– Надежда – наш компас земной! – пропел Антон. Я про себя отметил, что слуха у него нет никакого.
Время шло, а звонков из Белоруссии не было. На исходе третьего дня я увидел на дисплее мобильника долгожданный братов номер. Оказалось, что были какие-то тёрки с таможней, но всё обошлось. Путешественники уже добрались до Студёнки, это рядом с переправой, устроились с жильём.
– Представляешь, квартирную хозяйку Надеждой зовут! Это добрый знак! – тараторил Лёша.
– А может, она и станет твоим сокровищем? – пошутил я.
– Не исключено! – подыграл мне брат – Глаза у неё добрые, а бёдра широкие. Что ещё нужно одинокому рыцарю?
Но я вдруг почувствовал какую-то недосказанность в его речи. И в самом деле, он вдруг заявил, что должен срочно вернуться в Москву. Объясниться обещал по приезду.
Оказывается, неприятности у них начались сразу по прибытию на место. Попарившись в баньке, истопленной гостеприимной хозяйкой, компаньоны сидели на лавочке перед домом, освежаясь «Балтикой»№5. И тут перед ними возникли трое хмурых мужиков, с ходу предупредив приезжих, что частные раскопки под запретом. Над предъявленной лицензией дружно посмеялись: – Не вздумайте, пацаны, здесь детсад устраивать. Лопатки они привезли, понимаешь! Всё майно вмиг конфискуют, а сами под суд пойдёте. Здесь же погранзона, между прочим.
– Что же делать? – вырвалось у Антона.
– Вот это другой табак, – заулыбались местные, – если договоримся, будете работать под нашей крышей. Естественно, после оплаты оргвзноса.
Вас же ещё и охранять придётся от всякой швали ( снова хохотнули).
– Сколько это будет стоить? – забеспокоился Лёша.
– Да с вас по-божески: десять тонн «зелени».
– А если мы ничего не найдём?
– Не переживайте, с нашей помощью у вас должно получиться. Кстати всё найденное – пополам.
Нашим кладоискателям ничего не оставалось, как принять условия незнакомцев.
– Ну что, пацаны, теперь можно и выпить за знакомство. Бутылка-то найдётся?– спросил до сих пор молчавший мужик в матросском бушлате.
Лёша кивнул Антону. Тот быстренько притащил из дома в предбанник бутылку спирта, сухую колбаску, сыр.
– Вот это дело! – загалдели пришельцы. Застолье внесло заметное умиротворение в отношения. Тем не менее, прощаясь, визитёры напомнили: – Вы с оплатой не тяните, ребята. А то, неровен час, ещё какие-нибудь искатели счастья приедут. Так и останетесь не у дел. Если наличку с собой не вОзите, пусть друзья переводом скинут. Теперь с этим заморочек нет.
Однако Алексей решил, что ему придётся ехать за деньгами в Москву.
Мужики переглянулись: – Даём неделю сроку. А ты(обращаясь к Антону), вместе со всем майном останешься заложником. Через неделю включаем счётчик. И не пытайтесь слинять – мы вас и в Москве найдём.
Вечером Надежда, угощая квартирантов чаем, поинтересовалась: – Зачем эти гаврики приходили? И не получив вразумительного ответа, посоветовала держаться от них подальше.
– А Вы их знаете? – спросил Антон.
– Одного знаю. Тот, что в бушлате – наш, деревенский. Сидел когда-то. Гордится этим страшно. Когда мой Петя жив был, этот шпендик и рта бы не открыл. А теперь надо же – пальцы веером. Дешёвка, блин…
– А двое других?
– Не знаю. Но вижу, что того же полёта птицы.
– Спасибо за предупреждение, Надя, но мы тоже не пальцем
деланные, – храбрился Лёша.
– Глядите, чтоб жалеть не пришлось.
Ночью Лёша заметил, что Антон не спит, попытался его успокоить:
– Не дрейфь, братишка! Через три дня вернусь.
– Да я ничего… – не очень уверенно ответил Антон.
Лёша действительно сделал невозможное. Через три дня у него деньги были. А вот квартиры уже не было. Я старался его отговорить от возвращения в Белоруссию. Но он твёрдо заявил, что при всех своих недостатках подлецом не был и не будет.
Тем временем в Студёнке случилось непредвиденное. Антон на свой страх и риск начал поиск в одиночку. Видимо, как-то уговорил «гавриков». Металлоискатель вывел его на старый артиллерийский снаряд. Смерть, десятилетиями таившаяся в земле, дождалась своего часа. Жахнуло так, что в некоторых избах стёкла повылетали.
К моменту, когда Лёша появился в деревне, народ притаился по своим углам, а опергруппа уже уехала, увозя тело Антона. Надю они вызвали, как свидетельницу. Она выехала автобусом. Тут Алексей решил работы не продолжать, а возвращаться в Москву. Таким образом вопрос оплаты отпадал сам собой.
Появление Алексея не прошло незамеченным. «Гаврики» поняли, что медлить нельзя и просто-напросто решили отобрать деньги. Нашли своего подопечного в Надином доме, верно рассудив, что идти ему больше некуда. Для начала им пришлось выломать входную дверь. Алексей защищался, но куда там одному против троих. Гераклом он не был, да ещё и «Вальтер» у беспредельщиков имелся.
