– Да.
– Ты откуда с Земли? – попытался я хоть каким-то образом ее расшевелить. – Из какого города?
Обычно на подобные вопросы отвечают словоохотливо.
– Из поселка.
– И где он находится?
Тогда-то и произошло неожиданное. Лариса упала на колени, уткнулась в мои ноги лицом и заплакала навзрыд.
– Заберите меня отсюда! Умоляю вас! Хоть куда, хоть кем, я буду делать все, что прикажете, только заберите!
«Меня бы самого кто-нибудь отсюда забрал!» – с тоской думал я, гладя девушку по волосам.
Глава четырнадцатая
Доверять Ларисе было нельзя. Нет, не потому, что девушка играла роль и в ней чувствовалась фальшь, – она казалась искренней. Но нисколько не сомневаюсь, Лариса расскажет все, что только у нее ни спросят, не утаив ничего.
– Успокойся, прошу тебя. Ты – молодая красивая девушка, и у тебя вся жизнь впереди. Уверен, все наладится и будет хорошо. – В этот момент я казался себе старым дедом, но никаких других слов утешения в голову не приходило. Она лишь кивала, не переставая плакать. Пришлось сделать тон строгим, иначе затянется надолго. – Перестань! Кстати, где-нибудь помыться здесь можно?
Кровать была самой настоящей и с постельным бельем. А когда я присел на нее, охотно подо мной провалилась, негромко скрипнув пружинами. Забыл уже, когда в последний раз и спал на такой. По-моему, ни разу еще с той самой поры, как оказался на этой планете. Но как не хотелось ложиться в нее грязным! Половина удовольствия пропадет, если не полностью.
– Можно.
– Проводишь?
– Как скажете.
Никак не скажу. Резкий переход от плача, почти истерики в ее прежнее состояние – какого-то биоробота, не нравился мне тоже. Но что можно было сделать в моей ситуации? Наобещать кучу всего, а затем, обманув, исчезнуть отсюда в одиночку? Потому что бежать вдвоем с абсолютно неподготовленным человеком будет намного проблематичнее и наверняка закончится неудачей.
– Вот эта дверь, – указала Лариса на одну из двух. – В соседнюю нельзя, там все для нашего господина. Мне пойти с вами?
Ни в коем случае! Чтобы не поддаваться соблазнам, нужно держаться от них как можно дальше.
– Подожди меня в комнате.
Не знаю, что за соседней дверью, но и здесь все было нормально. Раздевалка, душ и даже брусок туалетного мыла. Новенького, земляничного, в красивой упаковке с ягодками и цветочками. Шампуня, правда, не оказалось. Но при повсеместной моде стричься практически наголо он мне как будто бы и ни к чему. Зубную щетку и пасту здесь с огромным успехом заменяет смола какого-то дерева, и у каждого есть свой собственный запас. Мало того что она отлично справляется со своей ролью, так еще и обладает довольно приличным вкусом.
«Побриться бы еще, – размышлял я, разглядывая себя в зеркало, заодно укорив: – Игорь, что-то не выглядишь ты несчастным пленником. Где искусанные губы, кровоподтеки, ссадины, запавшие глаза, в которых видится полнейшая безысходность? Так не пойдет! Вернешься к своим, и тот же Гудрон не преминет сказать что-нибудь наподобие: «Теоретик, ну ни фига ты ряху себе отъел в плену! Самому, что ли, в него сдаться?»
Когда вернулся комнату, снова застал девушку на том же стуле и практически в той же позе. «В окно его выкину! – была первая мысль. Затем одумался. – А что, тебе хотелось бы увидеть Ларису в постели? А на стуле вместо нее платьице?»
За окном стемнело, но на потолке светил плафон. Мало того, где-то вдалеке виднелся яркий электрический свет, хотя самого генератора не было слышно. Но его вполне могло и не быть – река в долине с бурным течением, которому под силу крутить лопасти генератора.
Из глубины дома доносился шум голосов и время от времени ржание, заставляя меня каждый раз морщиться. Я старательно отворачивался, чтобы Лариса не приняла мою мимику на свой счет, ибо ее реакция предсказуема.
– Все, ложимся спать, – объявил я. – Только сразу договоримся – никаких тебе там, и даже попыток! У меня есть девушка, которую люблю, и как бы ты почувствовала себя на ее месте?
Завтрак в компании Гардиана был практически копией ужина. Обильно заставленный бутылками и блюдами стол, тупые шутки Гардиана и громкий гогот его людей. Разве что за столом теперь оказалось на одного человека больше. Им был Рома Старый, о котором я слышал от плененного когда-то перквизитора, что он правая рука Гардиана. Старый действительно выглядел старше всех остальных – лет под сорок. И все-таки седые волосы, усы и борода на его лице без морщин казались накладными. Рома больше молчал, и несколько раз я замечал на себе его пристальные взгляды. В конце завтрака Гардиан заявил, что его не будет до завтрашнего вечера, и предложил мне не скучать. А заодно поинтересовался, не желаю ли я поменять Ларису на какую-нибудь другую прелестницу.
– У нас их хватает, – сказал он. – Ну так что?
– Мне хотелось бы ее оставить.
