ми – европейцы же где-то там, далеко, а злые тутси – вот они, рядышком…
– Так-то оно так – но колониализм отменили добрых полвека назад! – напомнила Маклеуд. – Уже выросло два поколения, не помнящих бельгийской администрации, – я уже не говорю о Германии!
– Пламя вражды легко разжечь – погасить трудно, – сзади к ним приблизился Глеб. Сегодня была не его очередь дежурить на контрольном посту, но африканский филиал Школы, как называли его курсанты, был весьма беден на развлечения, поэтому свободные от учебных занятий второкурсники нередко забредали сюда и во внеурочное время. – К тому же нашлись внешние силы, прямо или косвенно заинтересованные в конфликте. США, насколько я знаю, по каким-то своим соображениям поддерживали тутси, Франция и Бельгия, опасаясь, что будут вытеснены из этой зоны их традиционного влияния, оказывали помощь, в том числе военную, хуту.
– У вас, русских, просто паранойя какая-то – везде видите чьи-то коварные происки, – недовольно поморщилась Эмма.
– Это не у нас, – откликнулся Соколов, прежде чем Иван успел что-либо возразить Маклеуд. – Это сами американцы и пишут. Есть такая книга – «Геноцид и тайные операции в Африке. 1993–1999». Автор – Уэйн Мэдсен, кажется. Чистокровный янки. Там много чего интересного понаписано…
– Не читала, – пожала плечами Эмма.
– А зря!
– А ранольцы-то как подсуетились! – попытался поскорее перевести разговор на другую тему Голицын. – Словно только того и ждали!
– А что, может, и ждали, – глубокомысленно заметил Глеб.
– Ну вот, опять, – повернулась к нему от экрана Маклеуд. – Ты еще скажи, что это Ранола специально поссорила тутси и хуту! Заранее. Может быть, даже еще в прошлом веке!
– Врать не буду – не знаю, – не обращая внимания на ее откровенную иронию, покачал головой Соколов. – Но вообще-то, от этой Ранолы всего можно ожидать.
– Ну, это уж ты хватил! – счел на этот раз за благо поддержать Эмму Иван. – Хватает у нас на Земле и своих дураков, и своих негодяев – и без Ранолы справились.
– Мне другое интересно, – заметила девушка. – Как они – я имею в виду ООН – решились снова пустить ее на Землю – после всего, что произошло?
– Вот и я говорю: пустили козла в огород, – охотно поддакнул Голицын.
– Нашлись, похоже, и у ранольцев сторонники, – проговорил Глеб. – Они ж всегда были – и в правительствах, и в ООН, и в спецслужбах, – он выразительно посмотрел на Ивана, и тот понял, что его друг имеет в виду их старого знакомого кавторанга, точнее, уже каперанга Гайдукова. – Так что это-то как раз более или менее понятно. Вопрос в том, а что, собственно, здесь надо Раноле? Ни в жизнь не поверю, что их вдруг жутко озаботила трагическая судьба восточно-африканских тутси.
– Зарабатывают очки в глазах ООН, – пожала плечами Эмма. – Типа реабилитироваться хотят.
– Да не, мелко как-то…
– Ничего себе мелко?! Геноцид остановить – это, по-твоему, мелко?!
А вот в этом с Эммой было уже не поспорить. За считанные часы после высадки на планете ранольские «миротворцы» действительно остановили захлестнувшую Восточно-Африканскую республику волну насилия и вот уже вторую неделю успешно пресекали все попытки экстремистов-хуту возобновить резню и погромы. Вся территория страны днем и ночью находилась под жестким контролем автоматических зондов, информация о любых перемещениях граждан мгновенно анализировалась мощными компьютерами, очаги возможной напряженности выявлялись и гасились – часто раньше, чем сами потенциальные нарушители порядка успевали осознать свои антиобщественные намерения. И все это – мягко и деликатно, без какого бы то ни было намека на насилие.
На самом деле насилие, пусть и особого рода, безусловно, имело место, и от одной мысли об этом кровь стыла у Ивана в жилах. Своими блестящими успехами ранольцы были обязаны ничему иному, как психотехнике. Мощные автоматические психогенераторы общим числом в три дюжины были разбросаны по стране от столицы до самых до окраин – в городках и на ключевых транспортных путях. Стоило где-то собраться толпе погромщиков, как ближайший на их пути генератор включался в работу, гася агрессию в зародыше. Если же стационарные посты по какой-либо причине оказывались бессильны, тут же подключалась мобильная группа с портативными излучателями на катере типа «Эсмеральды». В самых крайних случаях применялись, конечно, и парализаторы вроде альгерского «Шилка», но до этого доходило редко.
Ранольцы утверждали, что никаких необратимых изменений в мозгу обрабатываемых излучателями бунтарей не происходит, и, надо признать, здесь эксперты Альгера были с ними в целом согласны. И тем не менее ощущение какой-то огромной, вопиющей неправильности не покидало Ивана. Слишком страшным оружием являлась психотехника, особенно – в недобросовестных руках.
Здесь, собственно, и начиналась их работа. Эмиссары Альгера видели все, что видели ранольцы, информация – так были организованы ее потоки – сперва поступала на компьютеры наблюдателей и лишь затем – в распоряжение миротворцев, все используемой Ранолой оборудование было протестировано и опломбировано контролерами, и сохранность пломб – как физических, так и виртуальных – проверялась раз в два дня. Любые запросы о проведении внеплановых ревизий удовлетворялись незамедлительно. Одним словом, Ранола всячески демонстрировала, что скрывать ей абсолютно нечего. И, похоже, еще немного, и некоторые из числа наблюдателей готовы будут в это поверить.
Но только не Иван.
– И все же какой-то подвох тут должен быть, – медленно проговорил он. – Не в правилах Ранолы играть честно.
– Когда честный путь – наиболее выгодный – почему нет? – не согласилась Маклеуд.
– Потому что Ранола, – в один голос ответили Соколов и Голицын.
Девушка лишь молча воздела руки к потолку.
– Курсант Соколов, что вы делаете на контрольном посту? Разве сейчас ваша смена? – этот противный голос, вещающий на языке Альгера, Иван узнал бы из тысячи тысяч. Голицын обернулся: так и есть: в дверях, криво ухмыляясь, стоял их новоявленный начальник, пятикурсник Свар. Серебряная нашивка на груди его белого комбинезона свидетельствовала, что сопрольцу присвоено – пусть пока и условно – младшее офицерское звание.
– Никак нет… од-сун, – выдержав короткую паузу, чего он никогда не позволил бы себе с настоящим офицером, процедил сквозь зубы Глеб.
– В таком случае нечего отвлекать операторов от работы! – рявкнул Свар. – Марш отсюда!
Соколов молча двинулся к выходу.
– Стоять! – внезапно заорал пятикурсник.
Пожав плечами – мол, сам не знаешь, чего хочешь – Глеб замер.
– Что… следует… отвечать… на приказ… старшего по званию?! – прорычал Свар.
Иван, хотя разразившаяся буря напрямую его и не касалась, невольно втянул голову в плечи. Соколов же, напротив, был на удивление спокоен.
– Приказ… од-сун? Вы имели в виду вашу сентенцию типа «марш отсюда»… од-сун? Честное говоря, затрудняюсь однозначно ответить, что следует отвечать на это… од-сун, – последняя пауза вышла у Глеба уже и вовсе оскорбительной. – Боюсь, полевой Устав военно-космических сил не дает в данном случае однозначного ответа… Од-сун…
– Я подам на вас рапорт… – только и сумел выдавить из себя Свар.
– Ваше право… од-сун. Я могу идти?
– Да… Идите!..
– Слушаюсь, од-сун!
Чеканя шаг, словно по брусчатке Красной площади, Соколов с гордо поднятой головой покинул контрольный пост. С полминуты простояв, восстанавливая дыхание, сопролец пулей вылетел следом.
– Клоун!
Иван предпочел счесть, что характеристика, данная Эммой, относится к Свару, однако спорить на этот счет на деньги он бы не стал.
– А ведь и правда еще подаст свой рапорт… – буркнул он.
– Не подаст, – покачала головой Маклеуд. – Он отнюдь не дурак. Формально Соколов прав… И все равно нельзя вести себя так.
– Как? – не понял Голицын.
– Нагло.
– Нагло? Это Глеб-то вел себя нагло?! – вспыхнул Иван. – А этот хмырь, значит, божий одуванчик?! Чего он вообще сам на пост-то приперся? Ему-то, небось, дежурить не надо.
Курсанты дежурили на посту парами – сутки через трое. Офицер от этой нагрузки был, естественно, освобожден.
– Он – командир, он здесь за все отвечает…
– Не понял, ты что, его защищаешь?
– И не думаю, – Эмма поспешно отвернулась к экрану, однако Голицыну показалось, что он успел заметить, как лицо девушки покраснело. – Просто есть же элементарные понятия о субординации…
– Ну ты, вообще, даешь! – пробормотал Иван. – И Ранола у тебя вся из себя честная, и Свар теперь кругом прав!
– Свар не прав, и я так об этом сразу и сказала! – не оборачиваясь, отчеканила Маклеуд. – Но он наш командир – стоит проявлять к нему хотя бы элементарное уважение!
– В гробу я видел таких командиров! – буркнул Голицын. – А что до уважения – пусть сначала его заслужит!
– Заслужит, не переживай! – убежденно проговорила девушка.
– Ну-ну…
2
Выйдя на крыльцо главного модуля базы, Иван бросил короткий взгляд на небо – ярко-голубое, без единого намека на облака. Голицын недовольно нахмурился. Горячее африканское солнце палило немилосердно, а подходящего по погоде головного убора дизайнеры формы военно-космических сил Альгера почему-то не предусмотрели. Нет, можно было, конечно, нахлобучить на голову громоздкий стандартный шлем, одинаково надежно защищающий как от жары, так и от холода, но в обычные дни курсанты предпочитали ему смоченный в воде самодельный платок-бандану – настолько удобный, что даже од-сун Свар смотрел на такие вопиющие нарушения формы сквозь пальцы. Но то в обычные дни. Сегодня Ивану предстоял визит в расположение Ранолы, а значит, партизанская экипировка отпадала.
– И это у них называется сезоном дождей! – бросил Голицын. – Представляю, что тут творится в засуху.
– В сухой сезон – примерно то же самое, – из-за распахнувшихся дверей на крыльцо вышел Хохлов – напарник Ивана в сегодняшней инспекции. – А настоящих засух здесь, говорят, вообще не бывает.