ы, либо они. Поэтому оставлять у себя в тылу пятую колонну недопустимо!
Звякнул вставляемый в замочную скважину ключ.
– Прошу вас, Валентин Александрович!
Не удержавшись, Голицын осторожно выглянул из-за угла. Сторонник суровых мер чуть отступил, пропуская вперед своего спутника, и на мгновение повернулся к Ивану лицом. В следующий миг, словно получив удар кулаком в лоб, Голицын отпрянул, потрясенный: перед распахнутой дверью кабинета полковника Боголюбова… Нет! Перед распахнутой дверью своего собственного бывшего кабинета стоял капитан первого ранга Андрей Михайлович Гайдуков.
4
– А это что такое? – судя по тому, как настойчиво Николь теребила Ивана за рукав, свой вопрос ей пришлось повторить уже не один раз.
– Что? – с трудом вынырнул из омута своих мыслей Голицын.
– Вот это, – показала рукой девушка.
– Это? Мавзолей Ленина, что же еще?!
Они медленно шли по Красной площади – от Исторического музея в сторону Покровского собора. Предполагалось, что Иван покажет француженке московские достопримечательности, но после того, что он увидел в Академии, Голицыну было совершенно не до красот первопрестольной.
Гайдуков. Гайдуков – это Ранола. Ранола – это враг. Враг в Москве… Как такое могло произойти? Знает ли там, на Сопроле, Боголюбов, кто здесь, в Академии, сидит в его кабинете? И как все это связано с амбициозной российской лунной программой и Восточной Африкой? То, что связь такая существует, Иван не сомневался. Но вот в чем конкретно она состоит?
Ответ, возможно, преспокойно лежал сейчас у него в кармане. Но прочесть его Голицын не мог. А тот, кто наверняка смог бы – хозяин кабинета начальника Икс-факультета Академии Федеральной службы безопасности Российской Федерации – работал на Ранолу. На врага. Замкнутый круг…
– Что? – кажется, Николь опять о чем-то спрашивала.
– Что с тобой такое? – недовольно проговорила девушка. – Я про этот Мавзолей. Там что, мумия лежит? Как в Египте?
– Ну, типа того… – не очень уверенно ответил Иван. В Египте он не был, но картинки с изображениями останков древних фараонов, конечно, видел. – Мумия, да… Только без всяких там золотых масок…
– Что, прям вот так, без маски? – загорелись глаза у француженки. – Я хочу посмотреть! – заявила она.
– По-моему, сейчас закрыто, – покосился Голицын на наглухо запертые двери, возле которых лениво топтался полицейский.
– А когда откроется? – не унималась Декуар.
– Понятия не имею… – пожал плечами Иван. – Слушай, Николь, тут такое дело… Мне надо еще раз отъехать! – выпалил, решившись, он.
– Опять?! – помрачнела девушка. – Но почему? Мы же даже еще не погуляли толком! – капризно произнесла она.
– Завтра обязательно наверстаем, – торопливо пообещал Голицын. – Свожу тебя… – он на мгновение задумался. – В Бородинскую панораму свожу! Тебе должно быть интересно. Это такой музей, посвященный войне 1812 года.
– Да, я знаю историю, – все еще расстроено кивнула француженка. – Бородинское сражение. Наполеон выиграл его и взял Москву.
– Да, но потом он из России еле ноги унес, – заметил слегка уязвленный такой трактовкой Иван.
– Неужели? – взметнула вверх брови девушка.
– Факт. Потерял почти всю армию, да и сам едва не попал в плен к казакам!
– Наполеон? В плен?! Чушь какая-то! – пожала плечами Николь.
– Вот завтра пойдем в Бородинскую панораму – посмотришь!
– Что-то как-то уже не очень хочется… – хмуро бросила журналистка.
– Ну, хорошо, – не стал спорить Голицын. – Тогда давай попробуем с утра попасть в Мавзолей!
– Давай лучше я с тобой поеду, – внезапно предложила девушка.
– Куда? – не понял Иван.
– Ну, куда там тебе срочно понадобилось?
– А, ты про сейчас… Нет, не получится, – покачал головой Голицын, но, напоровшись на совершенно несчастный взгляд Декуар, тут же добавил. – Хотя… Если ты обещаешь делать, как я скажу…
– Обещаю! – не дав ему договорить, заверила Николь.
– Хорошо, хорошо… Но учти: это глухой спальный район, смотреть там абсолютно нечего. Еще разочарует тебя Москва…
– В Париже тоже есть свои бедные окраины, – пожала плечами француженка. – Я уже не говорю об эмигрантских кварталах…
– Да дело не в бедности… Ну, ладно, ты сама этого хотела! Поехали! – и, взяв девушку за руку, Иван поспешил к метро.
– Подождешь меня здесь, на скамейке, – проговорил Голицын. – Ничего страшного: район у нас спокойный, да и светло еще…
– Тебе сюда? – задала вопрос Николь, указав рукой на окруженную высокими липами панельную двенадцатиэтажку.
– Да, – кивнул Иван. – Я недолго…
– А почему я не могу пойти с тобой? – не отставала девушка.
– Потому что меня там знают, а тебя – нет, – терпеливо объяснил Голицын. – К тому же я и сам, в некотором смысле, без приглашения…
– А к кому ты идешь? – продолжала допрос с пристрастием француженка.
– К одной женщине… Матери моей школьной подруги, – торопливо пояснил Иван. – И к тому же супруге моего шефа. Одиннадцатый этаж, квартира пятьдесят девять. Еще вопросы, гражданин следователь?
