Маг надулся.
— Я же говорил, что не знал о том, что эта долина была запретной, что там живут огры! — Он хмыкнул. — Впрочем, с вами, магистр, нет смысла бояться каких-то там жалких людоедов.
— Графиня Бато — злая колдунья, — едва ли не всхлипнула Лилия. — Она страшная. Говорят, что ей прислуживают упыри и оборотни, а скелеты по утрам тапочки приносят.
— А как же стремление к подвигам? Если эта графиня такая злая, мы победим ее и станем героями. Разве ты не этого хочешь?
Лилия задумалась. Осмотрела свои новые доспехи, не такие прочные и блестящие, как стальные, поправила поясок, на котором больше не висело изящной рапиры. Кивнула:
— Хочу. И пусть эта ведьма такая злая, ведь ты же настоящий демон!
Она опомнилась и прикрыла рот ладошками. Покосилась на Германа. Тот слегка наклонил голову набок.
— Вернее, ты силен, как демон, — поправилась она. — А еще точнее, ты владеешь магией, ужасной, как у демона.
— О чем это она? — поинтересовался у меня маг.
— Особый взгляд на магию, — отмахнулся я. — Она же не училась в академии.
Этот ответ Германа, как ни странно, устроил.
Мы двинулись дальше.
Несмотря на вдохновенные речи и мое «непоколебимое» могущество, они все же побаивались этого места. Лилия, будто бы невзначай, жалась ко мне спереди, а Герман не отставал ни на шаг сзади. Они непрестанно косились на придорожные кусты, а от любого случайного шороха были готовы запрыгнуть мне на плечи.
Впрочем, все их опасения казались напрасными. Окружение не менялось. Лес все так же оставался зеленым, дорога — пыльной, а небо — синим. Не сгущался туман, не налетали тучи летучих мышей, не глазели из кустов неизвестные науке существа. Даже обещанные человеческие кости не лежали вдоль дороги. Но самое страшное, по предсказанию Лилии, должно было начаться ночью.
Начало смеркаться.
Но прежде чем стало достаточно темно, чтобы страхи моих спутников усилились, началось кое-что странное, что заставило всех немного отвлечься.
Мы прошли перелесок и увидели на дороге крытую повозку, запряженную двумя гнедыми лошадьми. Лилия, как ни странно, отреагировала первой, утащив всех в кусты до того, как нас заметили. Я, правда, собрался просто пройти мимо этой повозки, может, даже поздороваться с пассажирами, но меня удержали от этого, казалось бы, нелепого поступка. Людям, не искушенным просмотром фильмов ужасов, было достаточно страшных сказок.
Но когда повозка подъехала ближе, оказалось, что не зря мы спрятались. На боку у нее был отчетливо виден герб: лев, нависающий открытой пастью над распустившейся розой. Орден Львиной розы. На козлах сидели двое мужчин в одеждах священников. Один правил лошадьми, а второй вертел в руках короткий нож-стилет. Они были расслаблены и неторопливы.
— Орден Львиной розы? — не сдержавшись, воскликнула Лилия, благо мужчины в одеждах священников ее не услышали. — Что они забыли тут? Пришли за графиней Бато?
— Может быть, — отозвался я. Хотя предчувствие подсказывало, что орден скорее станет гоняться за мной, чем за какой-нибудь местной графиней-колдуньей, пусть даже с заметно подмоченной репутацией. Все-таки явление на землю дьявола, коим они считали меня, событие более важное.
Кроме того, они как-то смогли обнаружить меня в трактире старой девы, и фокус такой легко могли повторить. Поэтому фургон, вернее тот груз, что в нем лежал, мог быть частью ловушки. Ловушки, подготовленной для меня.
Повозка проехала мимо. Мужчины не оглядывались, Лилия осторожно вышла из укрытия. Герман тоже выпрямился. Опасность, казалось, миновала.
Неожиданно в кузове повозки кто-то поднялся. Через борт перевесилась рука, а затем появилось лицо, прикрытое тенью. Девушка. Она нас увидела.
— Помогите! — слабым голосом попросила она. — Спасите меня!
Повозка резко остановилась. Первый мужчина чертыхнулся. Второй, не торопясь, спустился на дорогу и направился к нам. Он тоже нас заметил.
— Спасите меня! — повторила девушка, повиснув на борту и едва не вываливаясь наружу. — Они хотят убить меня!
Не очень-то обрадованный подобным исходом ситуации, я подошел к фургону.
— А ну заткнись! — Мужчина в одежде священника стукнул ладонью по кузову. Девушка взвизгнула, подалась назад, не спуская с меня глаз.
— Пошел вон отсюда, оборванец! — Мужчина со стилетом в руках подошел ко мне. — Ты ничего не видел и никого не слышал, понял?
— Значит, у вас имеется разумное и законное объяснение того, что в кузове вашего транспорта провозится человек, который просит помощи у посторонних?
— Не твое дело, оборванец! — фыркнул он. — Дела церкви тебя не касаются!
— Осторожнее! — К нему приблизился напарник. — Он вооружен!
Мужчина со стилетом вздрогнул, посмотрел на рукоять меча, которым я нарочно лязгнул, взялся за нож покрепче.
— Мы по поручению капеллана! — уже с большим почтением ответил он. — Везем еретика для допросов…
— Эй, — остановил разболтавшегося мужчину напарник, — обывателям не нужно знать о нашей святой миссии.
