л Илину.
Она поднималась ко мне, прижимая к груди небольшой округлый предмет, и едва успела отскочить в сторону. Но на мгновение, на одно короткое мгновение, это вернуло меня в чувство.
— Что? — выдохнул я, тяжело дыша.
Илина испугалась и опустила взгляд.
— Ты хотел знать, какие у тебя глаза, — робко пробормотала она. — Вот, я принесла зеркало.
Она вытянула руки и повернула зеркало отражающей стороной ко мне.
Задержав дыхание, я присмотрелся. Было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо, но я увидел все, что было нужно. Увидел горящие красным пламенем глаза.
Это были мои собственные глаза.
Меня начало трясти. Ноги подламывались при каждом шаге, тело словно сковало свинцовыми оковами, но мне хватило сил выйти на улицу.
Но там я тоже не смог прийти в себя. Хотелось выть от безысходности и рвать на себе одежду. Тело сжалось, словно в кулаке невидимого великана, захотевшего раздавить меня, словно мелкую букашку. Я побежал. Превозмогая боль, забыв об агонии, невзирая на сумасшествие. Бросился вперед, отвергнув все. Помчался, не видя дороги. Рванул так, словно бегство могло спасти меня от ужасного проклятия.
И не смог убежать далеко. Ноги вскоре не выдержали, и я рухнул в траву. Слезы текли из моих нечеловеческих глаз, а рот, который тоже должен был вскоре превратиться в пасть, изрыгал проклятия.
Я ждал неизбежного конца.
А она была рядом. Была прямо передо мной. Луна смотрела на меня, усмехалась, словно ждала, когда я обрасту мехом и стану выть на нее, словно бешеный пес.
Но ничего не происходило.
— Давай! — закричал я. — Возьми меня!
Но луна отказалась превратить меня в монстра. Она просто висела в ночном небе, смотрела на меня. И насмехалась.
А я лежал на земле, смотрел на нее. И недоумевал.
«Почему ничего не происходит?»
Вскоре голова немного проветрилась, я приподнялся и протер залитые слезами глаза. В голове крутился только один-единственный вопрос.
«Почему я не превращаюсь в оборотня?»
Внезапно я услышал скрип двери. Затем шаркающие шаги. Я подбежал слишком близко к деревне, остановился совсем рядом с чьим-то домом. Видимо, хозяина привлекли громкие крики с улицы, и он решил выяснить, что случилось.
Хрустнула под ногами ветка. На некоторое время все умолкло.
Затем раздался душераздирающий человеческий крик. Но тут же прекратился. А через мгновение я услышал отвратительный хлюпающий звук, словно в болотную жижу упало что-то мягкое.
Думаю, что в тот момент я находился в состоянии аффекта, впал в шок и совсем не понимал, что делаю. Я зачем-то поднялся, прошел вдоль забора, открыл ворота и оказался во дворе.
Там, рядом с поленницей, растерзанное и изуродованное, лежало тело мужчины. Он не подавал признаков жизни, хотя лицо все еще хранило следы агонии и панического страха. Левая рука была загнута под неестественным углом, а из раны на груди и животе все еще текла теплая кровь.
Внезапно я почувствовал теплое и неприятное чужое дыхание, появившееся над моим правым плечом. Оно принадлежало явно не человеку.
Мгновенно среагировав, я подался вперед, пытаясь избежать возможной атаки. Мягко перекатился по земле и обернулся.
Но я был недостаточно быстр. В то же мгновение из темноты на меня вылетела огромная лохматая туша.
«Оборотень!»
На голову словно рухнуло ночное небо, и я уже больше ни о чем не мог думать.
Глава третья
К своему огромному удивлению и вопреки логике и смыслу, я снова проснулся и открыл глаза. Увидел тусклый свет, проливающийся через узкое чердачное окно. Подполз поближе и разглядел полную луну, которая, казалось, улыбалась. Руки упирались во что-то мягкое и волокнистое, возможно, сено. И я, кажется, чувствовал себя вполне здоровым. Разве что немного зудела кожа на груди.
Фрагменты последних воспоминаний промелькнули перед глазами.
«На меня же напал оборотень!»
Я резко поднялся. Вернее, слишком резко. Так, что больно стукнулся затылком о перекладину. Снова вернулся в горизонтальное положение.
Решил не спешить, ведь оборотня рядом не было. Ни он, ни кто-нибудь еще не преследовали меня. Почесывая ушибленную макушку, я поднялся на ноги. Выпрямился, предусмотрительно нащупав опасную перекладину. Подошел к окошку.
Снаружи темнел двор. В тусклом свете луны я не мог рассмотреть его целиком, но даже по расположению поленницы я понял, что нахожусь совсем не в том дворе, где вчера ночью на меня напал оборотень. Или сегодня ночью. Сколько времени я пролежал на чердаке, пару часов или целые сутки, — мне было неизвестно.
Следовало выбираться с этого чердака. Например, через окно.
Но до земли было метров шесть. Может, даже семь. А других способов выбраться с чердака я просто не видел. Пришлось прыгать в кромешную тьму. Я очень надеялся, что хозяин не забыл убраться во дворе, не побросал где попало инвентарь, и что мне не грозит приземление на грабли или наточенные вилы.
Итак, затаив дыхание, я нырнул в темноту.
