Когда босс задумывается, это может для кого-то плохо кончиться.
— Я считаю, что ты нужна «Парадокс». Я ищу способы расширить перспективы, мне нужны новые идеи. Ты можешь перейти на полный рабочий день на испытательный срок. Шесть месяцев. Позже я сделаю калькуляцию, посмотрю что и как работает, и тогда мы обсудим деньги и прочее. Я заметила, что Барри сейчас не расположен переходить к «прочему».
— Я в восторге. Спасибо.
Он наклонился вперед:
— Проблем с детьми не будет?
Я подняла бровь, и он поспешно добавил:
— Это дружеский вопрос.
— О них есть кому позаботиться.
— Ну что ж, шесть месяцев.
Шутка, которая как петарда носилась по редакции, когда я ее покинула, быда довольно забавна. В другой ситуации я и сама бы смаковала ее восхитительное злорадство. Кто из управляющих директоров имеет двух жен, уволенных с одной и той же работы? Ответ: Натан Ллойд. «Ну и кашу мы заварили», — заметил Натан. Винил ли он меня в этом провале? «Я свалял дурака».
Я вернулась в настоящее.
— Прекрасно.
Барри откинулся на спинку своего рабочего кресла.
— Кроме того, — протянул он, — Крис Шарп присоединится к «Парадокс» в качестве продюсера. Он работал со мной на BBC. Яркий. Острый, как его имя[7]. Вы будете работать вместе. Он не выносит дураков.
Запахло гладиаторскими боями, но я щелкнула пальцами, словно перед бычьей мордой:
— Значит, ему здесь понравится, не так ли?
Мы были представлены Крису Шарпу на заседании в пятницу. Он оказался невысоким, с каштановыми волосами, карими глазами, полность одетым в черное от Армани. Ничего особенного, он не был слишком заметен. Барри провел его в комнату.
— Привет, девочки.
Мы с Деб послушно улыбнулись. Крис поднял палец в знак приветствия и сел. Деб представила шестисерийный цикл по садоводству. В каждой серии ведущим будет какой-нибудь известный дизайнер. Форматом каждой серии будет общий обзор и два связанных с ним конкретных примера. В городской серии мы покажем пару городских садов — один старый и один в новом районе, а так же продемонстрируем разнообразие ящиков для цветов под окнами — окна пенсионеров, окна детской комнаты…
— Не нужно ли добавить что-то о студентах? — Вставил Крис. — Для связи между возрастными полюсами. Его уверенный взгляд обежал вокруг стола, присматриваясь и оценивая. Он казался котом, вынюхивающим возможности и выгоды. — И будем ли мы рассказывать только о британских садах, если планируем продажи в Европе?
Уязвленная Деб откинула волосы со лба.
— Конечно, — сказала она, возвращая себе инициативу. — Я собиралась поговорить об этом дальше.
Барри пробормотал о затратах, и Крис пробежал глазами столбцы цифр.
— Вам, возможно, придется увеличить стоимость серии на начальном этапе. Но мы сможем привлечь рекламодателей, это улучшит ситуацию.
Барри выглядел довольным:
— Хорошо.
Затем был «Средний возраст: Конец начала?» (NB для меня: обеспеченность и перемены).
— Я рассматриваю две стороны этого состояния. Предлагаю провести двухлетнее наблюдение за отобранной группой с рассмотрением, какие перемены происходят в их жизни. Вывод, к которому мы приходим: это благоприятная фаза жизни.
Я встала, чтобы показать диаграммы, иллюстрирующие показатели достатка, диеты, физические упражнения, пластическую хирургию, духовный рост. Мой комментарий тек в русле статистики и личных отношений, потребительских практик и частных историй.
Барри качал карандаш вверх и вниз между пальцами. Крис оперся подбородком на руку, внимательно слушал и делал заметки. Деб встала и налила кофе. Она поставила одну чашку передо мной. Рука Барри зависла над квадратиками пеенья. «Я не должен, я не должен». Рука нырнула в коробку.
— Средний возраст выглядит прямо как курорт, — прокомментировал он без намека на иронию.
Его замечание сопровождалось брызгами крошек, и Деб, схватив салфетку, принялась вытирать стол.
— Следует особо подчеркнуть покупательную способность этой группы, — продолжала я, — которая занижена, по мнению некоторых экспертов. В действительности, масса Серого фунта огромна, и люди среднего возраста захотят посмотреть нашу программу, особенно, если мы покажем им позитивную сторону.
Крис опять что-то записал. Барри съел второе печенье и вздохнул. Крис оторвался от своих заметок.
— Это интересная тема, но не хватает, — он на миг зажмурился, — четкой возрастной ориентации. Разве мы не говорим здесь: «нам все равно, за тридцать вам или за сорок, все равно вы все — люди среднего возраста».
Пейдж снова и снова изумленно вскидывала брови. Я наслаждалась эффектом.
— Роуз просто появилась из ниоткуда? С ума сойти! — Неудобно опершись на подушки с вязанием в руках, она жаждала новых подробностей.
Все прозвучало слишком просто: Роуз пришла, они с Натаном поговорили, я подслушала, Роуз ушла. Но это было совсем не просто.
