– Не понимаешь, да? – удивленно спросила Астрид.
– А что ты сказала? – поинтересовалась я, опасаясь, что я какой-то бракованный волк.
Нет, мысль о том, что теперь не я кричу при виде хулиганов: “Помогите, спасите!”, а хулиганы орут: “Помогите, спасите! И зовут батюшку!”.
– Я сказала, что ты красивая, – усмехнулась Астрид.
– Ну, я почувствовала что-то приятное, – заметила я. Мысли о Сигурде снова подступали, но я старалась не думать об этом. Слишком больно это было.
– Я… Сознаться честно, впервые с таким сталкиваюсь, – заметила Астрид. – Так, давай попробуй ни о чем не думать… Просто слушай… Положись на инстинкты…
Ни о чем не думать! Ага! А как же! Этот “ни о чем” сейчас с другой. А мне от этого больно. Настолько больно, что мысли невольно возвращаются к Сигурду.
Астрид завыла, а я почувстововала мороз по коже. Но я не понимала, что бы это значило.
– Это что-то неприятное, – поежилась я.
– Ну да, – усмехнулась Астрид, всматриваясь в меня. – Я сказала, что убью тебя! Кажется, я поняла, в чем дело. Ты не даешь волю внутреннему зверю. Представь его! Мохнатый, жаждущий свободы, готовый в любой момент броситься и растерзать…
Мой внутренний толстый хомяк обернулся, вздохнул и стал что-то грызть.
Пока что не получалось. Пока я мысленно тормошила его, он пошел спать.
Мой хомячок, кажется, дрыхнет в клетке, обожравшись новостей. Или бегает в колесе, изображая паническую атаку.
– Выбрось мысли из головы! Ты больше не человек! – рыкнула Астрид, а ее желтые глаза вспыхнули. – Ты одна из нас.
А глазами сверкать меня научат?
– Дай волю зверю, – твердила Астрид. – Не держи его. Ты пытаешься сдержать его, но не надо. Отпусти все чувства и мысли…
– Да как отпустить, – прошептала я, глядя на Астрид, у которой на платье осталась шерсть Сиги. Она бережно сложила его на кресло и сама встала.
– Я только и думаю о том, что Сигурд сейчас с Эрцилией… – созналась я. – Вот если бы у тебя была такая ситуация, что сделала бы ты?
– Гор-р-рло перегр-р-рызла бы сопер-р-рнице! – рыкнула Астрид.
– Вот и я про то же! – заметила я, вздыхая. Пока что из меня получается очень комнатный волк. Одомашненный.
– Р-р-разберемся, когда вер-р-рнется! – произнесла Астрид. – Отпусти зверя и слушай внимательно.
Я мысленно пинала своего внутреннего хомяка, пытаясь расшевелить его. Я мысленно открыла клетку, пытаясь вытащить его, мол, давай, беги, свобода!
Но хомяк полез обратно.
– Я не знаю, как ты будешь оборачиваться. Пока ты не разбудишь внутреннего зверя внутри, ты не сможешь обернуться! – рыкнула Астрид. – Я не знаю, почему ты не можешь его разбудить!
Может, потому что всю жизнь я была законопослушной девушкой, которая привыкла держать себя в колготках. Работа с клиентами в банке, между прочим, требует вечной улыбки и приветливости. Поэтому внутренний зверь, который просыпался во мне иногда, был безжалостно бит лопатой по голове.
– Давай еще раз попробуем! – произнесла Астрид, тихонько завыв.
Я постаралась расслабиться и … Увидела картинку. Что-то вроде мыслеобраза. На секунду мелькнуло ночное небо и огромная луна. Чувство одиночества заставило сердце сжаться.
– Стой! Стой! Я поняла слово… Эм… Там слово… Луна? Да? Так это не слова… Это… образы! – обрадовалась я. – Я видела луну и небо…
– О, я же говорила, – усмехнулась Астрид. – А теперь давай ты…
– Что я? – подняла я брови. – Мне тоже повыть?
– Сосредоточься на чувстве, а потом почувствуй, что хочет сказать зверь. И оно получится само, – усмехнулась Астрид. А сама выдохнула: “Да, тяжко с тобой!”.
Я попыталась сосредоточиться на самом сильном чувстве. Мне хотелось плакать от обиды… Закрыв глаза, я попыталась добиться от хомяка чего либо.
– Ммм, – выдала я, глядя на Астрид. – У?
– Эм… – заметила Астрид, приложив руку к лицу. – Тяжко. Как ты будешь с детьми? Тебе же с ними нянчится!
– Ну как-нибудь, – смутилась я. Что-то я не очень зверею, если честно.
Послышался далекий вой, а меня дернуло от тревоги.
– Снова охотники, – рыкнула Астрид. – Ладно, я пойду. Если что, готовься к обороне. Неизвестно сколько их.
Я осталась в комнате одна. Стоило Астрид ступить за порог, как в душе разлилась такая горечь и тоска. “Не прощу!”, – скрипнула зубами я.
Я подошла к окну, удивляясь тому, как быстро наступил вечер. В небе уже горели первые звезды, а за лесом показался краешек луны.
– Ау-у-у-у, – внезапно завыла я, а из меня словно полилась горечь, боль, обида, тревога, разочарование и … короче, понеслась.
Сиги проснулся, а я от испуга закрыла рот руками.
– Мама случайно, – заметила я, чувствуя, что мне стало чуточку легче.
У меня что? Мой хомяк воет на луну?
