Я обнажил меч и прыгнул вперед, желая разрубить отвратительного монстра, но, сделав всего шаг, зажмурился от ослепительного света.
— Ага! — взревел Герман, выпустив огненный шар, который он готовил, в утопца.
Тварь боялась солнечного света, а значит, огня боялась еще сильнее. Маг понял полезность своего умения в этой битве и постарался вовсю. Утопец сгорел всего за пару мгновений. Слизь, покрывающая все его тело, вспыхнула лучше бензина. Только маг не учел того, что тварей было слишком много. И двигались они очень быстро. Он просто не успел бы подготовить достаточно огненных шаров, чтобы спалить их всех.
А их нужно было задержать, любой ценой.
Следующая тварь появилась позади меня. Я развернулся и без раздумий ударил утопца мечом по шее. Шея у него была тонкая и подвижная, она должна была разлететься, как кукурузный початок.
Но меч ни на сантиметр не углубился в кожу. Слизь поглотила инерцию удара и защитила шею утопца. Вот что имела в виду Лилия, говоря, что мечом его не разрубишь. Прозрачная слизь оказалась намного прочнее металла.
Тварь, только раздраженная моим ударом, повернула ко мне голову и оскалила свою зубастую пасть. Я отпрыгнул назад и машинально убрал меч в ножны. Металл был бесполезен. Я растерялся.
— Герман! — закричала Лилия.
— Сейчас, черт побери, — выругался тот. Его ладони пылали. Герману недоставало опыта и практики в использовании магии. В момент наивысшего напряжения он просто не смог сконцентрироваться достаточно, чтобы в движении быстро создать огненный шар, а усталость усугубляла и без того тяжелое положение.
«Эфир!» — потребовал я, понимая, что он откликнется на мой зов, даже если я не буду звать его по имени.
В руках вспыхнули лезвия, состоящие из синего пламени. Я шагнул вперед и снес голову набросившемуся на меня утопцу. Прыгнул назад и в полете распорол спину другой твари, той, что угрожала Лилии.
Герман наконец наколдовал огненный шар и поджарил еще одно чудовище.
Короткая передышка позволила мне вновь оценить ситуацию. Я снова обратился к чутью и остолбенел. Болото вокруг нас буквально кишело утопцами.
Их было больше полусотни.
— Герман, хватай Берту и беги вперед! — закричал я. — Брось свою магию! Лилия, ходу!
— Но я хочу помочь! — попытался возразить он.
— Заткнись, болван! — не сдержался я. — И беги!
Ругательство подействовало на него отрезвляюще. Он рванул вперед, подхватил под мышку девочку и устремился следом за Лилией. Я метался вокруг них, отбивая атаку за атакой, оставляя холодные, дергающиеся, покрытые защищающей слизью тела, головы и конечности. Но утопцев собиралось все больше и больше.
Мы выбежали из болотистого леса и помчались по полю. Впереди уже виднелись огни на городских стенах Короны. Армия утопцев сминала траву, преследуя нас. По полю им было не так удобно бежать, как по болоту, но они все равно двигались быстрее людей.
Я притормозил. Снес три-четыре головы и понял, что не успеваю задержать их.
— А ну, стоять, твари! — взревел я, представляя в воображении огромный кнут, с душераздирающим щелчком разрывающий воздух. Я даже не думал, как это воспримет Эфир, но надеялся, что поймет он меня правильно.
Первый ряд утопцев неожиданно остановился. Из холодных тел, одновременно из всех сразу, в разные стороны брызнула слизь и остатки внутренностей. Словно кнут, который я вообразил, обратился мощнейшей магией, разрубившей целый ряд болотных тварей в одно мгновение.
Их атаки неожиданно прекратились. Должно быть, примененная магия имела еще и отпугивающий эффект, либо утопцы, которые, безусловно, были разумными, оценили исходящую от меня угрозу и решили отступить.
Я подождал примерно минуту и, убедившись, что опасность миновала, побежал догонять спутников.
— Открывайте! — Лилия с разгону ударилась о городские ворота и застучала по ним кулаками. — За нами гонятся утопцы!
Створка ворот медленно поехала вверх. Я видел, еще на подходе, что на стенах стояли люди. Они засуетились, заметив подбегающих путников. Именно поэтому ворота открыли так быстро.
Мы двинулись вперед. Стражник на стене увидел нас и махнул рукой. Створка ворот с грохотом ударилась о землю. Следом опустили железную решетку, укрепляющую ворота снаружи. Я ее не видел, но услышал щелчок механизма и скрежет металла.
Затем, когда ворчание и крики на стенах стихли, к нам осторожно спустились несколько стражников.
— Какого дьявола? — вдохновенно поприветствовал всех нас молодой, но уже довольно сильно обросший щетиной стражник в железном бацинете и полукольчуге, сердито ударив древком алебарды по земле. — Вы что, разве не знаете, что запрещено ходить по болотам ночью? Утопцы только того и ждут, чтобы схватить кого-нибудь помягче да помоложе и на дно утянуть!
— Знаем!.. — Лилия не могла отдышаться после бешеного бега. — Мы… с тракта… свернули… Не успели… до темноты…
Герман громко пыхтел, высунув язык и повиснув на своем неизменном посохе. Берта пряталась за мной, вцепившись пальцами в мою рубаху, и лишь изредка глядела вперед. Она не устала, — маг нес ее на руках, как я и приказывал, — просто очень сильно испугалась.
