Я промолчала, не зная, что сказать.
– Если Сигурд впадет в беспамятство, или тебе покажется, что он слишком слаб – зови Сальгарда! – рыкнула Астрид. – Сразу! Глава 21
От услышанного мне стало совсем плохо. «Сигурд!» – прошептала я одними губами.
И в этот момент огромные зубы Сигурда с хрустом сомкнулись на горле чужака.
Хриплый выдох вырвался из его пасти, с которой капала кровь вперемешку со слюной.
Он покачнулся, а я увидела, что с нами осталась только часть стаи. Остальных увел Вальборг.
– Зачем он уводит стаю? – прошептала я, бегая глазами от Сигурда к Астрид.
– Пока в стае есть альфа, его магия подчиняет себе. Сейчас, когда он ранен, магия слабеет! Искушение становится настолько велико, что кто-то из мальчиков да не выдерживает! – усмехнулась Астрид. – Так что мальчиков нужно держать подальше!
– А Сальгард? – спросила я, видя темную фигуру беты, которая пыталась помочь Сигурду встать. Но вместо этого встречала только злобный оскал и блеск ярко-голубых глаз. «Не тр-р-рожь!» – хрипло оскалился Сигурд.
– Я сказала, зачем он здесь, – прошептала Астрид.
Сигурд еле держался на лапах. Глаза его закатывались, но он силой воли возвращал себе сознание.
– Сильный противник! Редко такие рождаются! – усмехнулась Астрид. – Знали, кого посылать! Я еще удивлена, что он в своей стае не стал ни на что претендовать!
Паника заколотила меня, а я не знала, что делать. Ни жизнь, ни психологи меня к такому не готовили.
– О боже! – испуганно выдохнула я.
Сигурд сделал несколько шагов в мою сторону, и лапы не выдержали. Он рухнул, но пополз. Стоило Сальгарду протянуть к нему руку, как он видел жуткий окровавленной морды. Через мгновенье Сигурд снова поднялся на лапы и, шатаясь из стороны в сторону, направился в замок.
Я тоже попыталась подойти к нему, но вместо этого увидела предупредительный оскал. Я крепче прижала Сиги, который был еще в шоке.
– Учись! В следующий раз это будешь делать ты! – прорычала Астрид. – Обор-р-рона!
Что? Что я должна делать?
– Держать обор-р-рону замка! Защищать щенков, альфу и луну! – хрипло рыкнула Астрид так, что все начальники трусливо переглянулись. – Р-р-рассредоточились! Основные силы у входа!
– Мне? Мне что делать? – растерянно прошептала я, видя, как волчицы разбегаются в разные двери.
– Что хочешь! Толку от тебя мало! Отпор-р-р ты дать не сможешь! – рыкнула Астрид. – Я встану у входа в замок! Пусть попропр-р-обуют подойти! Сальгар-р-рд! Встанет в холле! А ты должна будешь сказать, если дело совсем плохо! Поняла?
Они исчезли, а я пошла по следу из алых капель, видя, как они ведут в коридор. Дверь в комнату была настежь открытой, а на ней виднелся алый след лапы.
– Сигурд… – прошептала я, бросаясь к альфе. Тот зарычал на меня, словно не желая видеть рядом. – Сигурд…
У меня едва с языка не сорвался глупейший вопрос: «Ты как?». Но ситуация и правда была «тыковая», поэтому я лишь стояла в растерянности, видя, как глаза его закатываются, а он падает на пол без сознания.
«Вызывай скорую!» – внезапно пронеслось у меня в голове. А я по привычке стала искать телефон, но вместо него нащупала медальон.
«Даже если бы здесь была скорая, а я вызвала ее, то тут бы скорая понадобилась скорой!» – пронеслось в голове следом.
Сигурд обернулся человеком, а я увидела страшные раны. Одежда его была разорвана и болталась лохмотьями.
– Без паники! – прошептала я, видя, как он лежит на коврике рядом с кроватью.
Но Сигурд и не думал паниковать. Он был без сознания. Паниковали только мы с Сиги.
– Надо его перевязать! – прошептала я. Внутри что-то поставило печать: «Надо!». Но я медлила.
Сигурд снова обернулся волком, а я бросилась к кровати и стала вытаскивать простыню. Подушка шлепнулась на пол. Но я пинком отбросила ее в сторону, пытаясь руками разорвать ткань.
Ткань с хрустом поддалась, и в моих руках очутилась длинная лента.
– Тише… тише… – прошептала я, на цыпочках подбираясь к Сигурду. – Сейчас я перевяжу тебя…
Он хрипло дышал, а я осторожно подошла, вздрагивая как суслик посреди поля при малейшем шорохе.
– Ну, – подняла я брови, глядя на зияющую рану на лапе.
– Аррр! – окрысился Сигурд, а потом его глаза снова закатились.
Дружеский кусь за полменя в мои планы не входил.
– Эх! Была не была! – фыркнула я, глядя на альфу. И стала подбираться к нему.
Говорят, что влюбленный волк – уже не хищник. Но Сигурд, может, и влюблен, но явно не в меня. Так что я немного «невменяемая», раз решила стать ветеринаром.
Назойливый голос внутри гнусавенько напевал: «Придет серенький волчок, отгрызет тебе сморчок!».
Так я хотя бы добилась эффекта почти не трясущихся рук.
Я понимала, что дело плохо. Что, быть может, будь на моем месте кто-то другой, уже бежал бы за Сальгардом. Но что-то внутри трепыхалось, словно птичка, когда я смотрела на огромный хрипло дышащий сугроб. Сигурд был без сознания.
