— Вы Палача в повозку запрягаете? – вырвалось у меня.
— А что в этом такого? – пожали плечами бойцы. – Тянет он превосходно. Легко идет даже с груженой повозкой. Разве что, как завидит людей, иногда в кусты сворачивает. Лошади в этом плане послушнее будут. Так что все в порядке.
— И начальник ваш меня невзлюбил.
— А об этом не переживай, – похлопал меня по плечу Тор. – Гоблины никого не любят.
— Сколько раз вам говорить! – раздался голос низкорослого оратора, и в комнату вошел Дерек. – Я не гоблин! Вернее, не просто гоблин. Я – Великий гоблин, вожак клана Кулус.
— Да ваш клан давно распался, – возразил Малыш, – иначе бы ты с нами не возился.
— Не распался! Пребывает во временном расформировании!
— Скорее в вечном, – Малыш, позавтракав, немного взбодрился. И начал язвить. Я поблагодарил «команду средневековых рестлеров» за теплый прием, за гостеприимство и, попрощавшись, пошел искать Лилию. Нам тоже следовало поторопиться. Люди, гнавшие Германа в Ар*censored*ию, явно не медлили в дороге.
Лилия внезапно вздрогнула и проснулась. Приподнялась на локтях, поежилась, отыскала взглядом меня.
Было холодно. Костер давно погас, но идти за новыми дровами не имело смысла – снаружи с вечера не переставая моросил неприятный мелкий дождик. И он наверняка замочил всю сухую древесину, а мокрые поленья разжечь мог разве что Герман. Не без помощи магии, конечно.
Мы спрятались от дождя в небольшой пещерке в скалах на холме близ Ар*censored*ии. От ее входа в пещеру уже можно было увидеть море, но до порта и до самого города еще нужно было протопать пару часов. Местность здесь была горная, опасная; чтобы выйти к морю, нужно было спрыгнуть на берег с отвесного утеса высотой с десятиэтажный дом, а местами и еще выше. Лилия сказала, что ближе к городу местность становится ровнее, но это и очевидно, никто не стал бы строить город там, где, свернув в неудачном месте, легко можно разбиться в лепешку.
— Костер. Погас, – произнесла Лилия, закутавшись в плащ.
— Снаружи мокро. Все дрова отсырели. Гореть не будут, – скупо отозвался я.
— Будут, – буркнула девушка. – Если поискать хорошо да просушить как следует.
Задумалась ненадолго.
— А ты почему не спишь? Разве не моя сейчас очередь дежурить?
— Нет, еще не твоя. До середины ночи далеко.
— Как это далеко? Снаружи уже светает!
— Не светает, это тебе кажется так. Ты можешь поспать еще пару часов.
— Но ты же вообще спать не ложился! Совсем–совсем. Говоришь каждый раз, что первым дежурить будешь, и до утра самого сидишь, никого не будишь. Ты же так совсем и не выспишься. Вдруг на нас нападут в городе, а ты уставший…
Я слабо улыбнулся.
— Ты опять забываешь о том, кто я такой. Думаю, я могу без вреда для здоровья не спать целую неделю, возможно, даже больше.
— И не устаешь совсем?
Я покачал головой.
— Нет. А ты лучше попробуй еще подремать. Все равно дождь не закончился, пока рано выходить.
— Я уже больше не усну, – Лилия покосилась на Берту, запеленатую в мой плащ. Вздохнула. – Замерзла.
— Можешь не спать. Будем вместе смотреть на дождь.
— Будем, – кивнула она. Поднялась, аккуратно придерживая тряпки, и села рядом, прижавшись сбоку и положив голову мне на плечо. Так ей было теплее. Ведь несмотря на перестроенный метаболизм, измененные энергетические системы организма, способность оперировать магической средой и, вероятно, кое‑что еще, о чем я даже и не знаю, мое тело продолжало излучать тепло так же, как и любое другое, человеческое.
— А послушай, – пригревшись, спросила Лилия, – а если тем злодеям, что хотят освободить Вельзевула, удастся это сделать, нашему миру придет конец?
— Думаешь, наступит конец света? И как ты себе это представляешь?
— Небо станет черным от тени демона–разрушителя, вместо воды в реках потечет кровь, с неба посыплется сера, не знаю даже… но это обязательно должно быть страшно.
— Если бы Вельзевул был настолько могучий, он бы не позволил себя запечатать какой‑нибудь группке религиозно–фанатичных магов. Думаю, все будет иначе.
— И как?
— Соберется толпа, начнут кричать какую‑нибудь ерунду. Самый главный из них прочтет заклинание, разрушающее сдерживающий демона барьер. Произойдет что‑нибудь страшное, может, воздух расколется или земля в стороны разойдется. Где‑то должен этот барьер находиться, верно?
Лилия понимающе кивнула, хотя по глазам я видел, что полет моей фантазии ей было очень сложно понять.
— И вот когда выйдет из барьера Вельзевул, вся эта фанатичная толпа падет на колени и начнет клясться ему в вечной преданности, будут просить покарать их врагов, в общем, что‑нибудь в таком духе…
— А он?
— Отстаньте от меня, скажет он, и пойдет по своим делам.
— Что, так просто? – не поверила Лилия. – Просто отмахнется от них, словно от мух назойливых, и уйдет?
