— Тогда, думаю, следует проводить вас всех до постоялого двора. Комендантский час, сами понимаете. — Он повернулся к сердитому стражнику. — Проводи их.
Тот открыл рот, закипев от возмущения, но бородач почему-то покачал головой.
— Нет, я сам провожу их. — Он кивнул и пригладил свою пышную бороду. — Хочу еще раз увидеть лицо той девушки.
Я без труда догадался, почему он так решил. Он понял, кто она такая.
Но не мог в это поверить.
Он ничего не предпринимал. Просто шагал рядом с нами, чесал бороду и лениво смотрел по сторонам. Он не стал изучать лицо Лилии, вопреки моим ожиданиям. Видимо, этого не требовалось, он уже понял, кто она такая.
Но почему-то бородач ничего не предпринимал. Он был спокоен и сдержан, как будто просто собирался сопроводить гостей города до постоялого двора. Без ловушек, без неожиданностей, Более того, он сделал наше перемещение по Короне более комфортным. По пути мы встретили несколько патрулей, состоящих из рыцарей ордена Львиной розы, но им достаточно было увидеть шевелюру нашего провожатого, чтобы избавиться от всех подозрений. А не заметить такую шевелюру даже ночью было очень сложно.
— Почему мы должны оставаться здесь? — Лилия плюхнулась на кровать. — Я хочу во дворец, к отцу! В городе какие-то беспорядки, я должна об этом знать!
— Как раз тебе об этом знать необязательно, лучше выспись. А завтра мы пойдем к твоему отцу.
Герман наглядно всхрапнул. Маг забылся в глубоком сне, едва его тело коснулось мягкой постели. Даже ужинать не стал. Берта заснула, когда мы шли. Мне пришлось нести ее на руках. Хотя девочка уже к этому привыкла, наверное.
Я не уставал поражаться тому, насколько храбро она преодолевала все невзгоды. Иногда мне казалось, что ей даже нравится находиться рядом со мной, с нами. Она видела мое превращение, видела, как я убиваю людей, но все равно сказала, что я — хороший.
Я мог только представить, что ей пришлось пережить до встречи со мной, но уже знал, что никогда не оставлю эту девочку. Во всяком случае, до тех пор, пока не найду для нее подходящего воспитателя. Такого, который сможет понять ее. Либо умру.
Второе, как ни прискорбно, должно было случиться довольно скоро. Конечно же, если я не найду способ этого избежать.
— Давай пойдем во дворец сейчас! — не могла успокоиться Лилия. — Я знаю город как свои пять пальцев! Мы сможем обойти патрули.
— Выспись, — сказал я, отошел от окна и сел на кровать. Соломенный матрац был довольно твердым. Нас всех поселили в одной тесной комнате, в которой не было ничего, кроме четырех кроватей. Хозяин сказал, что больше некуда.
— Не могу, — надулась она. — Герман храпит, Берта сопит. Я не привыкла спать при таком количестве людей.
— Но ты же нормально спишь в лесу во время походов. Насколько мне помнится, Герман одинаково храпит что там, что тут.
— Это другое дело, я просто привыкла спать одна в комнате. Когда мне никто не мешает. Либо в лесу, когда всем неудобно. В лесу ведь не нужно снимать доспехи, чтобы поспать.
— Скромная воительница и изнеженная дворянка в одном лице, — произнес я. — Да, такое сочетание может встретиться всего один раз на миллион, даже миллиард.
— Я хочу во дворец, к отцу! — вновь заявила она.
— Если я тебе скажу, почему в городе беспорядки, ты обещаешь дождаться утра, прежде чем идти во дворец? — решился я.
— Ты знаешь? — воскликнула она и тут же закрыла рот, боясь разбудить Германа и Берту. Добавила чуть тише: — Откуда? Ты умеешь читать мысли людей?
— Нет, — покачал я головой, — мысли я читать не умею. Просто слышу все очень уж хорошо. Так что, обещаешь?
— Обещаю, — нехотя сказала она.
— Тогда слушай. Кое-кто из церкви, из высших чинов, возможно, некий епископ Вольдемар ввел в заблуждение графа Августина Руденберга, твоего отца, сообщив ему, что его дочь, то есть ты, умерла в Гинне, якобы от моих рук. Не знаю, как он воспринял такую новость, но нам лучше предварительно подготовиться…
— Чего-о! — подпрыгнув, завопила Лилия. — Папенька считает, что я умерла? Да он же не переживет такого горя! У него слабое сердце! Я должна… я обязана увидеть его и показать, что жива.
С этими словами она полезла в открытое окошко, воспользовавшись тем, что ее кровать располагалась к нему ближе всего.
— Эй, ты же пообещала, что дождешься утра. — Я успел вцепиться ей в лодыжку, но передняя часть Лилии уже повисла за окном.
— Обещала, — сдавленно отозвалась она. — Потом извинюсь! Пусти!
Она лягнула меня ногой, вырвалась из рук и свалилась в темноту. Я услышал только грохот снизу и приглушенный стон. Все-таки ударилась.
Я недовольно выругался. Разделяться нам не следовало. Герман и Берта спали и были совершенно беззащитны перед лицом возможной опасности. Но они хотя бы спали, а эта благородная егоза улепетывала куда-то с постоялого двора.
Пришлось выругаться еще раз, забраться с ногами на окошко и прыгать вперед, бежать, догонять эту непоседливую дворянку, пока не случилось беды.