— Свернули с тракта? О чем вы думали? — не унимался стражник. — Зря, что ли, по тракту патрули ходят? Зря пункты сторожевые поставлены? Зря столько сделано лордом нашим, чтобы ни разбойник, ни тварь болотная путников не побеспокоили?
— Да не кричи ты, — подошел его товарищ, здоровый мужик с огромной, пышной бородой и шевелюрой, на которую просто не налезал обычный шлем. — Они и так страху натерпелись, а еще ты со своими нравоучениями лезешь. Утопца, если раз встретишь, так никогда больше видеть не захочется.
Я на всякий случай изобразил на лице страшный испуг и сымитировал усталость. Ну, или хотя бы попытался это сделать. Хотелось избежать подозрений.
— И куда же вы, добрые путники, так торопились, что даже в болота полезли? — Он обвел взглядом нашу не самую обычную компанию. Берта потянула за край рубахи — мужчина, похожий на медведя, ей определенно не нравился, хотя тот был, без сомнения, добрым.
— Домой… — выдохнула Лилия. — Корона — мой родной дом. А они — мои дорогие гости. Примите их с уважением.
— Гости, значит? А ты, значит, живешь в Короне, — выдвинулся вперед сердитый стражник, подошел к Лилии. — Что-то не видел я твоего лица на улицах нашего города! Ты не шпионка вражеская?
— Да как ты смеешь! — справедливо обиделась Лилия, правда, сил на привычную, полную неистового возмущения тираду у нее уже не оставалось.
— Еще как смею! — поднял оружие стражник.
— Тише, тише, — остановил алебарду бородач. Сердитый присмирел. Видно, все же главным на посту был не он. — Как будто бы ты всех жителей в лицо знаешь, хвастун. А вы проходите, путники, у нас нет причин вас не пускать. Что мы, нелюди какие-то? Вы и так достаточно натерпелись в пути. Только на улицах не задерживайтесь, в городе сейчас неспокойно.
— Неспокойно? — спросила Лилия, но я перебил ее, довольно громко поблагодарив стражников за верную службу.
И прежде чем у нее появились новые вопросы ко мне или к стражникам, я взял девушку под ручку и мягко подтолкнул вперед. Берта, держась за край рубахи, уверенно засеменила следом. Герман недовольно выругался, но похромал за нами. Двигался он как старик, помогая при ходьбе посохом, совсем выбился из сил, бедняга.
Но я был доволен. Когда потребовалось, он сделал все возможное, чтобы спасти нас и не пропасть самому.
— Эй! Почему вы разрешили им пройти, — возмутился сердитый стражник, встав на цыпочки перед бородачом, но даже так будучи ниже его ростом. — Я никогда не видел лица этой замухрышки. Она же вся грязная, вы уверены, что видели ее здесь? Да и «гости» ее какие-то странные, особенно тот, с мечом. Взгляд такой жуткий, аж пробирает…
— Странные-то они, конечно, странные, — почесал бороду главный, — ну а мало ли людей необычных вокруг?
Сердитый понимающе кивнул. Экземпляр необычности стоял прямо перед ним.
— Да и лицо этой девушки я когда-то видел. Где-то в этом городе. Грязная-то она грязная, волосы растрепанные, но, убегая от утопцев, испачкаться несложно. А я видел ее раньше, точно видел, но не могу вспомнить, кто же она такая…
Я остановился. Бородач помнил Лилию. Но чистой и опрятной дворянкой. Образ ее настоящей вызывал у главы стражников сомнения. И я подумал, что было бы неплохо отвлечь его от размышлений.
Да еще фраза о том, что в городе неспокойно, обеспокоила меня.
Почему неспокойно?
Нет, я не должен был вызвать подозрений всего одним вопросом. К тому же этим самым вопросом можно было отвлечь бородача от размышлений.
— Идите вперед, я догоню, — как обычно, попросил я и развернулся.
Бородач подозрительно нахмурился, когда я вернулся. Сердитый стражник тоже не особо обрадовался. Он посмотрел на рукоять моего меча, тяжело сглотнул и покрепче сжал алебарду.
— Простите, — как можно раскованней начал я, — мы все еще немного растеряны и плохо соображаем. А по какой причине был введен комендантский час?
— Мы должны были предупреждать об этом всех входящих в город. — Сердитый стражник посмотрел на бородача.
— Да, верно, — кивнул тот, и неожиданно его глаза наполнились печалью. — Беда произошла в славном городе Короне. Погибла младшая дочь графа Руденберга, любимая дочь. Убита воплощением тьмы демоном Вельзевулом, разрушившим город Гинну.
— Граф считает, что комендантский час лечит смерть?
— Не порочь графа, — неожиданно жестко пробасил бородач. — Не его это идея, а приказ епископа Вольдемара. Церковь опасается, что пособники демона воспользуются подавленным состоянием правителя… Нет, как раз этого я вам не должен был говорить… Не машите мечом на улицах, не мешайте работать стражникам — и вас беда не коснется.
— Спасибо, — поклонился я, — но если позволите, я задам еще один вопрос.
Мужчины переглянулись.
— Задавай.
— Где находится ближайший постоялый двор? Гостеприимство моей спутницы не знает границ, но я боюсь, что мы все можем не поместиться в ее доме…