Я не понимала, почему это продолжается так долго? Почему он прижал мои бедра к своим и покрывая поцелуями мои губы. Минута, две, три… Мне казалось, что сердце уже не выдерживает.
Как он так делает? Что он вообще делает?
Еще одна ослепительная и внезапная вспышка разорвала сознание. Следом пришла еще одна. Пульс участился, я вцепилась в его плечи.
– Что ты делаешь? – прошептала я, испуганно глядя ему в глаза.
– Мы отличаемся от обычных людей, – послышался хриплый рык. А я уже это чувствовала.
Как вдруг, с усилием открыв глаза, я почувствовала волну ужаса, видя острые окровавленные зубы.
– Что ты… – задохнулась я, дрожащей рукой прикасаясь к своей шее.
Я почти не почувствовала этого момента. Я помню, что сначала был обжигающий поцелуй, а потом… капельку больно и… всё…
Он слизывал кровь, а я пыталась прикоснуться к шее. Но рана затягивалась, оставляя лишь слабый кровавый отпечаток. Через пару мгновений я почувствовала легкий бугорок шрама.
Отдышавшись, я чувствовала дикую слабость.
Меня сняли со стола и отнесли на кровать, прижимая к себе.
«Я не могу! Он смотрит на нас!» – вспомнила я голос одного ухажера. Трепетная мужская психика не выдерживала пристально собачьего взгляда. – «Можешь как-то убрать его! Я так не могу!»
Что конкретно смущало «мухажера» во взгляде Сиги, я не знала. Быть может, он видел в нем что-то снисходительное, неприкрытую насмешку, мол, ну да, ну да! Мама сосиски в магазине побольше покупает!
Но так или иначе с ранимым пришлось расстаться по этой самой причине.
Но любопытство Сиги ни капельки не помешало Сигурду снова взять свое еще раз.
Я чувствовала, что зря боялась, глядя на спящего Сигурда. Он ревниво оберегал меня во сне, готовый в любой момент оскалить зубы. «Мое!» – твердила его рука, железной хваткой прижавшая меня к себе.
Никогда в жизни я не чувствовала себя такой защищенной. Словно вокруг меня стена. Я не знаю, что это? Аура какая-то? Или просто чувство, что рядом со мной лежит сильный мужчина, готовый разорвать любого, кто рискнет меня обидеть.
Во мне что-то изменилось. Я это чувствовала. Я осторожно принюхалась к Сигурду, отчетливо чувствуя его запах. Я прижала нос к своему плечу. И тоже почувствовала этот запах. Прядь волос, которую я поднесла к носу, тоже пахла Сигурдом. А вот подушка пахла кем-то другим.
Я не могла понять, осторожно принюхиваясь. Подушка пахла горьковатым сырником.
Странно. Сомневаюсь, что стая собирается и жрет сырники на подушке у Сигурда.
Я пожала плечами. Ладно. Бывает.
«Значит, все-таки я была тебе предназначена. Ты мне, а я тебе», – думала я, глядя на медальон, который съехал с его груди. Сейчас я могла его снять в любой момент. Той истинности, которую он испытал, пока медальон был у меня, было вполне достаточно. Но я вспомнила слова Астрид. Если со мной что-то случится, то он не переживет. Сомневаюсь, что она шутила.
Если со мной что-то случится, то медальон может спасти ему жизнь.
Я снова посмотрела на медальон, положив на него свою руку.
Мои пальцы касались граней, а я смотрела на спящего.
Нет.
Я отдернула руку.
Мне не нужно слепое подчинение. Мне нужно другое. Нечто большее, чем инстинкты… Мне нужна любовь.
Я боднула его головой, укладываясь на его плечо. Мне было так спокойно, когда он рядом, что я сама удивилась переменам внутри меня.
На том я и уснула.
Проснулась я от того, что в комнате чем-то пахнет. Я четко ощущала запах чего-то похожего на чай с бергамотом.
– Астрид? – удивилась я, видя, что возле дверей стоит волчица.
Я потянула воздух носом, понимая, что запах исходит от нее.
– Вставай, – рыкнула Астрид. – Я пр-р-ришла, чтобы обучить тебя…
– Чему? – спросила я спросонья.
– Быть волком, – усмехнулась Астрид.
– Каким волком? – спросила я.
– Неужели ты не чувствуешь, как мир вокруг тебя начинает меняться? – спросила Астрид. – Вон сидишь и принюхиваешься… Поздравляю, ты учишься различать запахи, которые не может различить человек.
– Ты сейчас серьезно? – спросила я, а запах бергамота стал таким ярким, словно она в себя чайник влила. И на себя тоже.
– Это только начало, – пообещала Астрид. – Сигурд приказал побыть с тобой, чтобы ты не испугалась. Многие пугаются.
– Погоди-погоди, – выдохнула я. – Я что? Теперь тоже… эм… оборотень?
– Да, – произнесла Астрид.
Я дернулась, словно испугавшись этой мысли.
– А где Сигурд? – спросила я, осматриваясь по сторонам. Я принюхалась. Запах в комнате был, но какой-то слабый.
– Лучше не спрашивай, – рыкнула Астрид, нахмурившись.
– А я спрошу! – настаивала я, украдкой проверяя пальцем свои зубы. Пока что они были нормальные. И кроме запахов, никаких изменений я не чувствовала.
– Он ушел к Эрцилии. Взял старинное ожерелье, реликвию его рода, и пошел к ней, – мрачно произнесла Астрид.