— Не гони лошадей. — Я без труда нагнал Лилию и схватил за локоть. — Пойдем мы во дворец, прямо сейчас пойдем, но осторожность не помешает, тут кругом патрули.
— Хорошо, — кивнула она. — Сейчас посмотрим, где тут лучше пробежать.
Корону она знала достаточно хорошо. Все-таки это был ее родной город. Каждую улочку, каждый закоулок, каждый тупичок Лилия помнила наизусть. Кое-где мы прошли по подворотням, в одном месте пробрались через лаз в заборе, понаблюдали с крыши дома за патрулем, чеканящим шаг на улице, и стали заметно ближе к красивому многоярусному строению с конусными крышами, башнями и шпилями. В темноте ночи разглядеть можно было только силуэт дворца, но даже силуэт его поражал великолепием.
Лилия вела меня уверенно, нисколько не сомневалась в выборе направления. Вот только дойти до места назначения инкогнито мы не смогли. Случилось одно «но». Люди. Девушка прекрасно ориентировалась в лесах, запоминая множество маршрутов, понимая многие закономерности природы, зная хитрости и трюки. Но там, в лесу, где она была как у себя дома, не было людей, готовых строить или разрушать. Каков шанс, что где-нибудь скала возьмет да и вылезет на поверхность? Нет, просто так у природы ничего никогда не происходит. А у людей происходит. И мы, просто так, вдруг уперлись в каменную стену дома, которого, как она помнила, в том месте не должно было быть. Вообще.
И пока мы стояли и решали, куда же двинуться дальше, нас заметили.
— Кто вы такие? — из-за угла неожиданно вышел патруль и мы оказалась перед ними лицом к лицу. Я немного забылся, наблюдая за Лилией, а когда спохватился, увы, было уже поздно. — Почему ходите по улицам города ночью? Приказом лорда жителям запрещено покидать дома в ночное время!
— Но мы не жители, мы туристы… — принялся сочинять объяснение я, дожидаясь удобного момента, чтобы схватить Лилию и запрыгнуть на ближайшую крышу. — Гуляли по вашему чудесному городу, глядели на звезды, любовались достопримечательностями. Пару кварталов назад мы наткнулись на такую прекрасную скульптуру в виде разбитого горшка…
— А вы, собственно, кто такие? — Лилия имела другие взгляды на план побега. — И какое право имеете задерживать нас?
— Мы — рыцари ордена Львиной розы, — не растерялся патрульный и показал нам щит, имеющий на лицевой стороне знакомую эмблему. — Действуем по поручению его святейшества епископа Вольдемара и с позволения графа Августина Руденберга!
— Тогда вы не посмеете нас задержать. — Лилия перла, словно танк, против пяти закованных в латы мужчин. Наглость и безрассудство ее попросту не имели границ. — Потому что я — графиня Лилия Руденберг, рыцарь-командор ордена Львиной розы, на территории Короны после лорда Августина Руденберга имею наивысшую власть, и я подчиняюсь только ему! Никакой патруль не смеет меня задерживать!
— Ты лжешь! — вышел вперед другой рыцарь, — графиня Лилия Руденберг погибла в Гинне, когда пыталась противостоять демону Вельзевулу. Ты бессовестно присваиваешь себе ее имя!
— Приглядитесь, и тогда вы увидите, что это она и есть, — прогремел глухой бас, и за спинами патрульных выросла огромная фигура начальника стражи западных ворот. — Если бы я собственными ушами не услышал заявление о смерти, то непременно решил, что она и есть леди Лилия Руденберг…
Возможно, он следил за нами. Это звучало абсурдно, с такими габаритами, как у него, было бы сложно пройти по тем лазейкам, где пролезали мы с Лилией. Скорее всего он просто проходил рядом и услышал громкие голоса. В тишине ночи они были слышны очень далеко.
Но также он мог и проследить за нами; с моим чутьем явно что-то случилось, я не заметил патруля. Бородача я тоже мог не заметить.
— Но это же невозможно! — смутились рыцари. — Зачем епископу Вольдемару нас обманывать? Мы слышали, что она умерла в Гинне, сражаясь с демоном…
— Я иду во дворец, к отцу! — воспользовалась их растерянностью Лилия. — И если кто-нибудь посмеет задержать меня… тот познает мой гнев!
— В таком случае, — согласился бородач, — мы просто проводим вас во дворец. Если вы действительно госпожа Лилия, живая и невредимая, с вами ничего не случится.
— Веди! — приказала наглая дворянка.
— Всего один вопрос, прежде чем двинемся, — невозмутимо продолжил он, — могу я узнать, кто вас сопровождает?
Взгляды рыцарей устремились ко мне. Нужно было что-то ответить.
— Я охраняю Лилию, — отозвался я. — О том, кто я такой, узнает только лорд. Если вы не поверите тому, что я достоин охранять ее, можете проверить остроту моего клинка. На своей собственной шкуре.
— Вы тоже пойдете с нами… — решил бородач. — Я надеюсь, что командир патруля не будет возражать…
— Не буду, — кивнул рыцарь в рогатом шлеме, не произнесший ни слова до этого момента.
В холле дворца мы прождали минут пятнадцать, прежде чем к нам спустился молодой мужчина в красно-белом одеянии священника, чистый и опрятный, приятный на вид.