– Нравишься ты мне.
И я не шутил. Виталий действительно был мне симпатичен – своей уверенностью в себе. И еще подготовкой. Он прошелся по комнате бесшумно, плавно обтекая пусть и немногочисленную мебель, шагая при этом с пятки на носок и ставя ступню на ребро. Отличный получится напарник в рисковых делах, ничуть не хуже Трофима. Ну и Остапа, ведь тот пусть чуточку, но перестраховщик. И уж точно Гудрона, который после ранения, когда его едва смогли выходить, совсем не тот, что был прежде.
– То-то я смотрю, такую девицу от себя прогнал! – И в следующий миг зашипел от боли. – Теоретик, ты чего?! Я же в шутку.
– Извини, не рассчитал.
Что было правдой. Я ткнул Бобра чересчур сильно, не вовремя вспомнив об их смерти, о чем, кстати, Виталий еще не знал. Впрочем, как и о том, что произошло в Центре. Но сообщить ему сейчас – не самый подходящий момент. По себе знаю – чувствуешь себя намного уверенней, когда знаешь, что есть куда возвращаться, а в Центре к этому времени вообще могло не остаться никого.
– Потопали. Стоп!
Человек, который обязан глаз с меня не спускать, определенно должен быть где-то рядом. И не получится ли так, что едва мы окажемся снаружи, как он появится из-за угла? Возможно, не сам он, но его сменщик.
– Никого возле дома не видел?
– Видел, – охотно кивнул Бобер. – Терся возле твоего окна какой-то хмырь, пришлось нулить. Теоретик, мы когда-нибудь отсюда уберемся? Или тебе еще на дорожку посидеть нужно?
– Нож у тебя есть?
Если мы на кого-нибудь внезапно наткнемся, выстрел точно всех переполошит. Перквизиторы во время празднования стреляли изрядно. По-моему, они даже конкурс провели на самого меткого стрелка, уж не знаю, что стало призом. Но все происходило далеко в стороне и к тому часу, когда мне удалось уснуть, стихло.
– Держи, специально для тебя прихватил.
Виталий сунул мне в руку кинжал. Вернее, стилет. Или даже мизерикорд. Еще его называют кинжалом милосердия, и предназначен он для единственной цели – добивать поверженного рыцаря, найдя брешь в доспехах. Даже спрашивать не нужно, откуда тот у него взялся, достаточно вспомнить о древнем замке, где Бобер нашел себе убежище.
– Пойдет?
Виталий стоял ко мне спиной, осторожно выглядывая в окно, но я готов был поклясться – он ухмыляется.
– То что нужно.
– Ну тогда вперед и с песней!
Миг, и Бобер исчез за окном. Я не задумываясь последовал за ним и едва успел поймать его за плечо.
– Погоди!
Времени обдумать план побега у меня было предостаточно. Не сомневаюсь, у Виталия тоже его хватило, чтобы рассмотреть со смотровой площадки любую мелочь. Но я, в отличие от него, все исходил ножками. И теперь точно знал, где и какой кустик прикроет нас даже при свете дня, в какой складке местности можно будет укрыться, а куда лучше не соваться совсем, ибо просматривается сразу со всех сторон, и любая крадущаяся тень вызовет если не тревогу, то подозрение и желание проверить. Тем более с несением караульной службы у них тут строго.
Поэтому поначалу наш путь лежал в противоположную сторону от выхода из долины – к реке. Затем вдоль ее берега, пока не упремся в высоченную скальную стену как раз в том месте, где дважды в сутки образуется портал, пусть, как недавно выяснилось, и не регулярно.
Ветки куста, росшего рядом с окном, были густо усыпаны колючками – куда той акации! Одним из шипов я умудрился до крови оцарапать предплечье и, подаваясь в сторону, едва не растянулся, запнувшись о вытянутую ногу мертвого стража. Нога торчала из зарослей, и ее легко увидеть. Мое отсутствие в комнате могло быть истолковано как угодно: в принципе свободу мне никто не ограничивал. Взбрело в голову прогуляться, меня вызвал к себе Гардиан, или же я решил присоединиться к застолью, которое, несмотря на глубокую ночь и непогоду, все еще продолжалось, пусть уже и не под открытым небом. Так же как и исчезновение моего стража – трудно, например, преодолеть соблазн, когда веселье – вот оно, рядом, и почему бы не отлучиться на несколько минут, чтобы махнуть рюмку-другую? Но если его найдут мертвым, а комнату пустой, обязательно сыграют тревогу. И потому следовало спрятать тело, закинув его подальше в куст.
