— Этот Сакрид. Он действительно так силен, как гласят легенды?
— Не знаю, — ответила она, не отводя глаз от спящего брата. — Мне не доводилось видеть его. Дарил — видел. Он говорил, что Сакрид немного странный, кажется совсем не сильным: медлительный, ленивый. Но он все видит. Всех замечает. Никто из «вестников» не может спрятаться от его взгляда.
— И он уже двести лет управляет «Вестниками сумерек»?
— Больше. Раньше общество имело другие названия. А самому Сакриду, по слухам, уже несколько тысяч лет. Он не стареет и не слабеет. А убить его не под силу никому.
— Он маг?
— Он владеет магией, но никто не говорил, что он использует заклинания.
— Это какой-то другой способ использования магической составляющей среды. То, как ты прячешься за барьером рассеивания внимания, или та магия, которую применил Дарил, когда ранил меня.
— Он концентрирует силу и потом, ненадолго, может двигаться быстрее молнии или нанести удар, от которого невозможно защититься. Я не смогла научиться этому. Мне лучше давалось искусство маскировки.
— Кто учил вас магии? Природа моих заклинаний чем-то схожа с вашей, я также инициирую их волевым усилием. Это какая-то академия, может, закрытая деревня?
— Закрытая деревня. Находится где-то в Южном Словене, на севере страны. Пути туда я не знаю. Нас привозили маленькими детьми, в одной большой крытой повозке, без окон. И увозили оттуда тоже, не позволяя запомнить дороги.
— Что вы будете делать теперь?
— Прятаться. Я не брошу брата. Быть может, мы найдем укрытие в какой-нибудь стране, например на юге, в разрозненных султанатах. Если, конечно, за нами не придет сам Сакрид.
— Если я его встречу, — неожиданно пообещал, — то попытаюсь отговорить от преследования беглецов.
— Возможно, у тебя это даже получится, — вздохнула она. — Ты же пробудившийся Вельзевул, демон-разрушитель, едва не уничтоживший мир тысячу лет назад. Но почему ты выглядишь, как человек? Почему сейчас говоришь со мной и даже сочувствуешь нам? Ведь мы хотели убить твоего друга и тебя?
— А меня все хотят убить, — ответил я. Повернулся к Герману, вздрогнувшему под моим взглядом. — Да и он тоже достаточно нашкодил. Таира, тебе известно, какую ценную вещь стянул этот… клептоман?
— Клепто… кто? — не поняла она.
— Маг этот недоученный.
Женщина отрицательно покачала головой.
— Исполнителям не сообщают таких подробностей. Нам неизвестно, кто заказчик, как и неизвестно, за что названный человек должен умереть. У этого задания было особое условие, мы должны были вернуть талисман с черным кристаллом, который маг по имени Герман носит у себя на шее. А о том, что талисман ценный, несложно догадаться. Для его возвращения наняли нас — это все объясняет.
— Что вы должны были сделать с ним, передать наблюдателю?
— Нет, Дарил должен был отнести талисман в Корону, спрятать его в специальном отделении за статуей творца в церкви.
— Ты хорошо осведомлена о его задании. Общество это одобряет?
— Нет. В задание «вестника» никто не должен вмешиваться. Но мы родственники, — она посмотрела на брата, — и доверяем друг другу. Наблюдатель закрывает на это глаза.
— Мы направляемся в Корону… — попытался предложить помощь я. Странно, дико, глупо, но я не считал этих убийц врагами. Они были всего лишь инструментами.
— В Корону путь заказан, — покачала головой Таира. — Там нас ждет наблюдатель. Но если он увидит Германа живым, то, возможно, решит, что мы мертвы…
— …Это позволит выиграть время, — закончил фразу я.
Она кивнула и замолчала.
Дарил недолго был без сознания. Вскоре он очнулся и невероятно поразился тому, что остался жив.
Затем наши пути разошлись. Прощаться с Таирой мне было невыносимо тяжело, но иначе, увы, было нельзя.
Глава двенадцатая
— Почему ты позволил им уйти? — Лилия глядела вслед удаляющимся убийцам и недовольно хмурилась.
— Думаешь, нужно было их убить? — задал встречный вопрос я.
— Непременно! — требовала суда поборница справедливости. — Они же убивают людей за деньги. Хотели убить Германа, тебя… даже Берту! Ты же сам слышал. Этот, как там его, Дарил, хотел лишить жизни маленькую девочку!
Берта посильнее прижалась к Лилии. С ней она постепенно находила общий язык. В отличие от Германа. Мага девочка все еще побаивалась.
— Не думаю, что ему было приятно убийство.
— Но он был просто счастлив, когда сражался с тобой!
— Ему нравилось сражаться, нравилось чувствовать свою силу. Но не убивать.
— Он тебе так сказал? И ты ему сразу поверил?
— Это было несложно заметить…
— Убийцы, которым не нравится убивать. Ерунда какая-то. — Лилия фыркнула. — Если им не нравится убивать, могли бы выбрать себе более дружелюбное занятие!
— Возможно, и выбрали бы, имей они возможность выбора, — вполголоса добавил я.
— М-м? — покосилась на меня дворянка, но прекратила выдвигать обвинения.
Герман, шедший позади меня, споткнулся. Но он уперся в землю древком посоха и устоял на ногах. Я обернулся, ожидая услышать какое-нибудь жуткое ругательство, но маг не проронил ни слова.