– Все, все, иди, – махнула рукой журналистка, с обреченным видом усаживаясь на скамейку.
– Никуда отсюда не уходи! – напомнил Иван и, обогнув черемуховый куст, направился к Леркиному подъезду.
Ни самой Леры, ни ее отца, полковника Боголюбова, дома, разумеется, быть не могло: вместе с остальными землянами они прилетят лишь в начале августа, на последний месяц каникул. Но есть же еще Александра Петровна, Леркина мама! Она вроде бы не работает, так что шанс застать ее в квартире не так уж и мал. И у нее наверняка есть – не может не быть! – возможность передать весточку мужу…
Так или иначе, другого канала связи с Альгером у Голицына все равно нет.
Выйдя из лифта, Иван позвонил в квартиру под номером 59.
– Кто здесь? – послышался тут же из-за двери удивленный женский голос – на площадке было довольно темно, и «глазок» здесь оказывался бесполезен.
– Александра Петровна, это я, Ваня Голицын, бывший одноклассник Леры! – радостно прокричал Иван. – Откройте, пожалуйста!
Дверь распахнулась даже быстрее, чем он успел договорить.
На пороге стояла Лера.
От неожиданности Голицын даже попятился.
– Что ты тут делаешь? – растерянно пробормотал он.
– Я? Вообще-то, я здесь живу… – судя по ее виду, Боголюбова была поражена не меньше Ивана. – Ванька! Ты жив!
– Как видишь…
– Офигеть! – схватив за руку, девушка затащила его в квартиру и захлопнула дверь. – А Глеб говорил…
– Что Глеб говорил? – спросил Голицын, с трудом высвобождаясь из ее железного захвата.
– Говорил, что ты пропал без вести там, в Африке… А ты вон, оказывается, в Москве! Как ты сюда попал?
– Прилетел… Из Парижа… Впрочем, это не важно! А ты-то почему не на Сопроле? – гнул свое Иван.
– Приз семестра, – с оттенком гордости в голосе сообщила Лера. – Шесть лучших курсантов проводят лето дома. Я финишировала третьей.
– Да? Здорово! А кто еще из наших здесь?
– Если ты имеешь в виду россиян, то больше никого. Маленький почти все время шел на шестом месте, но в самый последний момент проиграл кому-то из китайцев… Хотя нет, вру: Хохлов тоже на Земле! Он у нас вместо сопровождающего, типа старший…
– Пашка на Земле?! – едва не подпрыгнул Голицын. – Как с ним связаться?!
– Да погоди ты! – резко оборвала его порыв девушка. – Успеешь связаться! А сейчас сядь и расскажи все по порядку!.. – она огляделась в поисках места, куда мог бы пристроиться Иван. – Пошли на кухню, там и поговорим! – приняла решение Лера. – У меня как раз чайник вскипел.
– …И тогда я решил поехать к тебе, – закончил свой рассказ Голицын. – Точнее, не к тебе – я ж думал, ты еще на Сопроле – а к твоей маме. Надеялся, что она поможет мне как-нибудь связаться с Сергеем Владимировичем… В последний момент за мной увязалась Николь… Ой! – оттолкнув назад стул, Иван вскочил на ноги. – Она же так и ждет меня внизу, у подъезда! Я ей сказал, что заскочу всего на минутку…
– Сядь, – отмахнулась, нахмурившись, Лера. – Ничего там с твоей француженкой не случится, подождет.
– Может, позвать ее сюда? – предложил Голицын.
– Думаю, не стоит ее во все это впутывать, – покачала головой девушка. – Вообще, зря ты ее с собой притащил!
– Можно подумать, я ее не отговаривал! – сердито бросил Иван.
– Значит, плохо отговаривал, – пожала плечами Боголюбова. – Ладно, не важно… Все это действительно очень странно! Я про ситуацию в целом. Сплошные загадки…
– Разгадка вот здесь, – Голицын аккуратно положил на стол свою драгоценную флешку. – По крайней мере, я очень на это надеюсь… – его взгляд скользнул в сторону и внезапно остановился на серебристой металлической ленте, обвивающего левое запястье девушки. – Стоп! У тебя же есть браслет! Значит, и школьный компьютер, наверное, с собой?
– Конечно, – кивнула Лера.
– Как я сразу не сообразил?! – Иван вновь выскочил из-за стола. – Давай его скорее сюда! Сейчас мы расшифруем запись!
– Не думаю, – скептически покачала головой его собеседница, тем не менее поднимаясь. – Не забывай: я учусь на курс младше! У меня там просто нет нужной программы!
– Все равно, давай попробуем! – уже с несколько меньшим энтузиазмом потребовал Голицын. – Попытка – не пытка!
Не прошло и минуты, как они убедились, что Лера была права: сама по себе флешка на ее компьютере читалась, но без эталонной таблицы понять смысл записи было невозможно.
– Ладно, ерунда, – пробормотал Иван. – У Пашки все программы второго курса стоят. Вызови Хохлова! – кивнул он на Лерин браслет.
– Мы же на каникулах, связь заблокирована, – развела руками та.
– Но пеленгатор-то хоть работает?
– Пеленгатор? – девушка склонилась над браслетом. – Нет, тоже выключен.
– Дурдом! – выдохнул Голицын. – Но хоть какие-то его координаты у тебя есть? Раз он старший группы?
– Кажется, он оставлял номер мобильного… – неуверенно проговорила Лера. – Сейчас я посмотрю…