– Не надо, – прошептала я, сползая глазами вниз по его груди туда, где мои бедра были прижаты к нему. – Я… я… я знаю, чем это закончится! Поэтому пусти. Если хочешь, я потрусь об тебя. Но только потрусь…
Сигурд поднял мое лицо за подбородок.
– Я не могу понять одного, – прорычал он, а я осторожно прикоснулась к его медальону пальцами. Холодный металл, массивная цепочка… – Почему ты отказываешься? Ты мне объяснишь? Или я буду звер-р-рствовать.
Я вздохнула, а потом решила сказать всё, как есть.
– Понимаешь, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Я видела странный сон. Еще до нашей встречи… И… Так получилось, что… В этом сне ты… ты… Ну…
И тут я смутилась окончательно. Мне и думать о таких вещах неловко, а тут еще и рассказывать! Вслух!
– И под конец, – решила я перейти к сути. – Ты загрыз меня. Во сне.
– Загр-р-рыз? – спросил Сигурд, глядя мне в глаза. Он принюхался.
– Да, загрыз, – кивнула я утвердительно. – Ты обернулся волком и зубами вцепился мне в горло… Вот…
Глава 31
Ни одной женщине не хочется быть одноразовой. А тут еще и в прямом смысле.
Пара секунд прошла в тишине.
Брови Сигурда поднялись, а он посмотрел на меня пристально и внимательно.
– То есть, – прорычал Сигурд. – Ты была уверена, что… я тебя загрызу? Так сказать, плохая истинная, несите следующую?
– Я не знаю, – произнесла я.
Сигурд посмотрел на меня внимательно-внимательно. Мне казалось, что сейчас он сядет на стульчик в позе унылой лисы. И останавливает его только то, что стульчика поблизости не было.
– А ты знаешь, как вообще ставится метка? – спросил он, вглядываясь в мои глаза.
– Откуда? – сглотнула я, чувствуя, как нарастает волнение. Теперь к нему добавился еще и легкий стыд. Словно я сказала что-то не то.
Я несколько раз глубоко вздохнула. С волками жить – по-волчьи выть!
– Метка оборотня ставится сразу после того, как она стала его, – усмехнулся Сигурд. – Зубы прикусывают кожу на шее, и рана тут же затягивается.
– И сколько девушек после этого выживает? – спросила я, вспоминая огромного зверя с окровавленной пастью, нависающего надо мной.
– Если бы девушка умирала, то оборотни вымерли бы! – со смешком произнес Сигурд.
– А шрам? – спросила я, немного освобождаясь из его объятий.
– Едва заметный, – мрачно произнес Сигурд. – Иди сюда! Сейчас покажу! Позор-р-рище!
– Честно сказать, я смутно все это представляю, – созналась я.
Он подошел к столу, взял бумагу и обмакнул перо в чернильницу.
– Вот девушка, – прорычал Сигурд, рисуя фигуру. Три волосины, торчащие из странной головы на длинной тонкой шее, намекали, что либо Сигурд не художник, либо вкусы на женщин у него своеобразные. – Вот платьице! Вот грудь.
Альфа нарисовал треугольник и знак бесконечности в предположительном месте нахождения груди. Он подумал и нарисовал две точки глаз и тонкие ручки и ножки.
– Вот – волк, – произнес он, а я понимала, что сказка «Красная шапочка» с его иллюстрациями стала бы бестселлером.
Огромная рука с перстнем выводила зубастую крокодилью пасть, похожую на две пилы. Сверху и снизу. Тельце волка было маленькое, поэтому было понятно, что оно нас не интересует.
– Волк овладевает девушкой… – произнес альфа, свирепо сопя. Он рисует на листочке схематический процесс. Пока что сложно понять, где чьи конечности. – После…
Он стянул еще один листик.
– Вот здесь, – произнес он, показывая стрелкой на первом листочке и на последнем. – Он кусает ее за кожу!
Подумав немного, он нарисовал капли крови, летящие в сторону.
– А обезболивающее полагается? – спросила я, сглатывая. Выглядело так, словно он ей сейчас шею перегрызет.
– Девушка ничего не чувствует! – повернулся ко мне Сигурд.
– Это девушки говорят? – скептически спросила я, недоверчиво прищурившись.
Я к стоматологу боюсь ходить, трясусь как осиновый листик, а тут мне обещают половину шеи откусить! Без анестезии! А вдруг он что-то не то там перекусит? Вдруг он там зацепит что-то жизненно важное? А потом такой: «Упс!» И лапами зароет, листиками закидает, как Сиги какашку, мол, и я не я, и это девушку я впервые в жизни вижу.
– Потом все это зарастает! И остается шрам! С этого момента женщина принадлежит волку! Все пр-р-росто! – произнес он, сверкнув глазами.
Я видела на последней картинке зубастого волка с мордой-пилой, который довольно улыбался. На лице нарисованной девушки была кислая улыбка.
– Ну, в целом схема как бы понятна, – согласилась я, глядя на него. – Но меня это как бы не очень устраивает. А развестись можно будет?
– Что?! – вспыхнули глаза Сигурда.
– Ну, разойтись потом, – произнесла я. – Ну мало ли вдруг? Не сошлись характерами?
– Это навсегда! – отрезал Сигурд.
Этот холодный хищный взгляд позволяет ему вертеть женщинами, как ему заблагорассудится. И даже сейчас, когда он смотрит на меня, мне хочется, что он должен немедленно забыть о других и думать только обо мне. Но гордость не позволила сказать это вслух.
