— Уве, — грозно ответила, Лилия. — я не собираюсь обсуждать вопросы замужества ни с вами, ни с отцом! А будете еще приставать, так вовсе домой не вернусь.
— Хорошо, хорошо, — быстро сдался начальник тайной службы, — моя задача лишь предложить вам, напомнить о других делах.
Он вышел в коридор. Брюнет с повязкой на глазу поклонился нам и закрыл дверь. Без них стало намного спокойнее.
Вот только это спокойствие длилось недолго.
Не успели мы отдохнуть на постелях, — очень хороших постелях, надо заметить, с простынями и подушками, — собрались даже спуститься в трактир, поужинать, как в дверь кто-то вкрадчиво постучал, и мы переглянулись.
— Может, это Эрик? — пожала плечами Лилия и громко ответила. — Входите!
В комнату практически ворвалась фигура в черном плаще и с лицом, обмотанным темной тканью, прошла до окна, выглянула на улицу, и только потом повернулась к нам.
Я узнал ее сразу, по глазам. Их я помнил превосходно. Узнал и поразился, потому как не думал, что встречу ее снова.
— Почему ты здесь? — спросил я, оробев от неожиданности.
— Этот лысый старикашка все же ушел, — вместо приветствия выдохнула Таира. — Сам-то щуплый, слабый, а вот охранники его — лютые звери. Одноглазый разглядел меня на улице. Думала, погонятся.
Отдышавшись, она размотала ткань и открыла лицо.
— Странно, конечно, что тебя удалось кому-то разглядеть, — взял себя в руки я. — Но должны же быть люди, которым это под силу.
Ее слова немного удивили меня. Я не думал, что охранники Уве окажутся такими сильными и способными бойцами. Даже растерялся, не понимая, хорошо ли то, что мне не пришлось с ними сражаться, или же наоборот.
— Почему ты здесь? — Я поднялся с кровати, подошел к ней, но не близко.
Лилия, открыв рот, молчаливо уставилась на странную гостью.
— Я встретила твоего друга. Того, которого ты так отчаянно защищал.
— Ты видела Германа? Где?
— Он садился на корабль, отплывший сегодня днем. Так старательно притворялся священником ордена, но я легко узнала его. Правда, поговорить с ним мне не удалось. Он был чем-то напуган. Сильно напуган. Что с ним случилось?
— Кто-то заставляет его двигаться на юг. Я даже сам не знаю кто. Судя по всему, хотят, чтобы он доставил одну ценную реликвию в определенное место.
— Тот талисман?
— Да. Я собираюсь догнать его и отыскать злодея. А ты как оказалась в Архерии? Где брат?
— Ждет снаружи.
Таира сильно нервничала и постоянно озиралась. То и дело выглядывала в окно.
— За тобой гонятся? Общество преследует вас за провал задания?
— Да. Но мы еще можем убежать.
Несмотря на то, что наемные убийцы угрожали мне и моим друзьям, я испытывал к ним в некотором роде симпатию. Возможно, чувствовал вину за то, что они оказались в такой ситуации. Поэтому сделал странное предложение.
— Могу я чем-то помочь? Мы застряли в Архерии примерно дня на четыре. Думаю, я справлюсь с вашими преследователями.
Таира смерила меня взглядом.
— Возможно, справишься. Если они решатся сразиться с тобой, чего они делать не будут. А разве ты не собираешься идти за своим другом?
— Собираюсь. Но до тех пор, пока в порт не прибудет крупный корабль, я ничего не смогу поделать. А пытаться добраться через море вплавь я не стал бы даже в одиночку.
— Сегодня ночью из восточной бухты отплывет корабль в Турию. Он не так велик, чтобы уместить всех желающих, но те, кому о нем известно, смогут переправиться через море.
— Откуда ты знаешь об этом корабле?
— Мы должны были отплыть ночью в Империю разрозненных султанатов. Но если мы сядем на корабль — нас убьют, общество знает об этом корабле. А вы можете спокойно отправиться на нем, не думаю, что посредники попытаются напасть на вас, даже для того, чтобы выпытать информацию о нас. А мы тем временем сбежим из города.
— Что ты хочешь за это?
— Нам нужны деньги или лошади. Пара хороших выносливых скакунов.
Я посмотрел на Лилию. Она так же безучастно таращилась, но теперь на меня.
— У нас есть лошади. В море они все равно будут нам без надобности.
— Выносливые?
Что ей ответить на этот вопрос, я не знал. Толком не понимал лошадей. Пожал плечами:
— В дороге они не жаловались…
— Хорошо. Вот, возьми эту грамоту. — В ее руке появился свернутый в трубочку кусок пергамента. — Здесь печать общества и подпись капитана судна. Вас не посмеют не принять на борт. Корабль войдет в бухту ночью, перед рассветом. Долго не задержится.
Я принял заветный «билетик» и проникся еще большим уважением к наемной убийце.
— Так, может, я могу еще чем-то помочь?
— Отведи в конюшню. Мы очень спешим. Нужно покинуть город до наступления темноты.
— Хорошо, — кивнул я, посмотрел на Лилию, Берту и двинулся к дверям. Но на полдороге передумал и вернулся к окну. — Давай так. Тут быстрее.
Таира согласилась и ловко выпрыгнула наружу.