Приземлившись удивительно мягко, на кучу опилок, я перекатился вперед, гася инерцию падения. Глянул в сторону и обомлел. В двух метрах вправо от меня воткнутым в огромный пень стоял топор. А ведь я мог приземлиться на него…
Невольно я прижал руку к сердцу и коснулся рубашки. Вернее того, что осталось от моей рубашки. Ворот был оторван, правый рукав превратился в ленточки, а на груди отсутствовал внушительный лоскут. Да и вся ткань насквозь пропиталась чем-то темным и липким. Я принюхался. Пахло, как кровь. И, кажется, это была моя кровь…
Впрочем, я был жив и даже не ранен, так что кровь на рубашке должна была меня беспокоить меньше всего. Существовало множество проблем, и они были намного важнее всяких пятен или грязи. Я обернулся и отыскал на темном силуэте дома узкое чердачное окно. От удивления присвистнул. Метров шесть, не меньше. И как только я туда забрался? Рядом не было ни батута, ни лестницы.
Запрыгнуть на такую высоту сам я просто не мог. Люди не приспособлены к подобным трюкам.
«А оборотни приспособлены?»
От этой мысли у меня неожиданно защемило грудь.
И как можно было об этом забыть. Ведь я теперь оборотень, и тот факт, что мне удалось забраться на чердак без лестницы и чьей-либо помощи, очередное подтверждение тому. Да, фактов было слишком много. Слишком много.
Но оставалась пара незначительных несоответствий. Я не чувствовал и не видел своего превращения, оно не началось даже, когда я глубокой ночью закричал на луну. Это раз. И на меня напал другой оборотень. Это два?
Почему он напал?
Не могу утверждать, что оборотни терпят чужаков на своей территории. Но если они имеют повадки своих сородичей, волков, то должны тоже охотиться стаей. Но все же он напал на меня. Решил, что я покушаюсь на добычу? Тогда почему не убил? Что вообще произошло, когда я потерял сознание? Быть может, оборотень бросился на меня, прижал к земле и начал вылизывать, как большая собака?
«Какая нелепица».
Тогда откуда кровь? И почему рубашка разорвана?
Может, эта кровь не моя, а того несчастного, кого убил оборотень до встречи со мной, а рубаха порвалась от острых когтей оборотня, вовсе не желающего навредить мне?
Нет, один я не мог найти ответы. Нужно было поговорить со стариком Рименом, ведь он знал об оборотнях намного больше меня. И поговорить так, чтобы он не догадался, что оборотень — я. А для этого следовало привести себя в порядок. Нужно было вернуться в трактир, возможно, у хозяина нашлась бы какая-нибудь сменная одежда.
Блуждать по ночной деревне я не рискнул. Отбежал подальше в лес, благо двор, где я очутился, находился на самом краю деревни, сориентировался на местности и вскоре вышел к трактиру. Оказалось, что при свете одной только луны видно намного лучше, чем в лучах городских фонарей. Однородный свет позволял глазам подстроиться. Вот только, к моей великой неудаче, пройти никем не замеченным мне не удалось.
Что делал тот человек ночью в трактире, я так и не узнал. Входную дверь обычно не запирали даже ночью, вдруг гостям потребуется выйти на улицу. Зато кухня, кладовая и комната хозяина закрывалась изнутри на засов, как, впрочем, и комнаты гостей. Поэтому по ночам никого не обслуживали, да и красть в зале было нечего. Тем не менее мужчина был там. Он словно ждал меня или кого-то еще.
Людям свойственно бояться крови, и разорванная рубашка с красными пятнами может довести некоторых до обморока, но его реакция казалась ненормальной даже для самого впечатлительного гемафоба. Я не сразу додумался, что испугался он вовсе не моей изодранной рубахи.
Услышав шаги, он повернулся и словно окаменел от страха.
— Здравствуйте, — учтиво промолвил я.
Мужчина вздрогнул. Брови поползли вверх, глаза округлились, колени задрожали. Возможно, он хотел даже закричать, но звукам просто не удалось покинуть скованного страхом горла. Он попятился, Но, сделав пару шагов, поскользнулся, упал, растянулся на полу.
— Д-демон! — заикаясь, взвизгнул он и отполз в сторону, уткнулся затылком в угол скамьи. Я двинулся по окружности, переставляя ноги мягко, короткими шагами, уверенно держа дистанцию, тем самым открывая ему путь к двери — на свободу. — Д-демон!
Мужчина, не сводя с меня глаз, перевернулся на четвереньки и медленно пополз к выходу. Сообразив, что я не преследую его, поднялся на ноги побежал. Хлопнула дверь. Стало тихо.
Я облегченно выдохнул. Опасность миновала.
Вернувшись в комнату, я стянул с себя липкую и мокрую рубаху, забросил ее в дальний угол. Понял уже, что больше она мне не пригодится. Обессиленно сел на кровать.
Тишина сильно давила на голову. Трескотня насекомых доносилась с улицы, но ее было недостаточно, чтобы отвлечься, чтобы заглушить тяжелые мысли, душащие мое сознание. Хотелось услышать человеческий голос, но будить кого-нибудь в поздний час я не решился. Растянулся было на кровати, но вдруг заметил небольшой округлый предмет, похожий на блюдце, лежащий на крышке сундука. Кажется, это было зеркало.