Лёшу трясло нервной дрожью почти до рассвета, потом он впал в забытьё. Очнувшись, решил уйти из жизни. Это оказалось не так уж просто.
Сначала не мог сделать петлю, потом её закрепить. Тут о себе заявил инстинкт самосохранения. Не в силах продолжать задуманное, взрослый мужчина сидел на полу, плача как ребёнок.
Тут в комнату вошла Надя. Она быстро сообразила, что к чему. Петлю изрубила топором на мелкие кусочки, напоила хнычущего мужика самогоном, уложила в постель и, прижавшись к нему, поглаживала по голове, как маленького, нашла для него слова, проникающие глубоко в душу: – Как ты посмел посягнуть на жизнь, принадлежащую не тебе, а Богу! Жизнь дороже всех сокровищ мира, вместе взятых. Даже бандюги оставили тебя в живых, а ты что удумал?!
Дар внушения у этой женщины несомненно был. А женские прелести усиливали его действие. Алексей успокоился настолько, что на следующий день предложил своей спасительнице руку и сердце. Это стало самым правильным его решением за последние несколько месяцев. Надежда, после некоторого раздумья, дала согласие, хоть и была старше жениха на десять лет. Они зарегистрировались, чтобы узаконить пребывание Лёши в погранзоне.
Когда же Надя показала ему кое-что из того, что её первый муж успел накопать в пойме Березины, наш кладоискатель совсем воспрянул духом. А вскоре беспредельщики вдруг вернули деньги с извинениями. Лёша глазам своим не верил. Оказалось, что кенты покойного Петра, вполне авторитетные люди, решили помочь его вдове.
Ранняя зима всё-таки помешала дальнейшим поискам, но в следующем году супруги планируют заняться этим проектом вдвоём. Не зря же говорят, что нет худа без добра.
Мимо нот
Однажды сестра Расула Гамзатова попросила знаменитого брата научить её сына писать стихи, но поэт объяснил ей, что обучить этому нельзя, так как способность к любому творчеству – дар божий.
И действительно, по-настоящему талантливых людей не так уж много. Имитировать талант невозможно. Он обычно проявляется в раннем возрасте и сопутствует своему избраннику длительно. Однако некоторые юные дарования теряют свой талант по мере взросления, им не всегда удаётся найти своё место в жизни, что вводит их в состояние стресса с непредсказуемыми последствиями.
Вот и Сева Лукьянов уже вскоре после своего появления на свет стал удивлять окружающих. Малышу и двух лет ещё не было, когда вскоре после зачисления в детсад у него обнаружился музыкальный слух и певческий голос, чему воспитатели очень обрадовались, сразу известив родителей. Вундеркинды – явление нечастое.
Его мама, Вера Николаевна, тоже замечала, как сынок пытается подпевать включённой грампластинке, но поначалу как-то не придавала этому значения. За собой она особых вокальных талантов не чувствовала. Могла, конечно, на бабьих посиделках со всеми вместе грянуть: «Вот кто-то с горочки спустился…» или «Хас-Булат удалой…»
Короче говоря, стал Сева признанным солистом с детсадовских времён. В школьные годы успешно солировал в хоре городского Дома пионеров, не допуская малейших ошибок. Пение мимо нот – это было не про Севу. Всё это, конечно, происходило на общественных началах и никаких денег не приносило, но сладкое бремя славы, свалившееся на мальчика, уже нравилось ему самому и маме тоже. Они даже мечтали о карьере профессионального певца.Отец, Геннадий Петрович, суровый дальнобойщик, их восторгов не разделял: – Сегодня голос есть, а завтра нет. Парню лучше всего техническую специальность получить.
Споры эти продолжались, пока не началась у Севы в четырнадцатилетнем возрасте ломка голоса. Дело обычное. Ведь не избежали этого даже знаменитые предшественники Севы – Робертино Лоретти и Серёжа Парамонов. Против природы не попрёшь. Тем не менее Сева отца не послушался и поступил на вокальное отделение музучилища. И тут вскоре выяснилось, что уникальный детский голос в своей взрослой интерпретации ничем особенным не выделяется.Кое-кто впоследствии многозначительно рассуждал, что нельзя было перегружать неокрепшие голосовые связки вокальными упражнениями. Так или иначе, но радужные планы рухнули. Вместо оперной сцены пришлось Севе после училища довольствоваться местом школьного учителя пения.
Рутинное существование поначалу раздражало, потом стало угнетать. Здесь всё собралось в кучу: отсутствие понимания с учащимися, низкая зарплата и вечно недовольная жена. Её с мужем отношения никак не соответствовали принципу
"С милым рай и в шалаше". А всё потому, что не чувствовала в нём мужской привлекательности, не тянуло её к нему.
Сева, прямо скажем, красавцем не был. Невысокого роста, щупловатый,с мелкими чертами лица. Улыбался редко, сутулился не по возрасту, никогда не смотрел в лицо собеседнику. Лариска и замуж-то за него пошла, обжегшись на одном красавчике. Тихой пристани захотелось. А когда выяснила, что зарплата школьного учителя не удовлетворяет её требованиям, поняла, что вместо надёжного причала оказалась на мели. Тут уж не до оптимизма, поэтому и на аборт пошла: "Нечего нищету плодить!"