– Отлично, – произнесла я. – Теперь все понятно.
Альфа направился к двери.
– Если я узнаю про то, что ты трешься об Сальгарда… – глаза сверкнули.
– Только ты его не ругай, Сальгарда! – предупредила я.
– Р-р-разберусь! – прорычал альфа.
Сальгард ведь помочь хотел… Не безвозмездно, конечно, но все же!
– Он знал, на что шел! – произнес Сигурд. – За такое полагается смерть. И он знал об этом.
То, что жизнь Сальгарда в опасности, я поняла по взгляду.
– Иди сюда, – произнес Сигурд, а в его голосе звучал приказ. Он стоял на пороге. – Я не позволю тебе позорить меня перед стаей! Если они учуют на тебе запах Сальгарда, это будет позор.
Я осмотрелась, поискав глазами Сиги. Похлопав себя по бедру, я позвала к себе песеля.
– А Сиги брать? – спросила я, поднимая брови.
– И блоху бери свою! – зарычал он, а я вздохнула и шагнула к нему.
– Тр-р-рись, – произнес он, стиснув зубы.
Он стоял так, словно его пытают. Я поймала Сиги и начала тереть его. Когда с Сиги было закончено, я спустила его с рук.
Осторожно подойдя к Сигурду, я потерлась об него плечом и остановилась, недоверчиво глядя ему в глаза.
– Тр-р-рись, – сквозь зубы процедил он.
Я робко потерлась вторым плечом. При этом я пыталась сохранять дистанцию.
Немного погодя я осмелела и стала тереться, как обычно. Я терлась о его грудь лопатками, головой.
– Нормально трись! – рыкнул Сигурд. – Чтобы запаха чужого не осталось!
– Может, я лучше помоюсь? – спросила я, осторожно подходя к нему вплотную. Если раньше я чувствовала, что ничего не случится, то сейчас я была не уверена.
Осторожно прижавшись к нему щекой, я стала тереться и принюхиваться к своему плечу. Я решительно не понимала разницы в запахах. А волки, видимо, ее понимали.
Плавные осторожные движения заставляли внутри что-то сжиматься.
Сейчас я чувствовала, словно меня бьет током от каждого прикосновения. Легкий разряд пробегал по телу, когда я плавно скользила по его груди руками.
Никогда еще в жизни я не испытывала такого волнения, как сейчас.
Я физически чувствовала его желание, и оно словно пропитывало меня.
– Д-д-достаточно, – прошептала я, чувствуя, как начинаю задыхаться.
В этот момент руки прижали меня к себе, заставив выгнуться.
– Надо было брать тебя сразу и ставить на тебе метку, – послышался хриплый рык, от которого по коже побежали мурашки. – Как только увидел… Как все нормальные волки.
– Это, между прочим, плохое начало отношений, – произнесла я негромко.
Мне казалось, что мой шепот коснулся его губ.
Я хотела отстраниться, но его руки не опускали. Я чувствовала, с какой жадностью они прижимают меня к себе, и не в силах была сопротивляться.
– Поздр-р-равляю. Ты доигр-р-ралась, – послышался голос, а я уже сама почувствовала бедром, что доигралась. И внутри что-то волнительно сжалось…
Мои пальцы лежали на медальоне, а мне хотелось сдернуть его с его шеи. Но я не тронула его, скользнув пальцами ниже.
Это было словно в сладком дурмане. Я чувствовала грубые, нетерпеливые руки на своем теле, поцелуй, который не снился даже в самом смелом сне.
Его рука грубо скользнула по груди, а меня нежно поцеловали. Контраст между грубым нетерпением и успокаивающей нежностью полыхнул в крови жарким огнем.
Я чувствовала, как натиск зверя сменялся человеческой нежностью. Грубое нетерпение заставляло меня вздрагивать, когда рука разрывала платье.
Остановиться я уже не могла…
Я лишь пятилась, словно пытаясь убежать, но через мгновенье меня прижали к столу.
– Моя, – слышался обжигающе хриплый голос, а я видела его медальон на обнаженной литой груди. Я понимала, что так нельзя. Он никогда не станет частью мира, из которого я пришла. А я вряд ли смогу стать частью его мира.
Но упоительное чувство не позволяло приоткрыть губы и прошептать: «Нет», даже когда его рука одним прикосновением заставила меня простонать.
Это безрассудство, на мгновенье вскружившее голову, поднимало со дна души запретные мысли и желания.
Казалось, меня словно окутывает его аура, и я чувствую запах мороза и рябины…
А потом он забылся. Я не чувствовала ничего человеческого ни в нем, ни в его поцелуях. Я осознавала, что меня целует с рычанием дикий зверь. Он упивается мной, а эта мысль вызывает у меня ответное желание. В какие-то моменты я не могла различить ярость и страсть. Все смешивалось в бесконечном калейдоскопе мучительно нарастающего желания.
То, что снилось мне, показалось лишь блеклым отражением того, что происходило сейчас наяву. Я забывалась, выдыхая из себя жар. А мое тело подчинялось ему.
– Ты пр-р-ринадлежишь мне, – слышала я рычание. – Мне! Одному!
Тяжелый стол сдвинулся, а рука сжала мое горло, пока губы накрывали мои губы поцелуем. Еще мгновенье и… и…
Меркло всё. От внезапной яркой вспышки чувств я зажмурилась и простонала. Тело сжалось, а я застучала зубами, выпуская из них стон, похожий на плач.