– Понравилась?! – почему-то обрадовался Гардиан. – Ну а я что тебе говорил! Любимицей моей была – старательная девочка! Пока ее Сатрапу в карты не проиграл. А карточный долг – долг чести, сам знаешь, пришлось отдать. Но если передумаешь, обращайся к Старому: он на время вместо меня остается.
Роман с первого взгляда вызвал у меня сильнейшую антипатию, несмотря на свою благообразную внешность святоши-праведника. Я кивнул, думая о том, что, если передо мной встанет выбор – кого из них убить первым, ни на мгновение не засомневаюсь, а бородатый пусть проживет на секунду дольше.
– Ты осваивайся, Теоретик, осваивайся! – на прощанье напутствовал Гардиан. – Тебе среди нас жить. Причем сколько отпущено.
Пришлось кивнуть еще раз. Благо, что не требовалось изображать на лице энтузиазм, у меня точно бы не получилось.
День прошел нескучно. Большую его часть я посвятил изучению замка – интересно, почему Гардиан решил, что тот не с Земли? Он не сказал напрямую, но истолковать его можно было только таким образом. В конце осмотра убедился – его вывод не лишен оснований. Хотя толком не удалось понять, каких именно. Все выглядело достаточно по-земному, конечно же с учетом древности. И в то же время меня не покидало стойкое впечатление – он прав. Разве что совсем не почувствовал хоть чего-нибудь гнетущего. Непривычно – да. Местами неудобно – верно. Частью абсурдно – согласен. Но чтобы гнетущее…
Внутри замок уцелел не везде, кое-где он был разнесен в прах, и все-таки большая часть осталась нетронутой. Вплоть до того, что на столе в одном из помещений стояла заполненная чернильница, рядом – пучок птичьих перьев и недописанный свиток. Причем выглядело все так, как будто писец покинул комнату пару минут назад.
На полу валялся колпак, определенно ночной, который надевали на голову, перед тем как лечь спать, еще какие-то вещи вполне земного вида. Прав был Гардиан – как будто бы все и обычное и в то же время какое-то не такое. Не такое, и все тут!
Мне пришла мысль, что в замке обязательно должны найтись предметы культа. Распятия, иконостасы, алтари, жертвенники, нательные крестики, образки, четки, что-то еще. После тщательных поисков не обнаружил ничего и отдаленно похожего. Это было странно и необъяснимо, ведь даже первобытные люди создавали себе идолов из камня, дерева или кости, и что же тогда говорить про более поздние времена?
Слава Проф однажды рассказывал – по сию пору, пусть в последнее время и куда реже, находят племена, у которых никогда не было никаких контактов с остальной цивилизацией. Мало того, они даже не представляли, что кроме них существует кто-то еще.
– Безусловно, все они тут же становятся объектом пристального внимания ученых. Поскольку интересны и сами по себе, и по другой причине – изучая их, можно смело представить, как жили наши далекие предки. Как, например, они мыслили.
– Да ну! – тут же усомнился Гудрон. – Все-таки десятки или даже сотни тысячелетий прошло. Как подобное можно утверждать?
– Легко! – ни на миг не задержался с ответом Вячеслав. – Всех их, вне зависимости от того, где обнаружили – в джунглях Африки, сельве Амазонки или в ледовых пустынях Аляски, и когда обнаружили – вчера или век назад, объединяет пралогическое мышление. Понимаешь ли, в чем дело, Борис, в архаических обществах люди смотрят на мир совсем по-иному. «Сверхъестественное» и «естественное», «видимое» и «невидимое» для них неразделимо и существует одинаково реально. Каменный топор в руке и дух умершего предка, например. Из этого нетрудно сделать вывод, что когда-то такое мышление было общим и почти не действовал закон противоречия, ибо прошлое казалось таким же неотделимым от настоящего, как человек неотделим от своих предков и потомков. Если разобраться, даже сейчас, при всей рациональности современной цивилизации, многие от них недалеко ушли. Иначе откуда у пользующихся компьютерами людей вера в сверхъестественное, приметы, обереги и тому подобную чушь? Да-да, это пережитки того самого пралогического мышления. И еще теперь ты отлично должен понимать, откуда растут корни любой из религий на свете.
Наверняка Проф, как всегда, был прав. И потому особенно удивительно – в замке не нашлось ни единого предмета, указывающего на то, что его обитатели во что-то верят. Хотя, возможно, найденные мною несколько книг – рукописных, с пергаментными страницами, с тиснеными переплетами из кожи, все как одна были религиозного содержания. Ту из них, в которой рисунков было больше, чем в остальных, я прихватил с собой. Странная книга, и не из-за письмен в ней, а они не походили ни на латиницу, ни на арабскую вязь, ни на иероглифы, ни даже на клинопись, – из-за иллюстраций. Как будто бы и все знакомое – люди, животные, целые города, но в то же время какое-то не такое.
На обратном пути я нос к носу столкнулся со Старым, который вызывал у меня сильнейшее раздражение. В том числе и из-за своего слащавого тона.
– О, Теоретик! – сказал он с таким видом, как будто долго искал встречи и она наконец состоялась. – Вовремя. Поговорить нужно.
Словно я не находился под неусыпным, пусть и неназойливым наблюдением стражей, которые не спускали с меня глаз. В ответ не оставалось ничего другого, как пожать плечами – и рад бы отказать, да не получится.