Солнце клонилось к закату. Тени стремительно росли, делая лес подозрительным и мрачным. На болотах было много мертвых высохших деревьев и именно их кривые тени были самыми пугающими. Вот только бояться нам следовало вовсе не их.
— Ты упоминала о каких-то тварях, живущих здесь и вылезающих по ночам? — вспомнил я.
Лилия остановилась и вздрогнула.
— Утопцы, — сказала она. — Ожившие покойники, что днем спят на дне болота, а ночью выбираются на берег в поисках добычи.
— И такая пакость обитает рядом с городом? Почему вы не избавитесь от них?
— Шутишь? — Лилия удивленно уставилась на меня. Я ответил ей непонимающим взглядом. Дворянка осмотрелась по сторонам и быстро зашагала вперед, потянув Берту за руку. — Нам надо спешить. Солнце уже заходит.
Герман, все так же молча, поспешил за ними. Я постоял немного, вглядываясь в высокую траву, обступавшую узкую тропинку, словно частокол, и двинулся вперед.
— Весь род Руденбергов отчаянно борется с утопцами, — продолжила Лилия, когда я нагнал их. — Мой дед и прадед нещадно истребляли их, но не могли с ними справиться. Их ведь палкой не проткнешь, мечом не зарубишь, твари только солнца боятся. Их только на кол посадить можно было и рассвета дождаться. Но разве дотерпит утопец до рассвета, себя не пожалеет, да с кола сорвется. Они даже боли не чувствуют.
— А если осушить болота?
— Осушить? — обернулась она. — Да они же огромны, и вода туда-сюда постоянно переливается. Одно болото осушишь, в другое вольешь, а первое, глядишь, и снова полно. Мы хотели эти болота сжечь. Идею Меллор подал, мой учитель. Он эксперименты ставил и узнал, что в болотах много какого-то газа, который хорошо горит.
— Опасное это дело, — догадался я, — торфяники поджигать. Если огонь выйдет из-под контроля, такой пожар все болота в ад превратить сможет.
— И Меллор то же самое сказал. Отец мой уже солдат собрал с луками и факелами, а учитель остановил его, дескать, нельзя, плохая была идея. Я не знаю, что он там надумал, но отец ему всегда верил, и я верю. Если Меллор говорит нельзя, значит, и правда нельзя.
Первым услышал приглушенный всплеск я. Предупредил остальных.
Стояла глубокая ночь. Луна светила ярко и насмешливо. Мы пробирались сквозь высокую траву под предводительством нашего опытного проводника — Лилии. Все сильно устали и проголодались, но не замедляли движения ни на минуту. Утопцы были реальной угрозой, а не игрой нашего воображения.
Лилия прислушалась и сердито бросила:
— Идут!
— Мне страшно… — прошептала Берта и обхватила мою голову руками. После того, как зашло солнце, я посадил ее на плечи. Так мы могли двигаться быстрее.
— Не бойся, — успокоил ее я. — Ты же знаешь, что мне всякие чудовища нипочем. Я намного сильнее, быстрее и страшнее любого из них. Но тебе придется идти самой, иначе я не смогу махать мечом.
Я бережно опустил девочку на землю:
— Иди к Лилии.
Но она повернулась и заявила.
— Ты не страшный! Ты — хороший.
И побежала вперед, под прикрытие молодой, но способной воительницы.
Мы продолжали двигаться вперед. Чуть медленнее, но с большей осторожностью. Я чувствовал, как что-то приближается к нам слева. Что-то, похожее на рептилию, ползло по земле, перебирая четырьмя конечностями, видоизмененными руками и ногами.
— Они большие? — неожиданно поинтересовался Герман. Видимо, после глубоких потрясений он многое обдумал и пришел в себя. Решил защищаться.
— Размером с человека, худые, — отозвался я. — Ползают по земле, возможно, могут высоко прыгать.
— Ты их видишь? — Маг испуганно обернулся.
— Чувствую. Пока одного. Приближается справа.
Утопец был неожиданно шустр для такого неудобного способа передвижения. Он перебегал от одного укрытия к другому, высматривал нас. Выжидал.
— Они нападают группами, — добавила Лилия. — Нас четверо, они соберут дюжину, прежде чем начнут атаковать.
— Появился второй. — Я почувствовал, как к первому присоединился второй утопец, возникший неизвестно откуда. С момента появления первого прошло чуть больше десяти минут. Не так уж и расторопно, но мне не верилось, что они будут собираться целый час.
Действительно, не прошло и получаса, а нас высматривала целая дюжина жутких, холодных тварей, шесть слева и шесть справа. Но они почему-то медлили.
— Вижу! — закричала Лилия. — Болото кончается. Я вижу поле, а за ним — Корона.
Громкий всплеск раздался справа. Я не ошибся — утопцы умели прыгать, и очень высоко. Он приземлился на дорогу между Лилией и Германом, разинул нечеловеческую, широкую пасть с длинными и острыми зубами, но не зашипел. Вообще не издал ни звука.
Его глаза были черными, большими, руки и ноги тонкие, длинные, а кожа имела странный синюшный цвет и была покрыта прозрачной слизью. Существо было похоже на рыбу или рептилию, но лицо, руки, ноги и туловище отдаленно напоминали человечье.