После пары ложных тревог Пейдж отправили в Народный госпиталь, и я зашла к ней по дороге домой после «Парадокс». Госпиталь был размером с аэропорт и рекламировался как самый современный и хорошо оборудованный медицинский центр. Тем не менее, с контролем системы кондиционирования здесь справиться не могли, и было слижком жарко. А еще я исчерпала последние запасы терпения, разыскивая родильное отделение имени Нельсона Манделы.
Пейдж слушала, ее спицы тихо постукивали. Когда я закончила, она сказала:
— Не смотри на эту ситуацию, как на что-то слишком сложное. — Она усмехнулась. — Ты только то описала равносторонний треугольник. — Она решительно закрыла петлю. — И Роуз находится на его вершине.
— Я понимаю теперь, что Натан оставил Роуз, не потому, что устал от нее. Он ушел, потому, что устал от самого себя.
— Может быть и так. — Она начала новый ряд.
Для Пейдж это занятие стало откровением: «Я не знала, что вязать так интересно».
Плач новорожденных вторгался в наш разговор. Пронзительные звуки из маленьких легких.
— Я вяжу это для моего ребенка. — Пейдж считала петли. — Мне нравится думать, что он будет завернут во что-то мягкое и теплое, что я создала для него своими руками.
— Ты могла бы просто купить шаль.
— Не в этом дело. Отдавать себя детям… десять… двенадцать… четырнадцать…
Женщина с длинными светлыми волосами прошла мимо нас, одной рукой толкая капельницу, а другой обхватив живот. Ткань рубашки сбилась под ее ладонью. Теперь, когда я начала обсуждать эту проблему, мне трудно было остановиться.
— Может быть, она давно думала о Натане. Может б, ей не хватало его. Я не знаю. Казалось, им так хорошо вместе, Пейдж. Это выглядело так, словно разговор между ними продолжался все эти годы.
Пейдж не была опытной вязальщицей, ей было сложно поднимать спущенные петли.
— Считай, что тебе повезло, это была просто случайная встреча. Прежняя Роуз лучше умерла бы с горя или убила бы себя, чем возвращаться и преследовать вас.
— А, может быть, она умирает от беспокойства?
— Жаль, что ты не пишешь. Это хорошая тема, к тому же из первых рук. — Пейдж сложила спицы, обернула вязание вокруг них и убрала в сумку для рукоделия.
— Точно, — воскликнула я, — Вот в чем причина. — Я еще слишком хорошо помнила крики младенцев в пластиковых контейнерах, которые присоединились к моему крику. — Вот в чем вопрос. Все, что я делаю, вторично. У Натана до меня уже был дом, была семья, были друзья семьи, все эти Фросты и Локхарты. Целая армия прежних друзей и родственников стоит вокруг него стеной. И все, что Натан имел до меня прочно, как камень. И он не собирается это разрушать или терять. — Я сделала паузу. — И Роуз тоже.
В моем мозгу словно взорвался муравейник. Как теперь мне справиться с этими мыслями? Я посмотрела на свои руки.
— Я не жалуюсь, просто говорю.
— Нет, ты жалуешься, — заметила Пейдж. — Но это нормально. Ты можешь пожаловаться мне. А я тебе скажу, что Роуз ни при чем. Ты наговариваешь на нее без причины.
— Мне жаль, — сказала я. — Я не хотела тебя беспокоить. Но мне так хотелось с кем-то поговорить.
Ты не забыла одну вещь? — Пейдж положила руку на живот. — У него без тебя не было бы близнецов. Думаешь, они ничего не значат для него? Это тебе не секонд-хенд. Или я что-то не понимаю? Кстати, ты будешь крестной новорожденного.
— О! — Крестная мать означало признание, почетное место в иерархии. — Спасибо, Пейдж.
Когда у Сэма с Джилли родилась Фрида, дедушка Натан просто светился от счастья. Он хотел знать ее рост и вес, хорошо ли она ест и спит, носит ли она комбинезончик, который он ей купил? Сама беременная, я слушала Натана вполуха. Я никак не ожидала, что он будет так суетиться, но тем не менее, это так и было. Зато он не стал поднимать шума из-за распределения мест на крестинах. Вот это, по моему мнению, было слишком.
— Мне жаль, дорогая, — извинился Натан. Он выглядел каким-то неуклюжим. — Сэи и Джилли считают, что будет лучше, если ты не будешь сидеть с семьей.
Не надо иметь много ума, чтобы понимать, какие разговоры велись у меня за спиной.
Я схватила его за руку:
— Почему ты не защитил меня, Натан? И пытался ли ты вообще?
Он присел на корточки возле моего стула.
— Конечно, Минти, я боролся бы за тебя, как лев. Но это слижком сложная ситуация.
Что именно было сложным? Все были в курсе его развода и второго брака.
— Ты стыдишься меня? — Слова просочились сквозь мои стиснутые зубы.
— Нет, нет!
Но я знала, что этот вопрос выявил истинное положение вещей. Натану было стыдно.
— Где ты будешь сидеть?
— Впереди.
— Вместе с Роуз, хочешь сказать?
— Она бабушка, — сухо ответил он.
В беременности мало хорошего. На самом деле, в беременности нет совсем ничего хорошего. Кроме одного: можно плакать сколько угодно, и я готова была этим воспользоваться. Я повернулась к нему, слезы текли по моим щекам, и я прошептала: