Передача прекратилась так же внезапно, как и началась. В следующую секунду дверца резко распахнулась, и из-за нее быстрым шагом вышел Его Превосходительство. Чуть не налетев на невидимого Ивана – тот едва успел отпрянуть – Президент, ни слова не говоря, направился к выходу из отсека.
Цурр появился лишь через несколько секунд. Ранолец шел неспешно, с видом человека, только что успешно завершившего какую-то сложную, но весьма важную работу.
Без приключений выбравшись из недр ранольского логова, Голицын сдвинул ногтем панель браслета и извлек наружу миниатюрную флеш-карту. Задумчиво покрутил в пальцах. Интересно, что же такое у него записалось? Бессмысленная пустышка или то самое НЕЧТО, ради которого они и просиживают здесь в Африке казенные штаны? Вот бы и правда поймать ранольцев за руку! Впрочем, отставить пустые мечты. Здесь он все равно ничего не поймет – надо как можно скорее возвращаться на родную базу.
Сунув флешку в карман комбинезона – вставлять ее обратно в браслет он не стал: мало ли, затрется еще случайно запись – Иван включил заблокированную на время пребывание «в гостях» связь и вызвал Соколова.
– Так, Глебушка, я, кажется, с уловом! Давай-ка, дружок, забирай меня отсюда!
Ответа не последовало.
10
Иван еще несколько раз попытался вызвать Глеба, однако Соколов был нем как рыба.
– Только этого еще не хватало… – озадаченно пробормотал Голицын.
Облизав пересохшие губы, он хотел было вызвать Эмму, но вспомнил, что, волею Юнната, та со вчерашнего дня под арестом и без браслета. Недобрым словом помянув сопрольца, Иван послал в эфир позывные Хохлова.
– Иван?! Ты там что, с баобаба рухнул?! – Пашка отозвался незамедлительно, словно только и ждал вызова товарища. – Где тебя черти носят? Тебя тут уже с собаками ищут!
– С собаками?
– Ну, не совсем с собаками, конечно, – это я так, фигурально выражаясь… Ты вообще где?
– А сам, что ли, не видишь? Пеленгатор включи.
– В том-то и дело, что вижу! Что ты там делаешь?!
– Гуляю, – буркнул Иван. – Дышу свежим воздухом.
– Нашел время!
– Да погоди ты! – резко оборвал его Голицын. – Скажи лучше, что с Глебом?
– С Глебом? Что-что… Под домашним арестом сидит твой Глеб, вот что…
– Как?! – ахнул Иван.
– Молча… Юннат его застукал, когда он «Эсмеральду» в ангар ставил… Так это он что, тебя подвозил, да?
– Не важно… – неуклюже попытался уйти от ответа Голицын. – Слушай, можешь меня отсюда забрать? – перешел он к сути.
Несколько секунд Пашка молчал, словно размышляя.
– Попробую, – проговорил наконец он. – Только не прям вот сейчас. Чуть позже… А ты заодно пока отойди подальше от ранольской базы. Не самое удачное соседство.
– О’кей. Когда примерно тебя ждать?
– Думаю, часа через два. Отбой.
Хохлов уложился в полтора часа.
– Как тебе удалось улизнуть? – виновато спросил его Иван, едва голова Пашки высунулась из люка. Уже только после их разговора Голицын сообразил, какому риску подвергает товарища своим неожиданным вызовом.
– Улизнуть? – хмыкнул Хохлов. – Ну уж нет! И не думал! Я полетел вполне легально. Юннат послал тебя найти, – пояснил он ничего не понимающему Ивану.
– Как – Юннат?! – еще больше растерялся тот.
– Очень просто. Сволочь он, конечно, еще та, но отнюдь не дурак. И пеленгатором пользоваться тоже умеет. В общем, ждет тебя на базе. С оркестром практически.
– А… А почему же он послал именно тебя?
– А кого? Пэн и Бяо на дежурстве, Маклеуд, Соколов и Мазовецки – под арестом…
– Как, и Збышек тоже?!
– Ну. Сел даже еще раньше Глеба. Чего уж там они с Юннатом не поделили – не знаю, не присутствовал, но судя по всему, поговорили душевно… Так вот, двое дежурят, трое под арестом, ты невесть где шляешься: остаюсь я, ну и сам Юннат, арифметика простая. Сам же он за тобой не попрется – значит, я.
– Понятно… – протянул Голицын. – Ну что, полетели? – он шагнул к катеру.
– Погоди, – неожиданно остановил его Пашка. – Шустрый больно… Я-то – да, полетел, а вот тебе бы я, честно говоря, не советовал…
– Это еще почему? – нахмурился Иван.
– По кочану! Сам, что ли, не понимаешь?! Юннат просто в бешенстве! А на тебя у него давно зуб, еще с Сопрола. Тут домашним арестом не отделаешься!
– Да ладно! – отмахнулся Голицын. – А что он еще может?! Расстрелять меня на месте?
– Ну, расстрелять не расстрелять… Но судя по тому, что я краем уха слышал, он уже вызвал с орбиты челнок и прямо с катера планирует пересадить тебя на него и отправить на транзитную базу, а оттуда, без задержки, дальше в Альгер, под полевой трибунал.
– Полевой трибунал?! – широко раскрыл глаза Иван.
– А как ты хотел?! Типа чтоб другим неповадно было…
– Полевой трибунал… – тихо повторил Голицын. О строгости приговоров внутреннего суда военно-космических сил Альгера по Школе ходили слухи – один страшнее другого. И если хотя бы десятая часть из них была правдой… – Нет, погоди! – он схватил Пашку за рукав, словно и правда хотел его остановить. – При чем здесь вообще полевой трибунал?!