Сиги успокоился и снова положил голову на лапы и уснул.
– У-у-у-у, – вырвалось у меня, срывающееся. Такое чувство, словно я пытаюсь высказать все наболевшее.
Внезапно мне кто-то ответил. В тишине леса послышался ответ.
Я чувствовала поддержку. Кто-то меня поддержал. Следом послышался еще один вой… И еще… Я страдала, и все страдали вместе со мной. Они плакали так же, как и я… Так же злились, так же сожалели о своих ошибках…
И впервые я почувствовала, что я не одна… Со мной все… Я прислушивалась, чувствуя, как невидимые волки разделяют мою боль…
Боже мой… Я такого даже представить не могла!
И тут я почувствовала неладное…
Глава 33
Мне казалось, что волны тревоги проходят сквозь меня, словно разряд тока. Кажется, все вокруг завибрировало. Даже воздух вокруг стал каким-то тяжелым.
– Аааа, – задышала я, чувствуя, что теряю контроль над происходящим.
Изнутри что-то рвалось наружу. Я почувствовала себя клеткой, в которой кто-то живет. Казалось, сейчас изнутри кто-то рвется, мечется, словно пытается выломать мои ребра.
Руки и ноги свело так, что я едва могла дышать от боли. Тело ломало, а я упала на колени, осознав это в самый последний момент. Мои руки упирались в каменный пол.
Мне часто рассказывали про роды. Подружки много чего мне понарассказывали, в красках, смакуя каждую деталь, пока я стояла рядом седая и нерожавшая. От таких рассказов у меня появилось горячее желание уйти в монастырь. Но подружки смеялись и шли за вторым. Я внимательно слушала рассказы очевидцев, понимая, что фильмы ужасов, которые я иногда смотрела по выходным, фигня по сравнению с родильным отделением центральной городской больницы.
И вот сейчас я чувствовала себя примерно так же. Боль была адская. Казалось, что у меня одновременно поднялось давление и начался приступ ревматизма.
Сиги бросился ко мне, вылизывая языком. Я пыталась дышать, но тело ломало. Меня бросило на спину, а я пыталась успокоиться. Зубы сточились почти до крошки, а сквозь них вырвался тихий стон.
Что-то, что рвалось наружу, напирало, а я пыталась это сдержать.
– Ай, – сглотнула я, уже стоя на четвереньках.
От боли меня снова бросило на пол, а потом я очнулась от того, что на меня рычит Сиги.
Я чувствовала себя странно. И попыталась подняться на ноги, но не смогла.
– Рррр, – рычал Сиги, припадая на передние лапы. – Ррр…
Я попыталась погладить его, как вдруг увидела огромную белую лапу вместо руки.
От ужаса я опять отрубилась. Очнулась я от того, что несусь по лесу. Причем очень быстро. Ветки хрустят, а я как еду в машине, причем не за рулем, а на переднем сидении. И просто смотрю, что происходит вокруг.
Мелькали кусты, древние деревья, нехоженые тропы.
– Эй! – перепугалась я мысленно. Но мне никто не ответил. Это что происходит такое! Я попыталась остановиться, но не смогла.
Передо мной был тот самый овраг, а я уже вовсю голосила: «Стой! Стой!». В одно мгновенье я почувствовала, как куда-то взлетаем. Через секунду лапы мягко приземлились на траву по другую сторону оврага.
– Мама дорогая! – перепугалась я. Меня пугало то, что контроль над телом я куда-то потеряла. И никак не могу влиять на то, что происходит. Я словно зритель, запертый внутри.
Я чувствовала запах дыма. Нет, не лесного пожара. А именно уютный запах домашнего дыма, идущего из печи. К нему примешивался запах какого-то супа…
Мир был наполнен тысячью шорохов и запахов. Я чувствовала их, словно видела призрачные следы. Я отчетливо видела, как по тропинке час назад прошла девушка. Я словно видела ее! И это было что-то невероятное!
Словно след из запаха тянулся по тропинке. Были еще следы. Я видела след белки, которая перебежала через тропу с одного дерева на другое.
И тут показались домики. Это была деревня!
Я вспомнила сотни фильмов про оборотней, которые нападали на людей, и поняла, что деревня в опасности!
– Назад! Назад! – кричала я внутри, чувствуя, как у меня внутри все сжалось от мысли.
Я видела в темноте, но не так, как человек. И чувствовала голод.
– Стой, мать твою! – визжала я, понимая, что крадусь на лапах в сторону деревни. – Прекрати немедленно!
Но голод звенел внутри, словно колокол. А я раздвигала мордой кусты, что-то вынюхивала, высматривала. На мгновенье я представила себе, как за мной тянется кровавый след от ужасного преступления.
– Пожалуйста, не надо, – прошептала я, пытаясь что есть силы вернуть контроль над собой. Но у меня это не получалось.
Я кралась под покровом ночи к избушке на отшибе. В ней слышались голоса. Они были такие громкие. Послышался смех.
Кривая дверь была такой маленькой, и я кралась в ее сторону.
– Ты с ума сошла! – кричала я, пытаясь сконцентрироваться и увести себя подальше от людей.
Но за дверью снова послышались голоса, а я почувствовала вкусный запах. Он был таким, что у меня даже слюнки потекли. Чувство было такое, что после тяжелого рабочего дня добежала до холодильника.
– Я тебя по-хорошему прошу, – испугалась я.
И в этот момент я вломилась в чужой дом. Я видела, как люди вскочили с мест, а потом наступила темнота.