— Ну, если они будут очень назойливы, а я правильно понимаю логику Вельзевула, то он сначала поубивает всех, а потом уйдет по своим делам.
— Вот это уже больше похоже на демона–разрушителя! Вот только зачем ему всех их убивать, если они поклялись ему в верности?
— Может, ему не нужны такие последователи. Да ты сама подумай, он же целую тысячу лет просидел в неволе. Поди, разозлится, как десять тысяч инквизиторов. А когда освободится, когда увидит эту блеющую толпу, так не сдержится…
— Так им, злодеям, и нужно!
— Ну, можно и так сказать…
— Значит, побьет Вельзевул всех злодеев и пойдет по своим делам… Постой! – опомнилась она. – А какие могут быть дела у демона–разрушителя?
— Не знаю, – пожал плечами я. – Может, какие‑нибудь дела есть. Откуда‑то он же пришел. Вот, может, захочет домой вернуться, где его дожидается жена Вельзевулиха и дети Вельзевульчики. Целую тысячу лет пропадал родитель, поди, забыли все о нем. А он, оказывается, заперт был в барьере страшном, который злые маги поставили…
— Не верю! – возмутилась Лилия. – Сочиняешь ты все. Он же демон–разрушитель, какие у него могут быть жена и дети?
— Ну, меня же тоже демоном–разрушителем называют, – парировал я. – Хотя жены и детей у меня тоже нет…
— Ты не демон–разрушитель! – загорелась она. – Это недопонимание! А Вельзевул – злое и страшное чудовище!
— Может, оно и так. Но знаешь, все может быть немного иначе.
— Как?
— Прочитает главный заклинание, земля расступится, откроется барьер, заглянут в него люди, – а там пусто.
— Как это пусто? А куда делся демон?… Неужели издох? Или сбежал тайно, пока никто не видел… – Она задумалась. – Но если его больше не держит барьер, где он может находиться?
— Сидит рядом с тобой.
— Что? – Лилия вздрогнула и медленно повернула голову. Вот только посмотрела совсем не на меня. – Никого нет.
Я несдержанно прыснул.
— Не шути так! – воскликнула она. – Я же знаю – ты никакой не демон! Вельзевул злой, а ты добрый, – значит, ты не Вельзевул!
— Мне в это тоже хочется верить, – отозвался я. – Но исключить такой вариант я просто не могу.
— А что тебе мешает?
— Совпадения. Слишком много неоднозначных совпадений…
— Дождь закончился, – произнесла за нашими спинами Берта. Она, видно, давно проснулась, но не решалась прервать беседу, а когда увидела, что дождь прекратился, не удержалась, чтобы не объявить об этом.
— Да, – кивнул я, – закончился дождик. Позавтракаем и можем отправляться.
Но перед тем, как взобраться на коней, я признался Лилии:
— Если так уж случится, что Вельзевула освободят, и он окажется сущим злом, я с ним сражусь и попробую победить. Шансов, конечно, у меня мало, но силы для этого есть.
Моими словами юная искательница подвигов была очень довольна.
В Ар*censored*ию мы прибыли еще до полудня. Еле–еле протиснулись через толкучку на воротах и вышли на улицы города.
На улицах Ар*censored*ии ситуация оказалась еще хуже, чем на воротах, толкучка была ужасная. Такого скопления людей я еще не видел в этом мире. Конечно, нечто подобное я и ожидал здесь увидеть, все только и говорили о том, что в Ар*censored*ию направляются армии церковных орденов. Но что самое удивительное, как раз рыцарей и священников орденов на улицах города было меньше всего. Торговцы, моряки, наемники, *censored*тки и воры – все, кто мог заработать на передвижении армий, войне и военных, слетались в порт, словно стервятники.
Как в этой каше человеческих лиц найти Германа, я не мог себе даже представить. Все мои обостренные чувства оказывались бесполезными перед огромной неуправляемой толпой людей. Они ворчали, галдели, ругались и даже дрались, зачастую не понимая, кого кто бьет и почему. Даже Лилия сбилась с пути, хотя была в Ар*censored*ии неоднократно.
Попытка проложить собственную дорогу вылилась в целую череду конфликтов. Мы едва не потеряли коней. Пришлось действовать по ситуации, а именно: просто идти вперед в людском потоке, выбирая путь наименьшего сопротивления, и просто глядеть по сторонам, в надежде заметить что‑то важное.
Толпа вывела нас в порт. Здесь стало немного свободнее, можно было оглядеться и даже послушать, о чем говорили люди. Но сначала мы отошли в сторонку и отдохнули немного на скамейке у резиденции начальника порта да поглядели вслед удаляющемуся на юг кораблю, – как оказалось, одному из тех, с рыцарями и священниками на борту, что должны были пересечь море и причалить на берегах империи разрозненных султанатов, и увы, самому последнему из них.
Издалека я мог видеть лишь корму корабля. Она была высокой и прямоугольной, как у испанского галеона, но не имела привычных пушечных люков – в Дневе еще не был изобретен порох. Судно, казалось, имело только прямое парусное оснащение, что было необычно – такой тип оснастки, несмотря на очевидную простоту, был малоэффективен и на крупных судах редко использовался без совмещения с другими типами парусов. Хотя я не мог видеть весь корабль, чтобы утверждать точно, лишь – корму и бизань–мачту.