– Да, вот еще что, – заговорил Гудрон, обращаясь ко всем. – Передайте каждый своим, что назад пути нет. По той самой причине, что залягу я в тылу с пулеметом, типа загранотряда. И слово даю, рука не дрогнет, если кто-то решит отсюда слинять!
Борис выглядел крайне убедительно. А когда все посмотрели на меня, я лишь пожал плечами.
– Парочку людей с собой захвати.
Туман начал исчезать под утро, когда заканчивалась очередная практически бессонная ночь. Гардиан больше с нами не связывался, хотя рация постоянно была включенной. Буквально перед нашим выходом вернулся из разведки Виталий. Он, кстати, сам в нее и вызвался. Когда он исчез в перемешанном с ночной мглой тумане, мне оставалось лишь покачать головой – наверняка я не смог бы себя заставить. Ну разве что по крайне уважительной причине, но у него-то ее ведь не было!
– Практически всю долину излазил, – сразу начал докладывать он. – Пусто в ней, ни души.
– Как же ты в ней не заблудился? – спросил Остап.
– По сквозняку. Тянет все время от вас, вот и направление. Правда, замучился пальцы слюнить.
Виталий еще и улыбался.
– На зверушек никаких не наткнулся?
– Спят они ночью. Да и нет тут больших, а маленькие не страшны.
– А если ядовитые?
– Вы когда-нибудь в наше поселение загляните. Я на Земле думал, что в Австралию ни ногой: столько там всяких гадов! Но когда здесь пожил, понял, что у них там как у Христа за пазухой.
– Теоретик? – вопросительно посмотрел на меня Трофим.
– Пора, – скомандовал я и первым шагнул вперед.
Хотелось мне того или нет, но в передовом отряде приходилось быть самому. Иначе как и чем заставить людей лезть в пекло?
Как и утверждал Виталий, перквизиторов в ущелье не оказалось. Уже совсем рассвело, когда мы добрались до места, где принял последний бой Грошев. Трупов было много, причем располагались они так, что сразу становилось понятно – Грошева атаковали с двух сторон. Из ущелья, где, как мы считали, перквизиторы оказались в ловушке, и еще с тыла, что наверняка и стало причиной разгрома.
Некоторое время мы продвигались вперед, пока не оказались перед нелегким выбором – в ущелье обнаружилось сразу несколько разветвлений.
– Бемби, вы по которому из них сюда попали? – поинтересовался я у Ивана, как будто его ответ нам хоть что-нибудь мог дать.
Самому ему следовало бы радоваться, что остался жив. Не отправься он к нам, лежать бы ему давно уже остывшему среди всех тех тел, которые попались по дороге. Но нет, выглядел Иван так, что сразу становилось понятно – их гибель он принял близко к сердцу. И еще наверняка его грызет совесть – все погибли, а он нет.
– Он остался за спиной, за изгибом – уверенно сказал Иван.
– Ты же говорил, что ущелье тянется одним длинным коридором.
– Говорил, – не стал отказываться он. – Практически от самых предгорий, когда мы в них вошли. Но поверь мне, Игорь, я и знать не знал, что вообще сюда есть путь. Не видно его оттуда. Потому и решил.
– Проблема, – вздохнул Остап.
Еще бы нет! Я с надеждой посмотрел на Гудрона, но тот лишь отрицательно тряхнул головой.
– Теоретик, несмотря ни на что, это тупик. Тут ни мой, да и вообще ничей опыт помочь не сможет. Их пять! – Для убедительности он растопырил пальцы. – И поди тут угадай, каким из них пошли перквизиторы.
Справедливости ради, ответвлений было четыре. Помимо того, который остался позади и вел на Вокзал. Но ведь и по нему мог пойти наш враг. И если все вместе мы представляем собой силу, то, когда разделимся даже на два отряда, нас разгромят легко. Что же тогда говорить о большем? И кто может утверждать, что вокруг нас нет наблюдателей, а ответвления через какое-то время сходятся, пересекаются или разветвляются еще больше? Замечательная возможность для маневра, если знаешь местность.
– Будем держать совет, – наконец решил я, отлично понимая, что толку от него ноль.
– Совсем на свою фотографию не похож. Так, отдаленное сходство. Хотя чему особенно удивляться? С таким образом жизни, как у тебя, она любого доконает!
Гардиана я признал сразу, едва только открыл глаза после беспамятства. К тому же у главы перквизиторов своеобразная манера говорить – он как будто все время мурлычет.
– Как себя чувствуешь, Теоретик? Головка бо-бо?
Еще как бо-бо! Едва только ею пошевелишь, так сразу как будто молотком. Но не это главное. Пакостно было от того, что попал к ним в руки. Но кто же мог знать, что наше наступление обернется именно так? Не знаю, кто командовал операцией – сам ли Гардиан или кто-то из его людей с немалым опытом военных действий, но провернули они ее мастерски. Поначалу едва не расчленили нас лобовой атакой, потом ударили с фланга, практически в тыл. Ну а затем было поздно что-то уже менять и оставалось только постараться прикрыть отход, который больше всего походил на повальное бегство. Получил в итоге, когда дело дошло до рукопашной, прикладом по затылку так, что пришел в себя уже среди перквизиторов. Теперь оставалось только надеяться – Трофим с Гудроном и остальные наши, с которыми мы его прикрывали, оказались удачливее. Спросить об их судьбе у человека, к которому ничего, кроме ненависти, не испытываешь? Возможно, он и ответит, но как узнать – правду ли? И все-таки не утерпел.
