Он дал описание утреннего туалета позолоченного короля (эль дорадо)[235], чье тело постельничие каждое утро натирали ароматическими маслами, а затем, вооружившись длинными сарбаканами, осыпали золотым порошком. Но сильней всего должна была поразить воображение королевы Елизаветы воинственная республика незамужних женщин, оказывавших сопротивление доблестным кастильским воинам.
Я указываю причины, побудившие к преувеличениям тех писателей, которые создали наибольшую известность американским амазонкам; однако этих соображений, думается мне, недостаточно, чтобы полностью отвергнуть предание, распространенное среди разных народов, не имевших никаких сношений между собой.
Сведения, собранные Кондамином, весьма примечательны; он опубликовал их во всех подробностях, и я рад добавить, что этого путешественника, имевшего во Франции и в Англии репутацию человека с ненасытной любознательностью, в Кито, в стране, которую он описал, считают самым чистосердечным и правдивым человеком.
Через 30 лет после Кондамина португальский астроном Рибейра, совершивший плавание по Амазонке и по ее северным притокам, получил подтверждение на месте всему, что рассказывал французский ученый. Он слышал от индейцев те же предания; он их собрал с полным беспристрастием, так как сам не верил в то, что амазонки некогда составляли отдельное племя.
Поскольку я не понимаю ни одного из языков, на которых говорят на Ориноко и Риу-Негру, я не мог узнать ничего определенного относительно народных преданий о женщинах без мужей и о происхождении зеленых камней, считающихся тесно связанными с ними. Я напомню, однако, современное свидетельство отца Джили.
«Когда я спросил, – рассказывает этот образованный миссионер, – одного индейца куакуа, какие народы жили на реке Кучиверо, он назвал мне ачиригото, паюро и айкеам-бенано. Хорошо зная таманакский язык, я сразу понял значение последнего названия, которое представляет собой сложное слово и означает «женщины, живущие одни».
Индеец подтвердил высказанное мной замечание и рассказал, что айкеам-бенано составляли женское сообщество и изготовляли длинные сарбаканы и другие орудия войны. Только один раз в году они принимали в свое общество мужчин соседнего племени вокеаро, а затем отправляли их назад, подарив на прощание сарбакан. Всех детей мужского пола, родившихся в этой женской орде, убивают в раннем возрасте».
Приведенный рассказ как бы скопирован с преданий, распространенных среди индейцев с Мараньона и среди карибов; однако индеец куакуа, о котором говорит отец Джили, не знал кастильского языка; он никогда не встречался с белыми и, конечно, не имел понятия о том, что к югу от Ориноко есть еще одна река, называемая рекой Айкеам-бенано или Амазонок.
Какой следует сделать вывод из рассказа бывшего миссионера в Энкарамаде? Разумеется, не тот, что на берегах Кучиверо существуют амазонки, а тот, что в различных частях Америки женщины, наскучив рабством, в котором их держали мужчины, объединились, подобно беглым неграм, в palenque[236]; что стремление сохранить свою независимость сделало их воительницами; что некоторые соседние дружественные орды навещали их, хотя, вероятно, и не столь систематически, как говорится в предании.
Достаточно было такому обществу женщин приобрести некоторое могущество в одной части Гвианы, чтобы вполне простые события, которые могли повторяться в разных местах, стали описывать совершенно единообразно и в преувеличенном виде.
Таково свойство преданий; и если бы беспримерное восстание рабов, упомянутое мной выше, произошло не близ побережья Венесуэлы, а в центре материка, то легковерный народ видел бы в каждом palenque беглых негров, двор короля Мигеля, его Государственный Совет и епископа-негра из Бурии.
Карибы Терра-Фирмы общались с карибами-островитянами, и, без сомнения, этим путем предания, возникшие на Мараньоне и Ориноко, распространились на север. До плавания Орельяны Христофор Колумб полагал уже, что встретил амазонок на Антильских островах. Великому мореплавателю рассказали, что островок Маданино (Монтсеррат) был населен женщинами-воительницами, которые большую часть года жили, не общаясь с мужчинами.
И в других случаях conquistadores видели республики амазонок там, где перед ними были женщины, защищавшие в отсутствие мужей свои хижины, а также – что было менее простительной ошибкой – принимали за них религиозные общества, монастыри мексиканских девушек, которые не допускали в свою среду мужчин во все времена года и жили по строгим правилам Кецалькоатля.
Настроение умов было таково, что из длинного ряда упомянутых путешественников, спешивших со своими открытиями и с описаниями чудес Нового Света, каждый стремился увидеть то, о чем сообщали его предшественники.
Мы провели в Сан-Карлос-дель-Риу-Негру три ночи. Я веду счет на ночи, потому что большую их часть я бодрствовал, в надежде уловить момент прохождения какой-нибудь звезды через меридиан.
10 мая. Ночью мы погрузили в пирогу все наше имущество и незадолго до восхода солнца двинулись в путь, чтобы подняться по Риу-Негру до устья Касикьяре и заняться изучением истинного русла этой реки, соединяющей Ориноко с Амазонкой. Утро было чудесное; но по мере того как зной усиливался, небо начало заволакиваться облаками.