– При том! Обнаружив твое исчезновение, Юннат официально объявил тебя дезертиром. Дезавуировать его слова некому, так что…
– Как это некому?! А Нивг? А Жиы? Нард Орн, в конце концов!
– К этому-то я и веду! – Хохлов осторожно высвободил свою руку. – Сам знаешь, Нивг и Жиы летят на Землю. Будут здесь у нас послезавтра, крайне – в пятницу. Тебе всего-то и нужно, что продержаться до их прилета. Тогда Юннат нам будет уже не страшен.
– Это понятно, – кивнул Иван. – При Нивге с Жиы он будет кротким, словно ягненок… Вот только как задержать на три дня челнок?
– Никак, – развел руками Хохлов.
– Постой, я думал, у тебя есть какой-то план… – разочарованно протянул Голицын.
– Есть, есть. Только задержки челнока он не касается: это, как ты понимаешь, невозможно. Я долго думал: единственный твой шанс – это вообще не появляться на базе до прилета преподов с Сопрола.
– В каком это смысле – не появляться на базе?
– В прямом. Скрыться на время. Пересидеть в лесу.
– Скроешься тут… – Иван продемонстрировал товарищу руку с браслетом. – Маячок-то не отключается!
– Браслет, конечно, придется снять, – готов был ответ у Пашки.
– Что значит – снять браслет?!
– Нет, ты совсем уже дурак или прикидываешься?! – вспылил Хохлов. – То и значит! Расстегнуть, снять с руки и отдать мне. Я покажу его Юннату, скажу, что тебя не нашел. Вот и все. А потом, когда прилетят Нивг с Жиы – объявишься и все объяснишь.
– Что объясню? Что вот так вот взял и снял браслет? Да это ж без пяти минут дезертирство!
– Дезертирство тебе Юннат и так уже шьет… Нет, я, конечно, не настаиваю. Не хочешь – не надо, полетели на базу. Через час уже будешь на орбите, а там и до трибунала рукой подать. А уж из его застенков ни Нивг, ни Жиы, ни сам нард Орн тебя уже не вытащат. Минимальное наказание по обвинению в дезертирстве, помнишь, сколько? Нет? Ну, так я тебе напомню: семь лет каторги! В эквиваленте – ровно год «куклой»! Не хочешь попробовать?
– Нет, – об одной мысли о возможности такой перспективы Ивана аж передернуло. – Не хочу…
– То-то же! В общем, либо действуем по моему плану, либо – пеняй на себя!
– Ну, хорошо, – принялся рассуждать Голицын. – Допустим – я только сказал «допустим»! – я так и сделаю. Отдам тебе браслет. Ты покажешь его Юннату, и тот на какое-то время угомонится… А я-то как буду эти два-три дня? Без оружия – «Шилк» без браслета не пашет, без связи…
– Без связи – это не беда, – заметил Хохлов. – Договоримся о месте встречи. Когда прибудут преподы и ситуация устаканится, я туда за тобой прилечу. А что касается оружия – так я и об этом подумал. Секунду обожди… – Пашка скрылся в чреве «Эсмеральды» и тут же вновь появился, неся за ствол черный «Калашников» с облезлым деревянным прикладом. – Вот, держи, – протянул он автомат Ивану. – С полным магазином. Не «Шилк», конечно, но уж чем богаты…
– И откуда сие богатство? – Голицын осторожно взял в руки оружие.
– Да все из твоего автобуса.
– А-a… – вспомнил Иван.
Перехватив управляемый им грузовик, ранольцы забрали парализованных боевиков, оружие же их, руководствуясь какими-то своими представлениями о праве на трофеи, оставили наблюдателям Альгера. В тот же вечер большая его часть была приведена в негодность при помощи плазменных резаков, но кое-что, как видно, уцелело.
– Обращаться-то с ним умеешь? – спросил Хохлов.
– Обижаешь… – Голицын небрежно закинул автомат за спину.
– Так, это еще не все, – вновь нырнув в люк, Пашка вернулся с затрапезного вида рюкзаком цвета хаки. – Вот тебе палатка. Оттуда же, из грузовика, – упреждая вопрос Ивана, пояснил он. – Они же там туристов разных возят, вот для них, наверное, и припасли. Внизу, в багажном отделении лежала. Я проверил: хорошая, брезентовая. В поход в детстве ходил? Поставить сможешь?
– Разберусь…
– Ну, вот и отлично. Еще оставлю тебе сухой паек и воду – на складе стырил. Пару дней перебьешься.
– Угу, – промычал Голицын. От всего этого у него просто голова шла кругом.
– Ну, вроде все, – кивнул Пашка, окинув взглядом товарища. С тяжелым автоматом за спиной, рюкзаком-палаткой в правой руке и аккуратным пластиковым контейнером с сухим пайком в левой – зрелище Иван, должно быть, являл собой то еще. – Давай браслет!
– Что? Ах да, конечно…
Поставив рюкзак на землю и водрузив на него сверху контейнер, Голицын расстегнул браслет и протянул его Хохлову. В последний момент рука его предательски дрогнула, и серебристая лента, не дойдя каких-то сантиметров до пальцев товарища, выскользнула в траву. Хмыкнув, Пашка нагнулся и потерю подобрал.
– Может, и «Кепару» тогда заберешь? – предложил Иван. – Все равно она без браслета не работает…
– Не, на фига она мне, – мотнул головой Хохлов. – Только лишние вопросы вызовет. Так что оставь пока у себя.