– Борис? – Его мнение для меня было значимо. Нет, безусловно, в случае с новым человеком крайне важны и мнения остальных, но жизненный опыт Гудрона позволял видеть ему людей едва ли не насквозь. И если он будет против, нас сразу станет двое.
Единственное, беря Ирму, когда она просилась к нам, я обошелся без чьего-либо согласия. Но только по той причине, что был полностью уверен – возражать не станет никто.
– Считаю, Серега прав, – не задумываясь, сказал Гудрон. – Готовый боец, к тому же при бронежилете. – Последние слова Бориса несомненно были шуткой. – Ну а язык мы ему при необходимости укоротим. Грудь ему подавай! – И он хекнул, удивительно точно скопировав красноармейца Сухова из фильма про басмачей и гарем.
– Тогда догони и переговори с ним. Возможно, у него совсем другие планы. И насчет языка поясни.
– Лады, – только и ответил он.
Мы с Трофимом ждали представителей от каждого отряда, когда появился Гудрон в сопровождении Виталика.
– Ну здравствуй еще раз, – сказал я, едва он уселся на соседний камень. – Тебе Борис все объяснил?
– Да.
– И что ты по этому поводу думаешь?
– Я не против. Но…
И я было подумал, что Виталик начнет что-то выпрашивать или даже требовать, но тот продолжил:
– Только на равных правах.
– Не понял?
– Чтобы без всяких там курсов молодого бойца – подай, принеси, подежурь, а я отдохну, и прочее в том же духе.
– У нас все на равных правах. И поблажки только у девушек. Кстати…
– Да понятно все, можешь не продолжать.
– Откуда сам?
Я безуспешно пытался найти земляка. Но то ли из Приморья сюда люди не переносились, то ли переносились, но в другие места. Европейская часть, бывшие союзные республики, Прибалтика, юг, север, Сибирь, но чтобы из Приморья – ни разу не встретил.
– Из Курска.
– Служил?
Судя по возрасту, должен – на вид он примерно моих лет.
– Да. Двадцать вторая отдельная. Воинская специальность – пулеметчик.
Гудрон снисходительно покривился: мол, знаем мы ваши «спецназы», когда служат всего год! Но это его старая песня – раньше и небо было голубее, и дубы исполины.
– Срочка, остался по контракту, ну а потом…
Виталий договаривать не стал, но и без того было понятно – сюда угораздило.
– Сколько за билет отдал? – спросил у него Трофим.
Мой неудачливый двойник даже головой потряс: ты о чем? Какой билет, какие деньги?!
– Шутит наш головорез, – пояснил ему Гудрон. – А вообще поосторожней с ним. С виду дядька как дядька, но знал бы ты о нем чуть больше, от ужаса содрогнулся бы!
– Всяких видали.
Слова Бориса никакого впечатления на Виталия не произвели. Это Трофиму явно понравилось.
– Ну так что, Теоретик? – обратился он ко мне. – Берем? Пулеметчики здесь нарасхват! Того и гляди другие переманят.
Как будто пулеметами тут все завалено.
– Если остальные наши не против.
Парень производил хорошее впечатление, и, если бы не инцидент с Лерой, я бы даже обрадовался в какой-то степени.
– Не будут, – уверенно заявил Гудрон. – Ну, поскольку решение принято и командир твою кандидатуру одобрил, нарекаю тебя боевой кличкой – Бобер!
– Почему Бобер? – удивился тот.
– Неустрашимый или Малозаметный – слишком длинно: пока выговоришь, и бой закончится. А Бобер – самое оно, – с наисерьезнейшим видом начал рассуждать Гудрон.
Виталий кисло поморщился: кличка явно пришлась ему не по душе. А кому и когда они нравились? Редкость. Я и сам на «Теоретика» поначалу вскидывался, но затем привык.
– Бобром не буду! – набычился он.
– Не будешь так не будешь, – пожимая плечами, легко согласился Гудрон. – Пошли, Теоретик, собрались люди. А ты пока придумай себе позывной. Только «гроза перквизиторов» или «капитан Катастрофа» не надо: они уже Демьяном заняты.
При нашем приближении разговоры затихли, что было верным знаком – значит, обладаем достаточным авторитетом. Только всего его не хватит, чтобы решить проблемы, которые перед нами встали. Тут нужен опыт, и немалый, ну и откуда бы мне его взять? По сути – выскочка силой обстоятельств. Существовала к тому же тайная надежда – сейчас кто-нибудь поднимется на ноги и заговорит уверенным тоном, пункт за пунктом излагая свой план. И тогда появится возможность сложить полномочия, которые, не обдумав, сгоряча взял на себя. Такие должны найтись – многие из них куда старше меня, а следовательно, с жизненным опытом, и главное – с подготовкой. Но они все как один молчали. Пришлось начинать самому. Наверное, не с самого удачного.
– Что будем делать с Центром?
– А что с ним делать? Шайтан бы с ним. Ты лучше скажи, что с перквизиторами делать? – задал встречный вопрос тот носатый из Светлого.
– Для того и собрались. Но и с Центром решить тоже нужно.
– Дойдет и до него дело. Перквизиторы отсюда ушли, но ведь они в любой момент могут объявиться где угодно, хоть в каком поселении. И кто их тогда защитит, если все мы здесь?