Он повернулся ко мне. В глазах его горел столь ненавистный мне религиозный фанатизм.
— Мы исполняем волю господа и архиепископа керенорского. Если вы посмеете помешать нашей миссии — вы прогневаете бога и почувствуете весь гнев церкви во главе с архиепископом!
— В гробу я видал вашего архиепископа! — безразлично отозвался я и подошел к повозке. Мужчины не попытались мне воспрепятствовать. Хотя первый покрепче стиснул зубы и стилет. — Мне нужно знать и другую версию этой истории. Уважаемая пленница, объясните, почему вас везут на допрос.
Девушка осторожно выглянула из кузова. У нее была разбита бровь. Кровь уже засохла, но стало очевидно, что, прежде чем сунуть в повозку, ее ударили, минимум один раз. Возможно, чтобы не сопротивлялась и не кричала.
— Эти люди… — она начала неуверенно, а затем разошлась. — Они напали на замок, арестовали слуг, зашедших крестьян, обвинили мою мать в ереси и собираются сжечь на костре. А меня заставляют лгать против нее! Нелюди! Как вы можете говорить о боге! Вы садисты! Изверги! Тираны…
— Все ясно. — Девушка тактично заткнулась, а я обернулся к ее сопровождающим. — Я конфискую повозку. Проеду в замок и проверю, что там происходит, а пока пленница останется под моей защитой.
У мужчин, причем у обоих сразу, от удивления отвисли челюсти. Первый едва не выронил свой стилет. Второй пришел в себя быстрее напарника.
— Вы грабите нас? Совершаете преступление против бога, против церкви? Да как вы смеете!
Я цинично смерил его взглядом. Их братия мне определенно не нравилась.
— Я вам не доверяю. Потому и смею. Так что проваливайте отсюда по-хорошему. Можете идти сразу к своему капеллану, скажете ему, что народ требует справедливости.
— Справедливости? — закипел священник. — Эту женщину обвинили в ереси! Нам поручена святая миссия! Архиепископ вам никогда не простит подобной наглости! Да, вы еще пожалеете!
— Пожалею? — Кажется, я уже не отдавал себе отчета в том, что делаю. — Не думаю. А вот вы точно пожалеете, если не перестанете препираться.
Я повернулся к ним боком, продемонстрировав длину ножен и, соответственно, меча, похлопал по рукояти.
— Бог вам этого никогда не простит! Вы попадете в ад и будете там гореть! Вечно! — Мужчина изрыгался проклятиями, но все же отступил. Его напарник со стилетом решил вообще промолчать.
Я повернулся к Лилии.
— Залезай в кузов. А ты, — приказ предназначался Герману, — садись на козлы. Я не умею управлять этой штукой!
Они молча переглянулись, посмотрели на притихших священников и поспешили исполнить приказ. Кажется, когда я был не в духе, пререкаться со мной ни у кого желания не возникало.
— И напоследок… — Я обратился к мужчинам, когда Герман развернул повозку. — Можете передать от меня привет вашему архиепископу.
— Привет? — совсем уж растерялся священник со стилетом. — Но от кого?
— Скажете, от Вельзевула. Он поймет.
— От Вельзевула? — У него затряслись руки, и стилет наконец-таки упал на землю.
Я покосился на Германа, дернувшего поводья. Он тоже был напуган, напряжен и, кажется, вообще не понимал, что делает. Но и ослушаться меня не мог. Просто не мог.
Затем я посмотрел на поводья. Все же я умел править лошадьми. Точно умел.
Молча мы ехали совсем недолго. Герман неожиданно глубоко вздохнул и едва не выронил вожжи. Я подхватил их и легонько толкнул мага в бок:
— Ты чего?
— Я не могу поверить, — обреченно выдохнул он. — Мы ограбили служителей бога и помогаем бежать еретику. На нас падет гнев божий…
— Служителей бога и еретика? — демонстративно удивился я. — Не видел таких.
— Магистр? — вздрогнул он. — Как это вы не видели их?
— Ну, я видел двух подозрительных мужчин в рясах, везущих побитую девушку в фургоне. Не в моих правилах проходить мимо, когда совершается преступление.
— А разве они не из ордена Львиной розы?
— Какая разница? Преступники скрываются везде.
— Но они выглядели как настоящие священники…
— Коварные преступники.
— А ваша угроза? Сказали передать привет архиепископу от самого Вельзевула! Вы в своем уме, магистр? А если вашей шутки не поймут, и они решат, что вы служите самому Вельзевулу? Представляете, что начнется?
— Ничего серьезного.
— Как это ничего серьезного? — Маг обхватил голову руками. — Магистр, о чем вы говорите?
— Ну, хуже точно не будет, — пожал плечами я. — Зато ты видел, какие физиономии у них были, когда я сказал про Вельзевула? Они, поди, до сих пор стоят там, как каменные статуи. А какое лицо будет у архиепископа…
— Вы меня ужасаете, магистр, — только и выдохнул Герман.
— Держи поводья. — Я сунул ему в руки вожжи и заглянул в кузов. — Как там наша спасенная? Госпожа, ты не ранена?
Девушка, прижавшаяся к борту, вздрогнула и подняла голову.
— Да, ты, — кивнул я. — Ты так отчаянно просила о помощи, что я не смог пройти мимо. Ну так как, госпожа, тебя не ранили эти живодеры?