Солдаты в Сан-Карлосе не счастливее солдат в африканских факториях, так как в столь далеких местах военной администрации присущи одни и те же злоупотребления. По обычаю, терпимому с очень давних времен, начальники не платят гарнизонам деньги, а предоставляют им по повышенным ценам одежду (ropa), соль и пищевые продукты.
В Ангостуре очень боятся отправки или, лучше сказать, ссылки в миссии на Карони, Кауре и Гуаинии, а потому в ней трудно завербовать кого-нибудь в солдаты. На берегах Риу-Негру продовольствие исключительно дорого: там выращивают лишь очень немного маниоки и бананов, и в реке (как во всех реках с черной прозрачной водой) водится мало рыбы.
Самые лучшие продукты доставляются из португальских поселений на Риу-Негру, где индейцы более трудолюбивы и более зажиточны. Впрочем, торговля с португальцами развита слабо, и ежегодный ввоз едва достигает 2000 пиастров.
Среди португальцев, встреченных нами в Сан-Карлосе, было несколько военных, совершивших в свое время путь от Барселуса до Гран-Пара. Я приведу здесь все, что мне удалось узнать о течении Риу-Негру. Так как по Амазонке редко кто поднимается выше устья Кабабури, реки, знаменитой сбором сарсапарели, то все, что было опубликовано в недавнее время, даже в Рио-де-Жанейро, относительно географии этих стран, отличается чрезвычайной неясностью.
Спускаясь по Гуаинии, или Риу-Негру, вы минуете справа Каньо-Малиапо, слева – Каньо-Дариба и Каньо-Эни. На расстоянии пяти лье, следовательно, примерно на 1°38' северной широты, находится остров Сан-Хосе, временно (ибо в этом бесконечном споре о границах все временно) признанный южной оконечностью испанских владений.
Несколько ниже этого острова, в месте, где растет много одичавших апельсиновых деревьев, путешественникам показывают маленькую скалу, высотой в 200 футов, с пещерой, называемой миссионерами Glorieta Кокуя. Этот загородный дом – таково значение кастильского слова Glorieta – вызывает малоприятные воспоминания.
Здесь Кокуй, вождь манитивитано, держал свой гарем и здесь же, не станем умалчивать, он по какой-то странной прихоти съедал самых красивых и самых жирных жен. Я не сомневаюсь, что Кокуй был несколько склонен к людоедству; таково, говорит отец Джили с наивностью американского миссионера, «дурное обыкновение этих гвианских племен, в остальном столь добрых и кротких».
Но истины ради я должен добавить, что предания о гареме и оргиях Кокуя шире распространены на Нижнем Ориноко, чем на берегах Гуаинии. В Сан-Карлосе отвергают всякое подозрение в поступках, унижающих природу человека. Не потому ли, что сын Кокуя, который принял христианство, и который показался мне умным и культурным человеком, является в настоящее время начальником индейцев в Сан-Карлосе?
Ниже Glorieta идут на португальской территории крепость Сан-Жозе-ди-Марабитанас, деревни: Жоан-Батиста-ди-Мабе, Сан-Марселину (близ устья Гуаисии, или Уэсие), Носа-Сеньора-да-Гуя, Боависта у реки Исана, Сан-Фелипе, Сан-Жуакин-ди-Коанне при впадении знаменитой реки Гуапе, Кальдерон, Сан-Мигель-ди-Ипаранна с крепостью, Сан-Франсиску-ди-лас-Какульбаес и, наконец, крепость Сан-Габриель-ди-Качейрас.
Я совершенно намеренно вхожу в эти географические подробности, чтобы показать, сколько поселений основало португальское правительство даже в этой отдаленной части Бразилии. На протяжении 25 лье построено 11 деревень; до устья Риу-Негру, как мне сообщили, их еще 19, не считая 6 городов: Томар, Морейра (у реки Деменене, или Уарака, где в старину жили индейцы гуаяна), Барселус, Сан-Мигель-дель-Риу-Бранку, близ реки того же названия, игравшей такую важную роль в легендах о Дорадо, Моура и Вилья-ду-Риу-Негру.
Таким образом, берега только одного этого притока Амазонки населены в десять раз гуще, чем все берега Верхнего и Нижнего Ориноко, Касикьяре, Атабапо и испанской части Риу-Негру, вместе взятые. Такой контраст ни в коем случае не связан ни с разницей в плодородии почвы, ни с большей легкостью плавания по Риу-Негру, текущей все время в одном направлении, с северо-запада на юго-восток.
Он является результатом политических режимов. В португальских колониях индейцы зависят одновременно от военных и гражданских властей и от монахов-кармелитов. Там мы имеем смешанное управление, при котором светская власть остается независимой.
Напротив, монахи-обсерванты, миссионерствующие на Ориноко, всю власть сосредоточили в своих руках. При той и другой системе управления народ в некоторых отношениях угнетен; однако утрата свободы в португальских колониях возмещается, по крайней мере, несколько большим достатком и несколько более высоким развитием цивилизации.