— Один вопрос, — не сдержался я, когда уже передавал ей удила. — Если вы видели Германа, вы могли его убить, забрать талисман, выполнить проваленную миссию. Почему вы так не сделали?
— А ты глупый, — смущенно улыбнулась она. — Хотя кажешься мудрым. Наш шанс мы упустили. Теперь уже слишком поздно. Зачем убивать твоего друга, если это ничем не поможет?
— Тоже верно, — согласился я.
Таира пошла, потянув за собой лошадей.
— Прощай, — повернулась она.
— Прощай, — ответил я, почувствовав странную щемящую тоску в сердце.
Мне не хотелось прощаться с ней. Но я понимал, что это необходимо. Слишком уж пугающей была моя реакция на появление этой молодой женщины. Я был уверен, что всему виной «игры» Эфира с моим гормональным фоном, но все же допускал мысль, что все может быть иначе.
Глава пятая
Корабль прибыл четко по расписанию.
В предрассветный час, когда небо стало светлеть, но солнце еще не показалось из-за горизонта, в бухту вошла изящная каравелла с белыми парусами и остановилась у группы рифов, на которых были возведены деревянные мостики, своеобразная пристань.
Люди на берегу оживились. Стали проверять вещи, будить тех, кто задремал, или прощаться с провожатыми. Пассажиров было немного: восемь групп по два-три человека и несколько одиночек. Некоторые были довольно примечательными. Например, усатый араб с большим носом и взглядом, полным презрения и отвращения ко всем людям, вместе взятым. Его сопровождали двое слуг и молодая женщина, возможно, жена или наложница. Или странная пара: мужчина и женщина — наемники с хищными повадками и мешками, набитыми оружием. Да и тощий молодой парень, постоянно озирающийся по сторонам, выглядел подозрительно.
Но внимание мое привлек человек в темно-синей мантии, прятавший свое лицо под капюшоном. У него не было ни личных вещей, ни сумки с припасами. В стоимость билета наверняка входило и питание, но все же странным было то, что в долгий путь он ничего не взял с собой. А путешествие через море должно было продлиться шесть дней, при хорошем попутном ветре, конечно.
Этот человек не спускал с меня глаз. Куда бы я ни отходил, где бы ни прятался, его взгляд постоянно следовал за мной. Даже когда я поворачивался и начинал открыто пялиться на него, незнакомец продолжал беспощадно изучать меня. Он не предпринял ни одной попытки приблизиться и завести разговор, но таращился на меня до отплытия.
Команда работала быстро и слаженно. Видимо, не первый раз им приходилось действовать тайно, провозя нелегалов или какой-нибудь иной груз. Пассажиров на борт пускали без досмотра, даже ту парочку, сумки у которой были набиты разным оружием, это сразу же бросалось в глаза. Важна была только грамота с печатью и подписью.
Впрочем, матросы не выглядели беззащитными. Каждый из них носил на поясе меч или топор, а то и по два сразу. И держались уверенно. Никто даже и ухом не повел, когда я взошел на борт и громко лязгнул ножнами.
Только Берта вызвала у моряков неподдельный интерес. Она была единственным ребенком среди всех пассажиров и прятала глаза за диковинными и непонятными для всех темными очками. Думаю, среди всех пассажиров именно она была самой странной.
Нас отвели в каюту, в меру тесную, в меру засаленную и насквозь пропитанную резким запахом рыбы, плесени и солений, и сказали не выходить наружу до тех пор, пока мы не выйдем на глубину, чтобы не мешать команде.
Мы расселись на лавочки, установленные вдоль стен, и принялись ждать. Благо отчалили мы довольно скоро, без происшествий вышли в открытое море, а затем матрос, постучавшись в дверь, объявил, что теперь мы можем погулять по палубе. Видимо, знал, что аромат корабельной каюты, служившей иногда и складом для пищевых продуктов или контрабанды, плохо влияет на пассажиров, даже на завсегдатаев трактиров.
Но подышать свежим воздухом мы не торопились. После отплытия раскрылось одно неприятное обстоятельство. Я видел, как стремительно позеленело лицо Лилии, как она обмякла и погрустнела.
И был крайне недоволен.
— А теперь, значит, когда мы уже не можем вернуться на берег, ты признаешься, что страдаешь морской болезнью?
— Что? — Лилия оторвала голову от сумки и посмотрела на меня.
— Хочу сказать, — подался вперед я, — что сигналы, поступающие в твой мозг от глаз и вестибулярного аппарата, разнятся, потому ты испытываешь головокружение и тошноту.
— Чего? — Она захлопала ресницами.
— В народе это называется морской болезнью. А ты разве не плавала на кораблях раньше? Не знала об этом?
— Обычно я плохо себя чувствую на кораблях, — выдохнула она. — Но последний раз, когда я каталась на лодке по озеру… уже не помню с кем… я не испытывала ничего подобного.
— В стоячей воде, а тем более на лодке морская болезнь не проявляется. Впрочем, кое-что с этим можно сделать.
Я испытал непривычное, но уже весьма знакомое ощущение от того, что в голове проснулась чья-то чужая память. Неожиданно я вспомнил все виды лекарств, способных снять тошноту при укачивании, естественно недоступных в этом мире, и даже несколько способов народной медицины.