– Гляди-как жрет, скотина, – послышался голос в темноте.
– Я тебе говорил, что с волками что-то не так, пап! – послышался еще один голос. – То красную шапочку ищут, то похлебку вон как наворачивают!
Я открыла глаза, видя двух изумленных мужиков и свой нос, который нырял в огромный котел. Ом-ном-ном!
– Нет, гляди, жрет и не краснеет, – послышался голос за спиной.
– Рррр, – прорычала я, разжевывая капусту.
– Ты гляди! Рычит еще на нас! – снова послышался голос.
– Это что, Сигурд? – спросил второй голос.
– Тот покрупнее. Это что-то помельче! – задохнулся голос. Я уже выловила что-то похожее на картошку, снова опуская нос в котелок. Я его еще лапами придерживала. И так задорно чавкала.
– Нет, главное, бать, он влетает! Я так пересрал! – выдохнул голос за спиной. – Он меня опрокинул. Ну все, думаю. Конец мне! А он к похлебке бросился!
– Может, тебе еще хлеба дать? – спросил второй голос. И мне в похлебку полетел хлеб. – С хлебом жри, чтобы второй раз так не врывался.
Опять пауза. А я все ела. Бессовестно, почти не отвлекаясь.
– Кому рассказать – не поверят, – послышался голос. – Оборотень похлебку с хлебом наминает. – На еще! Ни стыда ни совести!
Стыдно, но вкусно! Я обернулась, глядя на почти седых хозяев жилища. Это были те самые отец и сын, которых мы повстречали в лесу.
– Бать, сказать, что там мяса нет, – негромко произнес предположительно сын. Потому что сейчас они мало отличались.
– Да молчи ты, иначе еще нас сожрет! – шикнул на сына отец.
Я снова принялась за похлебку, а потом долизывала котелок и вокруг него.
– А больше ничего нет, – развел руками отец.
Я чувствовала себя сытой и довольной. Позорище. Оборотень – веган!
Снова наступила темнота. Я очнулась, убегая из деревни. Мир был наполнен запахами и деталями. Я видела, словно призраки животных, как вдруг заметила зайца.
При виде меня заяц дал стрекача. Я бежала за ним, умоляя себя не убивать зайчика. В животе булькала похлебка.
Глупый заяц набирал скорость, я тоже поднажимала. Что будет, когда я его догоню?
У зайца проснулся мозг, и он свернул в чащу. У меня мозг существовал отдельно от тела. Вот еще чуть-чуть, и я его догоню.
Зайца я догнала. Перепуганный зверек исчез в моей пасти, а я тут же выплюнула его. Заяц был живой, но мокрый. А я стала его вылизывать.
У зайца впечатлений на всю оставшуюся жизнь. Я его потискала и отпустила. Заяц смотрел на меня так, словно мир больше прежним не будет. Но убежал.
Я свернула в сторону, как вдруг под лапами что-то засветилось.
– Попался! – послышался голос, а я обернулась, видя целую группу мужиков, надвигающуюся на меня. – Магическая ловушка отлично работает!
Я попыталась бежать, но не смогла. Мое тело и так металось, но я чувствовала себя, словно мухой в банке.
– Гляди, какая шкура! – усмехнулся один из них. – За такую аристократишки дорого дадут!
– На магию ловить проще! – согласился второй, а я скалила зубы. – Шкура целее… А тут вон какая! Белоснежная…
– Ты гляди, какая морда! Окровавленная! Сожрал кого-то небось! – усмехнулся третий. – Ууу! Зверюга кровожадная!
– Это не то, о чем вы подумали! Это похлебка! Она на борщ похожа! – крикнула я, но меня никто не услышал. Я бросалась на границы круга, но меня тут же отмечало обратно.
– Так, давай аккуратненько, – усмехнулся первый. – Так, чтобы шкуру не попортить! Давай его магией!
Я запаниковала, понимая, что это охотники. Те самые, о которых говорили оборотни.
– Рой! – скомандовала я. – Рой!
Я смотрела на круг, понимая, что можно попытаться подрыть его. Но зверь меня не слышал. Он метался, скалил зубы, рычал, бросался…
– Рой, мать твою! – кричала я ему, но меня упорно не слышали.
Я попыталась вернуть контроль над телом, но у меня не вышло.
Один из мужиков закатил рукава, что-то делая руками. Это напоминало вязание. Только у него не было ни ниток, ни спиц. Зато вокруг пальцев побежали маленькие разряды.
– У, как шандарахнет! – усмехнулся первый, отходя подальше на несколько шагов.
Страх сжал меня так, что я опомниться не успела. Последнее, что я видела, так это яркую вспышку перед глазами.
А потом темнота.
Глава 34
Я очнулась на кровати, пошевелив рукой. Я чувствовала свои пальцы, чувствовала свои ноги. Все, что произошло, казалось просто сном, если бы не рычащий голос.
– Ты зачем ее одну оставила! – послышался рык Сигурда. Да, это был он! Я увидела его силуэт, расхаживающий по комнате. Сиги лежал у меня на груди, свернувшись калачиком.
– Кто знал, что у нее так быстр-р-ро начнется обор-р-рот! – послышался голос Астрид. – Никогда в жизни я не видела такого быстрого оборота!
– У нее вся морда была в крови! Ты представляешь, что там в деревне творится! Брысь! – рявкнул Сигурд, а я попыталась снять с себя Сиги и сесть. – Иди готовь компенсацию крестьянам!
– Ты как? – спросил Сигурд, сверкнув глазами.
– А как может быть та, которую променяли на другую? – спросила я, глядя на Сигурда. – Сразу после ночи!