А я зажмурилась, как щенок, решивший нагадить посреди комнаты, попрощалась с руками и осторожно протянула бинт из простыни под его мордой.
Через минуту на перевязанной морде красовался огромный узел. А мои нервы, собравшиеся в кучку, чтобы было удобнее трястись, выдохнули.
Так, морду перевязали. Теперь надо воды… Где раздобыть воды? Вода-а-а?! Ау!!!
Обычно вода была в кране!
Я бросилась в соседнюю дверь, видя там красивую купальню с мозаикой. Диковинно изогнутые краны с гулом и звоном набирали воду в медный тазик. Я несла его, расплескивая на себя, в комнату.
Простыня была порвана на тряпки. При виде крови сознание махало мне рукой. Приходилось стискивать зубы и сопеть, как ежик, смывая тряпкой кровь. Огромный волк превратился в человека, а я стала бережно вытирать кровь, готовя чистые бинты.
По своему опыту я знала. Мужчин должны лечить ветеринары. Или хотя бы специальный врач-экстрасенс. А всё потому, что от мужчины никогда не добьешься, что и как у него болит. Они либо здоровы, либо ты сидишь в черном и рассказываешь о нем только хорошее.
Они молчат и терпят, стиснув зубы, ровно до тех пор, пока толстая полярная лисичка не начинает тереться об них ласковой кошечкой.
И сейчас полярная лисичка сидела рядом, намекая, что всё очень плохо.
После недолгих раздумий я полезла в ящики роскошного стола, достав старинные ножницы. Ими я аккуратно срезала лохмотья одежды.
Тряпка выжималась в тазик, в котором всё было красным. Несколько раз я меняла воду, терпеливо и осторожно осматривая каждую рану.
Приходилось стискивать зубы, чтобы заставить себя осторожно промыть ее, стянув края. Несколько раз я была близка к обмороку. Мои дрожащие пальцы достали из раны обломок чужого клыка. А я уже бинтовала руку, стараясь, чтобы не туго.
Утирая пот со лба, я смотрела на Сиги, который все это время пытался вылизать Сигурду лицо. До лица мы еще не дошли.
Срезанная одежда ворохом валялась возле камина. Ножницы лежали возле моей ноги.
– Штаны. – мысленно объявила я, осторожно срезая порванные штаны.
В последнее время Сигурд не оборачивался. И это упрощало процесс. Я медленно подбиралась к той грани, когда руки действуют сами, на автомате.
Так, здесь все целое, а вот бедро мне не нравилось… Каждый раз, смывая кровь, я радовалась, если она чужая. И расстраивалась, если она его.
Ноги были перевязаны. Я бережно стирала уголком тряпки кровь с красивого и бледного лица. Я положила голову Сигурда себе на колени, осторожно вытирая кровавые подтеки. Он был так восхитительно красив, что внутри что-то волнительно трепетало, словно бабочка.
“Почему не я?” – внезапно сжалось сердце. Я проглотила горечь обиды, осторожно вытирая кровь с его губ.
“Где твоя распрекрасная Эрцилия?! На которую ты смотришь как Сиги на меня?” – скрипела зубами я, осторожно стирая кровь с пепельных волос.
“Где твоя расчудесная Ингрид?!” – шептала я мысленно. И снова сглатывала обиду.
“Почему ни одна из твоих баб так не делает?!” – дрожали мои губы. – “Где они, Сигурд?! Почему им плевать, что с тобой случилось! Почему еще ни одна из них не выломала дверь с криками: “Как он! Жив?””.
Он так и не приходил в себя. Я бинтовала его шею, проверяя остальные повязки. Они покраснели, но дальше пятна дело не пошло. Значит, кровь остановилась.
“Почему ни одна не бежит к тебе, задрав юбки, не бросается тебе на шею, не выжимает кровавую тряпку?”
Мне пришлось закусить губу, чтобы не расплакаться от обиды.
Я выжала тряпку, встала, стряхнула с юбки обрезки бинтов и направилась в ванную. Под платьем у меня были мои штаны. И чтобы было удобней, пришлось завязать подол узлом. Пока я возилась с тазиком, промывала его и тряпку, послышался лай Сиги! Он лаял так, словно пришел кто-то чужой!
Я испугалась, что это – Сальгард, поэтому схватила тазик и тряпку, бросаясь к двери.
– Ававав! – заливался Сиги.
– Брысь! Шавка! – послышался гневный женский голос. А я увидела Ингрид, сидящую рядом с Сигурдом. Чистенький и перебинтованный Сигурд выглядел намного лучше, чем когда я его увидела после боя.
“Накликала!” – пронеслось в голове, когда я замерла с тазиком в руках.
– Ты что здесь делаешь? – спросила я, видя, как она смотрит на бинты и тянет воздух носом.
– А ты как думаешь? – спросила Ингрид, глядя на разбросанные ножницы и бинты. Она взяла в руки ножницы и несколько раз им клацнула, пугая мою собаку.
Я поставила тазик, видя, как надрывается Сиги. Взгляд Ингрид мне ужасно не понравился. Она следила за Сиги, который заливался лаем вокруг нее.
– Сиги, ко мне, – хрипловато приказала я.
– Ты почему не с остальными? – спросила я настороженно, видя, как нетерпеливый Сиги трется возле ноги.
– Они сражаются, а я решила проявить заботу! – улыбнулась хищной улыбкой Ингрид. Ее рука скользнула по голове Сигурда. – Гляди, как перебинтовала… Я думаю, что Сигурд оценит…
– Я все скажу Астрид! – произнесла я. – И Сигурду, когда очнется!