Нет, не все, куда больше осталось. Вот только надежды на них нет. Потому что психология у них – моя хата с краю, а там, глядишь, все и обойдется. Психология овец, и с ней защиты у поселений не будет.
– Арсен, – Трофим, в отличие от меня, знал его имя, – ты либо забыл, либо недопонимаешь.
– Чего именно? Что Центр – гадючье гнездо?
– Почему именно эта долина стала для них центром? Если разобраться, не слишком-то для жилья и благоприятная. Только из-за домов и другого хлама? А про людей ты забыл?
Люди переносятся во множество мест. Как правило, вблизи поселений. Точнее – обычно поселения возникают там, куда переносятся люди. Зачастую в оазисах, хотя и не закон. Так вот, долина – одно из тех мест, куда они переносятся. Причем часто и не по одному. Перквизиторы встречают и делают выбраковку. На их взгляд, бесполезных сразу пускают в расход – стариков, инвалидов. Не сами – руками тех, кто выбраковку прошел. Тех ставят перед выбором – или собственная смерть, или докажи, что достоин быть среди нас. Так сказать, вяжут кровью, после чего пути к нормальным людям уже нет. Если попросту бросить Центр, перквизиторы обязательно в него вернутся. Именно по той причине, что люди там появляются часто.
– Все про «детей вазлеха» слышали? – спросил Трофим. И, не дожидаясь ответа, поскольку все знали про них наверняка, в чем мы и сами немало постарались, продолжил: – Вот эту машинку, – он указал на пулемет на коленях Гудрона, – мы забрали с тела, у которого здесь, – хлопнул себя ладонью по шее, – был свежий разрез.
– Говорили же, что все вазлехи уничтожили, – сказал кто-то.
– Говорили, – кивнул он. – Но откуда тогда разрез? Аккуратный такой, со свежим швом.
– Может, случайная рана?
– Может, – согласился я. – А может, и нет. Вот для этого мы и собрались. Центр оставлять нельзя. Перквизиторов живыми тоже. Как и селения без защиты.
Наверняка все действия Гардиана связаны с тем, что нам придется решить проблему, у которой я не видел выхода, потому что не разорваться. А если и разорвемся, то он легко, не неся особых потерь, разобьет нас по частям.
– Так что делать-то? – Вопрос прозвучал совсем по-детски, но задал его бородатый мужик лет под сорок. – Куда ни кинь, всюду клин.
Глава десятая
– Так или иначе, но решение принимать нужно. – Карпышев на фоне других выделялся бледностью лица.
Я очень надеялся на его поддержку, когда придет время объявить свое решение. Которое могут дружно не принять, а приказать не получится.
– Ну отправимся мы дальше, и не факт, что найдем. А с поселениями что? – принялся рассуждать один из тех, кого я постоянно видел рядом с Жамыховым.
– Так ты предлагаешь вернуться и разбрестись? – живо поинтересовался у него Гудрон. – Почему-то нисколько не сомневаюсь – Гардиан только этого и ждет.
– Тут даже думать нечего, – заговорил еще один, темноглазый и черноволосый, с заросшим многодневной щетиной лицом. Было в нем что-то восточное, если бы не нос – самый обычный, картошкой. – Мы должны их найти, сесть им на плечи и не слезать, пока не покончим. Пусть даже не всех до единого, но большинство. В другой раз можем и не собраться, а если разбежимся сейчас, Гардиан придет и всем шею свернет поодиночке.
То же самое хотел предложить и я, но так было даже лучше.
– Борис, кто это?
Этот человек попадался мне на глаза не раз, но близкого знакомства так и не состоялось. Да и когда бы? Все решали разные задачи и зачастую не пересекались.
– Коля Бондарь. Он был навроде Фила или Грека – со своей командой. Случилось у нас с ним однажды общее дело, когда Грек еще был жив. Тогда Бондаря крепко зацепило, он долго отлеживался в Проскудино, а когда в себя пришел, стал в нем главным. Мужик правильный!
– Несогласные есть? – Пришлось встать на ноги. И, не дожидаясь ответа, подвел черту: – Значит, так и поступим. Возвращаемся в Центр, оставляем в нем раненых и гарнизон, а сами по следам Гардиана, пока они еще горячие. Все, время не ждет.
Недовольные моим решением наверняка есть, правда, выявятся они уже в Центре. И практически наверняка часть людей мы потеряем. Но возвращаться туда придется в любом случае, чтобы запастись водой.
– Устала?
Лера не выглядела изможденной, но вся эта неустроенная бивачная жизнь угнетет любого.
– Надоело, – честно призналась она. – Знаешь, только и мечтаю о том, когда мы вернемся на побережье. Выспимся, отдохнем, а сама я перестану постоянно из-за тебя нервничать: как ты там? Живой ли еще?
– Я и сам об этом только и думаю. Кстати, домишко нам с тобой приглядел, славный такой! А еще у меня для тебя подарок припасен в Аммоните. Ни за что не догадаешься, какой именно.
– Ну и какой же?
– Котенок.
Единственный котенок, который повстречался нам на этой планете. А как мы боялись, когда услышали его мяуканье, ведь оно похоже на звуки, которые издает самый страшный здесь хищник – гвайзел. Сейчас даже вспоминать забавно, но не тогда. В тумане, когда в нескольких шагах ничего не видно, в селении, по которому разгуливает враг. Мы пристроили котенка в дом одного из местных жителей, но предупредили сразу – обязательно заберем.