Сигурд расширил глаза, а потом сузил. Я потянула воздух носом, чувствуя его запах морозных ягод. В комнате был запах бергамота. И запах сырника. Причем последний был таким ярким.
– Я был на свадьбе у Эр-р-рцилии. Да, я подар-р-рил ей ожерелье! – произнес Сигурд. – В знак пр-р-ризнательности за то, что она спасла жизнь Астр-р-рид!
Я не знала, верить ему или нет.
– А где… охотники? – спросила я, вспоминая заклинание в руках мага и светящуюся ловушку.
– Остались там! – произнес Сигурд, возвышаясь надо мной. – Навсегда… Они посягнули на Луну Стаи! Как ты думаешь, что я с ними сделал? Хорошо хоть успел.
“Успел!” – согрели сердце слова. Я посмотрела на него, чувствуя обиду за Эрцилию.
Чувство реальности возвращалось ко мне. Я не переставая шевелила пальцами, чтобы убедиться, что это не лапы. И что я снова контролирую себя.
Мне было как-то неуютно. Я даже не могла проверить его слова. Но для себя я решила. Больше его к себе не подпускать! Мне было ужасно больно от мысли, что он продолжает любить Эрцилию, а мною заполняют пустоту. Я смотрела на него, чувствуя, как мучается сердце от сомнений. Оно было бы радо поверить в его слова. Но жизненный опыт намекал, что не стоит.
– Нет! – резковато произнесла я, снимая его руку со своей талии. Я вывернулась, словно избегая их.
Сигурд поднял брови, но настаивать не стал.
– Р-р-рассказывай, как это случилось? – грозно произнес он, нависая надо мной.
– Я чувствовала тоску… Мне было очень больно… – произнесла я, глядя на Сигурда. – Оттого, что ты предпочел мне свою Эрцилию… И я завыла… Мне хотелось плакать, но вместо этого я… завыла!
– Я не предпочел тебе Эрцилию. Я отплатил ей за то, что она сберегла бету стаи! – произнес Сигурд. – Не каждый человек способен проявить добро к оборотню! А она проявила.
Я вздохнула, откладывая мысленно эту тему. Я даже думать об этом не хочу.
– Потом я почувствовала, как у меня выкручивает суставы… – произнесла я.
– Почему ты никого не позвала? – перебил Сигурд.
– Я… я даже кричать не могла! Это было очень больно, между прочим! – возмутилась я.
– Первый оборот всегда больно. Особенно у тех, кто не родился волком, – произнес Сигурд, разглядывая меня так, словно диковинку.
– Потом я отрубилась. Помню, как бежала по лесу. Только я словно заперта в своем теле. Я ничего не могу сделать, – вздохнула я. – Я могу всего лишь наблюдать! И это очень страшно!
– Ты выпустила наружу внутреннего зверя, – пояснил Сигурд, расхаживая по комнате. – Он сидел у тебя внутри много времени. Это как с цепи сорвался. Давай, продолжай…
– Зачем мне все тебе рассказывать? – нахмурилась я.
– Надо, поэтому рассказывай! – рыкнул Сигурд. Он выглядел напряженным. Движения у него были резкие, нервные.
– Ну, я бегу по лесу. Нет, я не хочу бежать, а бегу! Потом чувствую вкусный запах… И вижу деревню… – произнесла я.
– Сальгар-р-рд! – зарычал Сигурд, оборачиваясь на дверь.
– Готовь деньги, чтобы расплатиться за скот и…
– Я пыталась себя остановить! – тут же произнесла я. – Очень пыталась!
– Не получится, – вставил Сальгард, засовываясь в дверь. – С оборотом тебя! Итак, что у нас по потерям!
– Сейчас узнаем, – произнес Сигурд, а сам он был на нервах.
– Запах становился все вкуснее и ближе. Я вломилась в чужой дом, и… Потом темнота…
– Сейчас в деревню пойдешь, выяснишь, что там… – произнес Сигурд. – Пусть посчитают жертвы и урон.
Сальгард исчез за дверью, а я продолжала, сидя на кровати.
– Очнулась я, когда похлебку ем… – произнесла я, а мне хлебушек предложили… Похлебка была без мяса, если что…
Я рассказала, как обстояли дела, как я вылизывала чан с похлебкой. Как потом была темнота, как я снова очутилась в лесу и гонялась за зайцем. Как его поймала, затискала и обслюнявила. И как потом попала в ловушку.
– Дальше я знаю, – произнес Сигурд, а я услышала шаги в коридоре. Вернулся Сальгард. Лицо у него было изумленное и озадаченное.
Я сглотнула. Ведь после похлебки я помню провал, а потом, как убегала из деревни. Мало ли кого я могла загрызть! Мне стало вдруг так неуютно, что я заерзала на кровати.
– Итак, урон, – выдохнул Сальгард, а у него глаз дернулся. – Сожрала похлебку с мясом…
– Без мяса! – возмутилась я столь наглой лжи.
– Потом забралась в другой дом, а там нашла тыкву. И сожрала ее. Съела сыр и хлеб… – перечислял Сальгард. – Нарычала на хозяев. – Гоняла курицу по дороге… Курица умерла от разрыва сердца. Потом выпила все молоко. Отгрызла веревку, на которую была привязана собака… Укусила мужика… Но я подозреваю, что укусила его не она, а собака…
Сигурд поднимал брови, глядя на меня. Мне было уже стыдно.
– Потом гонялась за кошкой, – вздохнул Сальгард, а у самого брови лезли на лоб. – Потом бросилась на ребенка…