В здешних лесах воздух так насыщен влагой, что водяной пар становится видимым при малейшем усилении испарения на поверхности земли. Так как ветра никогда не бывает, то влажные слои не замещаются и не обновляются более сухим воздухом. С каждым днем вид пасмурного неба нас огорчал все сильнее. Из-за избытка влаги у Бонплана погибали собранные им растения; что касается меня, то я опасался увидеть в долине Касикьяре такие же туманы, как и на Риу-Негру.
В здешних миссиях уже полстолетия никто не сомневался в существовании связи между двумя большими системами рек; таким образом, главная цель нашего плавания сводилась к тому, чтобы при помощи астрономических наблюдений определить течение Касикьяре и, в особенности, место его впадения в Риу-Негру и место бифуркации Ориноко.
При отсутствии солнца и звезд эта цель оказалась недостигнутой, и мы без всякой пользы подвергли себя длительным и тяжелым лишениям. Наши спутники были не прочь вернуться более коротким путем – по Пимичину и маленьким речкам. Однако и Бонплан, и я предпочли не отступать от плана путешествия, намеченного нами, когда мы миновали большие пороги.
Мы уже проплыли в лодке от Сан-Фернандо-де-Апуре до Сан-Карлоса (по Апуре, Ориноко, Атабапо, Теми, Туамини и Риу-Негру) 180 лье. Возвращаясь в Ориноко по Касикьяре, мы должны будем проплыть еще 320 лье от Сан-Карлоса до Ангостуры. Во время этого плавания нам предстояло 10 дней бороться с течением; остальная часть пути шла вниз по Ориноко. Было бы непростительно, если бы мы упали духом, испугавшись пасмурного неба и mosquitos Касикьяре.
Наш кормчий-индеец, недавно побывавший в Мандаваке, обещал нам солнце и «большие звезды, которые съедают облака», как только мы выйдем из черных вод Гуавьяре. Итак, мы выполнили свой первоначальный проект вернуться в Сан-Фернандо-де-Атабапо по Касикьяре; и, к счастью для наших исследований, предсказание индейца не замедлило осуществиться. Белые воды постепенно принесли нам более ясное небо, звезды, mosquitos и крокодилов.
Мы прошли между островами Сарума и Мини, или Мибита, покрытыми густой растительностью, и, поднявшись по порогам Piedra de Uinumane, на расстоянии 8 миль от крепости Сан-Карлос вступили в Касикьяре. Piedra, то есть гранитная скала, образующая небольшой порог, привлекла наше внимание множеством пронизывающих ее кварцевых жил. Жилы были толщиной в несколько дюймов и, судя по их особенностям, самого различного возраста и происхождения.
Я ясно различал, что повсюду, где жилы перекрещивались, те из них, которые содержали слюду и черный шерл, пересекали и смещали те, что содержали лишь белый кварц и полевой шпат. Согласно теории Вернера, черные жилы были, следовательно, более молодого происхождения, чем белые.
Ученик Фрейбергской школы, я с некоторым удовлетворением останавливался перед скалой Уйнумане, чтобы наблюдать у экватора те явления, какие я так часто видел в горах моей родины.
Должен сознаться, теория, рассматривающая жилы как трещины, заполненные сверху различными веществами, нравится мне теперь меньше, чем тогда; но все же эти типы пересечения и смещения, наблюдаемые в каменных и металлоносных жилах, заслуживают внимания путешественников как одно из самых общих и самых постоянных геологических явлений.
К востоку от Явиты вдоль всего Касикьяре и особенно в горах Дуида число жил в граните увеличивается. Они полны друз, и большое количество их, по-видимому, указывает, что гранит в здешних местах не очень древнего происхождения.
На скале Уйнумане, напротив острова Чаманаре, у порогов, мы нашли несколько лишайников; и так как Касикьяре у своего устья резко поворачивает с востока на юго-запад, то здесь этот величественный рукав Ориноко впервые предстал перед нами во всей своей шири. По общему виду ландшафта он довольно сильно напоминает Риу-Негру.
Как и в бассейне последнего, деревья подступают к самому берегу и образуют там густые заросли; однако в Касикьяре вода белая, и он чаще меняет направление. Около порогов Уйнумане его ширина едва не превышает ширину Риу-Негру; по моим измерениям, она повсюду до района выше Васивы составляла от 250 до 280 туазов. Перед тем как мы миновали остров Гаригаве, мы увидели на северо-востоке, почти на самом горизонте, холм с полукруглой вершиной.
Эта форма во всех климатических поясах свойственна гранитным горам. Так как путешественник все время окружен обширными равнинами, то скалы и отдельные холмы привлекают его внимание. Непрерывные горные цепи тянутся лишь дальше к востоку, в стороне истоков Пасимони, Сиапы и Маваки. Очутившись к югу от Raudal Каравине, мы заметили, что Касикьяре, течение которого делает здесь излучину, снова приблизился к Сан-Карлосу.