Из числа притоков, впадающих в Риу-Негру с севера, на трех мы должны остановить особое внимание, потому что из-за своих разветвлений, волоков и положения истоков они играют важную роль для столь часто обсуждавшейся проблемы истоков Ориноко. Более южные из этих притоков – Риу-Бранку, о котором долгое время думали, что он вместе с Ориноко вытекает из озера Парима, и Падауири, сообщающийся волоком с Мавакой и, следовательно, с Верхним Ориноко на востоке от миссии Эсмеральда.
О Риу-Бранку и Падауири нам представится случай поговорить, когда мы прибудем в названную миссию; здесь достаточно остановиться на третьем притоке Риу-Негру – Кабабури, разветвления которого, соединяющие его с Касикьяре, также имеют важное значение для гидрографии и для торговли сарсапарелью.
От высоких гор Парима, окаймляющих северный берег Ориноко в его верхнем течении, выше Эсмеральды, отходит небольшой хребет к югу; его главной вершиной является Серро-де-Унтуран.
Эта гористая страна – небольшая по размерам, но богатая растительными продуктами, главным образом лианами мавакуре, применяемыми для изготовления яда кураре, миндальными деревьями (Juvia, или Bertholletia excelsa Humb. et Bonpl.), ароматными Puchery и дикорастущими какаовыми деревьями, – служит водоразделом между бассейнами Ориноко, Касикьяре и Риу-Негру.
На север, в Ориноко, текут Мавака и Даракапо, на запад, в Касикьяре, – Идапа и Пасимони, на юг, в Риу-Негру, – Падауири и Кабабури. Последняя река близ истоков разделяется на два рукава; западный известен под названием Бария. Индейцы из миссии Сан-Франсиско-Солано сообщили нам самые подробные данные о ее течении.
Здесь мы имеем чрезвычайно редкий пример разветвления, при котором нижний приток не получает воды из верхнего притока, а наоборот, отдает ему часть своих вод, текущих в направлении, противоположном направлению главного водоема.
Кабабури впадает в Риу-Негру около миссии Носа-Сеньора-дас-Кальдас; однако реки Я и Димити, которые являются верхними притоками, также сообщаются с Кабабури. Таким образом, от крепости Сан-Габриель-ди-Качейрас до Сан-Антониу-ди-Кастанейра индейцы из португальских владений могут вторгаться через Барию и Пасимони на территорию испанских миссий.
Употребляя слово «территория», я следую обыкновению монахов-обсервантов. Трудно сказать, на чем основано право владения в необитаемых странах, естественные границы которых неизвестны и которые не пытались возделывать. Жители португальских миссий утверждают, что их территория простирается до всех пунктов, куда они могут добраться в лодке по реке, устье которой находится в португальских владениях.
Однако фактическое занятие той или иной местности не всегда создает право владения ею; и на основании того, что мы говорили выше о многочисленных разветвлениях рек, было бы одинаково опасно и для мадридского, и для лиссабонского двора признать эту странную аксиому законников-миссионеров.
Основная цель вторжений по реке Кабабури состоит в сборе сарсапарели и ароматных зерен лавра Puchery (Laurus Pichurim Willd. ex Nees.). В поисках этих ценных продуктов добираются даже до отстоящих в двух днях пути от Эсмеральды берегов озера, расположенного к северу от Серро-Унтуран, пройдя для этого через волоки из Пасимони в Идапу и из Идапы в Маваку, протекающую вблизи от озера того же названия. Здешняя сарсапарель славится в Гран-Пара, Ангостуре, Кумане, Нуэва-Барселоне и других частях Терра-Фирмы и известна там под названием Zarza del Rio-Negro.
Это самая активная из всех известных разновидностей сарсапарели, и она считается гораздо лучше, чем Zarza из провинции Каракас и с гор Мерида. Сарсапарель тщательно высушивают, и, чтобы она стала темнее, ее нарочно держат над дымом. Эта лиана в изобилии растет на сырых склонах гор Унтуран и Ачивакери.
Кандоль справедливо подозревает, что под названием «сарсапарель» собирают различные виды Smilax L. Мы нашли двенадцать новых его видов: среди них Smilax siphilitica Humb. et Bonpl. с Касикьяре и S. officinalis H. B. et K. с Магдалены пользуются наибольшим спросом по причине их мочегонных свойств.
Так как в здешних краях сифилитические заболевания среди белых и людей смешанной крови очень распространены и протекают легко, то количество сарсапарели, употребляемой в испанских колониях в качестве домашнего средства, весьма значительно.
Из трудов Клюзия мы знаем, что в начале эпохи Conquista[228] в Европу доставляли это благодетельное лекарство с мексиканских берегов Гондураса и из гавани Гуаякиль. Теперь более активную торговлю zarza ведут гавани, связанные внутренними путями сообщения с Ориноко, Риу-Негру и Амазонкой.
Опыты, произведенные в некоторых ботанических садах Европы, показывают, что Smilax glauca Mart, из Виргинии, якобы тождественный S. sarsaparilla L., может быть выращен под открытым небом повсюду, где средняя температура зимы превышает 6–7 °С[229]; однако виды с наиболее активными свойствами принадлежат исключительно жаркому поясу и требуют гораздо более высокой температуры.
Читая труды Клюзия, трудно понять, почему в наших руководствах по materia medica [фармакология] наиболее старинным образцом лекарственных видов рода Smilax L. упорно считается одно растение из Соединенных Штатов.