Глава 32
Все рухнуло. Это было так гадко, что я невольно дернулась. Чувство, словно мной воспользовались, поднялось комом тошноты в горле. Следом пришли мысли о том, что он получил то, что хотел, подумал, быть может, даже сравнил, и… выбрал ее. Или пошел сравнивать! Что было еще неприятней.
Я замерла на кровати, пытаясь прийти в себя после этой новости.
То есть, он провел ночь со мной, шептал мне, что я его истинная, моя и так далее, а утром взял подарок и ушел к другой?
Горький ком подкатил к горлу. Пальцы потрогали шрам, оставшийся после укуса. Он был совсем крошечным, почти незаметным.
– Ну что? Как тебе изменения? – спросила Астрид с улыбкой.
Я все еще пребывала в состоянии, которое трудно было выразить словами. Получается, теперь я волк? И мне нет пути назад в мой мир? Вряд ли соседи были рады слушать двойное вытье. И мне оправдываться тем, что я завела себе большую собаку.
– Нормально, – севшим голосом произнесла я. Внутри была пустота. Холодная, промозглая, как осень с ее вечной моросью дождей. Серая, лишенная красок.
– Сиги, – позвала я, вставая с кровати. Но малыш смотрел на меня недоверчивыми глазами. Он сидел под креслом и принюхивался ко мне.
Я тоже принюхалась… Я пахла вареной картошечкой и ландышем. Ну, мне так показалось. У меня, оказывается, такой уютный запах! А я и не знала!
– Сиги, ну ты чего? – позвала я, видя, как песель недоверчиво выходит. – Ну иди сюда…
Тонкие лапки направлялись ко мне, а он нюхал мою протянутую руку.
– Все хорошо, – заметила я, пытаясь успокоить и себя, и его. – Это я…
Может, я волком пахну?
– Да ладно тебе, – усмехнулась я, пытаясь прожевать горечь разочарования в жизни. – Ну теперь мама еще и укусить сможет, наверное… Мама всех растерзает!
Я наконец-то ухватила Сиги за лапы и подтянула к себе. Мама теперь злой и страшный серый волк, который в маленьких собачках знает толк… Рррр!
Я принюхалась к Сиги. Так вот кто у нас пахнет сырничком! Теперь мама точно будет знать, где лазил ее сырник!
Только сейчас до меня дошел смысл слов. Я ведь теперь тоже могу оборачиваться в огромного зверя, размером с автомобиль.
– Астрид? – позвала я, стараясь всеми силами заглушить боль новостей. Пока что они отошли на задний план, куда я их усиленно выпихивала.
Я увидела, как волчица смотрит на Сиги в моих руках. Мне казалось, что она сейчас заплачет! Ей-богу!
– Астрид, – позвала я уже тише. – Что случилось?
Она дернула головой, словно опомнившись от собственных мыслей. И тут до меня дошло. Я вспомнила, что Астрид потеряла малыша. И, видимо, мои сюсюканья с Сиги причиняют ей боль.
– Можно, – произнесла Астрид сдавленным голосом. Ей тяжело давалась просьба. – Я подержу его немного.
– К-к-конечно! – обрадовалась я, осторожно неся Сиги ей в руки. – Только он может укусить. Нос близко не подноси. Есть у него дурная привычка.
Я видела, с какой нежностью Астрид берет на руки крошечного Сиги, как прижимает его к себе и замирает. Она подошла к креслу, шурша красивым платьем, и присела, бережно держа в руках Сиги. Тот еще не понял, что случилось. Почему его трогает какая-то тетка!
Я видела, с какой нежностью она гладит маленькую бестолковую головушку, как трогает нос. Острые зубки вцепились ей в палец, но она только улыбнулась. Сейчас я видела другую Астрид. Не жестокую и беспощадную волчицу, а нежную молодую женщину.
“Сколько же в ней нежности, оказывается!”, – пронеслась в голове мысль.
Она гладила, играла с ним рукой и бесконечно прижимала к груди. Мне показалось, что по ее щеке скатилась слеза. Но она смахнула ее так быстро, что даже не заметила.
Астрид тихонько завыла, а мне сначала показалось, что она плачет, но потом я стала чувствовать ее вытье. Словно вибрация проходила сквозь меня, а я не понимала, что это значит.
Похоже было на вой волка в зимнем лесу.
Но Сиги уснул. Ничего себе! И что? И так тоже можно было?
Я помню, как каждую ночь в нем просыпалась маленькая батарейка, которая требовала скакать, лаять и прыгать. И я никак не могла уложить его спать. Даже соседи выучили слово “место!”. И что-то мне подсказывает, что у них появился рефлекс раньше, чем у Сиги.
Это потом до меня дошло, что Сиги лает ночью на дверь не потому, что прогоняет чужих или слышит, как кто-то курит на лестничной клетке. Он прислушивается к своему многократным эхом усиленному лаю и чувствует себя минимум доберманом.
А тут он спал на чужих руках.
– А как ты это сделала? – спросила я, слыша храп.
– Это колыбельная, – усмехнулась Астрид. – А ты что? Не понимаешь?
– Не-а, – ответила я.
– Как это ты не понимаешь? – округлила глаза Астрид.
– Эм… Вот так… – пожала я плечами. – Нет, я чувствую какую-то вибрацию, но не понимаю…
– Н-да, – протянула Астрид, глядя на меня. Она внезапно завыла…
Я снова почувствовала вибрацию, но при этом не могла понять, что она значит. Она разливалась теплом, словно мне сказали что-то приятное.