вперёд две огромные собаки.
Сопротивление становилось бессмысленным и бесполезным. Нужно было как-то спастись хотя бы от страшных собачьих клыков.
Бандит в ужасе зажал ладонями лицо и повалился на землю.
XXII
ЗА МИР НА ЗЕМЛЕ
У входа в вестибюль дежурный старшина, приветствуя Кочетова, лихо козырнул, затем, прищурив один глаз, другим многозначительно повел в дальний угол и, чуть подавшись вперед, шепнул:
— Давно ждут...
Майор глянул в указанную им сторону, увидел терпеливо сидящих на жестком диване мать и жену и поспешил к ним.
Женщины тотчас заметили его, поднялись, но с места не двинулись. Лица их выражали одновременно и радость, и смущение, и даже виноватую растерянность, словно они совершили проступок, а Григорий Иванович застал их врасплох.
Когда он подошел к ним, Зоя Ивановна, прижимая к груди левой рукой старенький, с плешинами портфельчик, в котором находились ученические тетради, правой — осторожно коснулась его щеки. При этом взгляд ее беспокойно заметался по его лицу, будто она спешила сама отыскать ответ на терзавшие ее мысли, убедиться, что любимые черты не изменились за эту бесконечно долгую ночь.
Григорий Иванович пожал пальцы жены, другой рукой обнял плечи матери и слегка упрекнул обеих:
— Ну, чего вы?..
Зоя Ивановна несмело улыбнулась и поправила на шее пестренький косок.
Худощавое, всегда несколько бледноватое лицо ее сегодня казалось бледнее обычного. Карие глаза запали глубоко и округлились. Плотно сжатые тонкие губы чуть заметно вздрагивали. Прядь темных волос выбилась из-под зеленого берета и спустилась на крутой, высокий лоб.
— Мне пора, я в школу опаздываю, — заторопилась она.
— Иди, иди, — мягко сказала мать и, будто затем пришла, спросила сына: — Дома будешь кушать или здесь пообедаешь?
Григорий Иванович по тону понял, чего хотелось матери, и поторопился ответить:
— Конечно, дома.
Мать удовлетворенно кивнула головой и строго наказала:
— Верочке куклу не забудь. Тоже ведь... ждет.
— Кукла в кармане.
— Ну и хорошо, — деловито заключила она. Вдруг долго сдерживаемые нервы старой женщины сдали, и она, всхлипнув, припала лицом на грудь сыну: —Алёшенька... Беда-то какая...
— Не надо, мама, — остановила ее Зоя Ивановна.
Мать зажала рот платком и, сгорбившись, торопливо зашаркала ногами по плиточному полу, направляясь к выходу.
— Не задерживайся сегодня, Гриша,— попросила жена.
— К обеду буду, — пообещал Григорий Иванович.
Зоя Ивановна догнала свекровь у двери и, взяв ее под руку, вывела на улицу.
Проводив их взглядом, Григорий Иванович вздохнул и, тяжело опуская ноги на ступеньки, поднялся по лестнице на второй этаж.
Полковники Чумак и Круглов внимательно выслушали немногословный, но обстоятельный доклад Кочетова.
— Все пресловутое мастерство Джека Райта, — сказал в конце майор, — строилось на одном неизменно повторяемом приеме. Он будто случайно оставлял после себя отчетливый след, который потом всегда оказывался ложным. Поэтому, когда колхозница сообщила, что неизвестно откуда появившийся человек, схожий по внешнему описанию с Джеком Райтом, пошел в сторону дороги, то есть к Старым Гарям, основной поиск я предпринял в противоположном направлении. И мы не ошиблись. Кстати, колхозница Тоня Измайлова случайно завела «прославленного» разведчика в такой уголок, откуда местные старожилы не всегда благополучно возвращаются.
— Смелая девушка, надо обязательно доложить о ней генералу. Шофёра такси Анатолия Соболева не забудьте и всех других, кто помогал нам, — сказал полковник Чумак.
— Операция проведена успешно. От начала ее и до полного завершения, — Круглов взглянул на часы, — прошло немногим больше двадцати трех часов. Вовремя, а это главное, удалось предотвратить серьезную диверсию.
— Но больно за Рудницкого...
Алексей Александрович приложил ладонь к груди и поморщился. Последние дни сердце стало пошаливать.
— Покушение на жизнь Павлюка, — продолжал он, — должно насторожить нас. Враг беспощаден, идет на любую подлость. Райта нужно разгадать до конца и немедленно.
— Понимаю, — кивнул головой майор.
Алексей Александрович смахнул со стола в корзинку целую горсть мелко изодранной бумаги, стащил с носа очки и потер пальцами покрасневшие от усталости глаза.
«Тоже, видать, не спал всю ночь, — подумал Кочетов, достал из кармана два голубеньких билета в театр и положил их перед полковником на стол.
— Знаю, — поглядывая на билеты, вздохнул Чумак. — Елена рассказывала... Она сейчас у его матери. Слегла старуха, сердце не выдержало... Алексей у нее последний, — пояснял он Михаилу Тимофеевичу. — Троих сыновей фашисты убили, а этого вот... Профессор что-то не звонит, — нетерпеливо покосился он на телефон и снова обратился к Кочетову: — Ты, Григорий Иванович, сходи к ней.
— Обязательно, товарищ полковник.
Чумак расстегнул верхние пуговицы кителя, вышел из-за стола и, подойдя к окну, распахнул его.
В комнату сразу ворвались рев моторов, сигналы автомашин, слитный говор пешеходов. Надсадно чирикал воробей, надежно укрывшись в густой листве растущего поблизости дерева, ветки которого немногим не дотянулись до окна.
Распевая «Нас утро встречает прохладой», прошел мимо отряд пионеров. От белых рубашек, красных галстуков и веселых детских лиц на залитой солнцем улице точно посветлело еще больше. Ярко блеснули в первых рядах, отливающие серебром, трубы и золотой наконечник древка развернутого знамени.
«Наверное, в лагерь отправляются, — провожая взглядом ребят, подумал полковник и, уловив далекий протяжный гудок, отметил: — Механический голос подает, вторая смена заступает...»
Город жил своей привычной, полнокровной, мирной жизнью, и мало кто знал в нем, как иногда дорого обходится покой и благополучие его граждан. Какие примеры самоотверженности, беззаветной преданности Родине проявляют те, остающиеся неизвестными герои, коим народ доверил заботу о своей безопасности.