– Я один такой невезучий?
Гардиан ответил охотно:
– Один, другие умудрились уйти. Причем не сразу. Теоретик, чем ты им так дорог, что они пытались тебя отбить в ситуации, когда нужно бежать сломя голову? Едва отогнали. Что насчет твоей невезучести… суди сам. Во-первых, и главное, – ты жив. Можно сказать, тебе невероятно повезло. Приказ был брать тебя живым и по возможности целым, но ты бы только знал, как на тебя мои парни злы! – Гардиан разве что глаза не закатил. – А жизнь, знаешь ли, дается нам единственный раз, потому она и имеет такую ценность. К тому же уверен – тебе среди нас понравится. Ладно, идти сможешь? Или тебе носилки соорудить?
– Я уж как-нибудь сам.
– Ну смотри. Топать придется долго, а дорог здесь нет. Крот! – повысил он голос, сделав его таким, что человек, к которому он обратился, вздрогнул. – Головой за него отвечаешь, чтобы не сбежал! Вернее, шеей. Возьми кого-нибудь себе в помощники. И чтобы глаз не спускали! Теоретик у нас в одиночку и без оружия по джунглям, как по собственной квартире, расхаживает, а тут и джунглей нет, и опасностей куда меньше.
– Может, связать его? – предложил тот, которого назвали Кротом.
– Можешь и связать. Но если на нем хотя бы царапина появится к тому времени, когда мы на место прибудем, будь уверен, лично тебе червяка привью! Ладно, пойду досыпать. Между прочим, должен будешь, – обратился Гардиан ко мне.
– За что?
– За то, что не мог в себя ближе к утру прийти, чтобы меня не будили. Кстати и сам поспи: путь предстоит неблизкий.
– Вода есть? – обратился я к сторожам, едва только Гардиан ушел.
Пить хотелось настолько, что язык казался шершавым. Крот что-то буркнул, но фляжку все-таки протянул. А пока я пил, постарался мне объяснить:
– Знаешь, Теоретик, зря меня Гардиан к тебе приставил.
– Это почему еще?
– Да потому, что с удовольствием тебе голову бы отвернул! За нашу братву, которая от твоей руки пала.
– Сразу за всю? Или за кого-то конкретно?
И тут же получил чувствительный тычок под ребра. Боль не то чтобы ошеломила, но некоторое время пришлось разевать рот в попытке вдохнуть.
– Предупреждение на будущее. Царапинки на тебе не появится, но больно будет часто: ты, главное, повод, давай. Усек?
Он ухватил меня за шиворот, приблизив мое лицо к своему. Наверное, его взгляд должен был показаться мне страшным, но я едва удержался от того, чтобы не зевнуть. Причем ненатужно. Приходилось мне бывать и в таких переделках, после которых все его обезьяньи ужимки выглядели смешными.
– Звать-то тебя как?
– Можешь называть меня господином, – отталкивая от себя, оскалил он в ухмылке щербатый рот.
На что-то подобное я себя настраивал. Нет, не то чтобы готовил, но размышлял о том – не исключено, что когда-нибудь попаду в плен. К перквизиторам либо к кому-то еще. Можно свыкнуться с мыслью о чем угодно. В том числе – и с неизбежностью собственной гибели. Трудно, но дает сразу многое. И потому плен не стал для меня шоком. Хотя мог бы. Согласен, ситуация из неприятнейших, но что теперь, лезть в петлю? Кстати, Трофим – мастер отправлять людей на тот свет множеством способов – однажды рассказывал, что существует несколько вариантов, когда можно умертвить себя, будучи даже спеленатым так, что только болтать головой и получится. Все мы внимательно его слушали, каждый втайне надеясь, что не пригодится никогда. А в конце Демьян заявил:
– Слышал я, что сердце усилием воли можно остановить.
– Вот о таком способе не знаю, – пожал плечами Трофим.
– Капитан Катастрофа, – не смог не влезть Слава Проф, – усилием воли ты можешь уберечь себя только от того, чтобы не наделать в штаны, да и то далеко не всегда. Сердце – орган настолько самостоятельный, что приказы мозга у него на третьем месте.
– Ну так волей же, не мозгом, – попробовал сопротивляться Демьян.
– И где же она у тебя заключена? В каком-то другом органе?
Тут немедленно подключился Гудрон:
– У Демы как раз понятно, в каком именно – до баб он большой охотник.
Наверное, мне не стоило улыбаться, потому что тот, который предлагал называть его господином, немедленно отреагировал, болезненно ткнув носком берца в ребра.
– Теоретик, ты что, охренел?! Я бы тебя только за Сашку Клюва тупым топором на части порубал! Вдумчиво так, частями. А он лежит и лыбится!
Было больно, тем более что угодил он не куда-нибудь, а в место, где оставался немалый шрам от пули одного из его собратьев. Давно уже дохлого, причем от моей руки, что, впрочем, боли нисколько не уменьшало. Но почему-то на душе стало легче. Далеко не все потеряно, главное, не пристрелили сразу, а там уже возм