– Теоретик, ну чего опять?! – Шепот у Виталия был злым и свистящим.
– Помоги!
Проклятые колючки, из которых вполне можно изготовить качественные рыболовные крючки, поскольку они были и тверды, и загнуты, никак не хотели отдавать тело мертвого перквизитора.
– Мой промах! – согласился Виталий, сообразив, в чем именно должна заключаться его помощь.
Вдвоем мы справились, отправив тушу в глубь зарослей, ближе к стене, куда уж точно никто не сунется до утра. Единственное, мне неслабо досталось по щеке глушителем от карабина Виталия. Благо не в глаз, ибо после удара такой силы он обязательно бы заплыл. Что стало бы совсем ни к чему, поскольку удар пришел с левой стороны, а сам я – левша. Глушитель был самодельным, размером с полуторалитровую пластиковую бутылку и примерно такой же формы. Но металлическим, что после контакта с ним понять было несложно.
– Сорри, – сказал он, заметив, как я невольно схватился за лицо. – Только не подумай, что в отместку. Да и вообще, что ты хочешь, ствол перквизиторский! Теперь ходу, Игорь, ходу! Показывай дорогу, Сусанин.
Несколько шагов, и мне едва удалось удержаться от того, чтобы с маху не вонзить мизерикорд, настолько внезапно передо мной возникла человеческая фигура.
– Лариса, какого черта?!
Будь хоть малейшая возможность, я наорал бы на нее так громко, что она гарантированно присела бы от страха. Еще бы нет, если успел испугаться дважды. И когда увидел ее, и когда едва не убил, настолько неожиданно все произошло. К тому же девушка создавала нам проблемы.
– Ты что тут делаешь?!
– Игорь, я с вами, – твердо заявила она. – Если не возьмете, следом пойду! Или убейте тогда, если боитесь, что тревогу подниму. Но здесь не останусь!
Было понятно – Лариса оказалась здесь неслучайно, наверняка подслушав наш с Виталием разговор. Особенно учитывая темный цвет одежды и косынки, повязанной таким образом, что получилась настоящая балаклава, когда видна только область глаз. Раздумывал я недолго. Особенно после слов Виталия:
– Теоретик, категорически ничего не имею против. Будь у меня выбор, я бы вообще Ларочку на тебя поменял: классная девочка, все при ней! – И ухмыльнулся в который уже раз.
– Вперед!
Наш путь лежал к реке еще и по той причине, что берег ее почти сплошь зарос кустами.
К тому же река с довольно бурным течением, и шум от нее должен прикрыть те звуки, которые так или иначе будем издавать мы. Еще в воде можно спрятаться, если совсем уж прижмет. И совсем мелочи – как будто бы накануне вечером и выпил немного, но жажда мучила так, что я ловил пересохшим ртом капли дождя.
Мы стояли, прижавшись спинами к глухой стене какого-то строения. До реки оставалось метров тридцать, не больше, но рельеф местности не давал ни малейшей возможности укрыться. Этот участок был самым опасным. Дальше все пойдет куда проще. Пройти по берегу реки к водовороту, который она образует, уходя под землю, и вдоль скал.
Растительность там имеется тоже, а на фоне гор ночью заметить сложно. Возможно, на выходе из долины, прорываясь, придется изрядно пошуметь, если без этого будет не обойтись. Если удастся его преодолеть, возьмем вправо – в противоположную от Центра сторону, стараясь сбить погоню с толку. Ну а затем уже по обстоятельствам.
– Долго мы здесь еще торчать будем? – нетерпеливо спросил Виталий.
– Нет. Но по команде, только по команде.
Оттуда, где веселились перквизиторы, то и дело доносились взрывы хохота, азартные крики, а иногда и рев. Именно на них и основывался мой план. Ведь даже если кто-то сейчас сюда и смотрит, привлеченный шумом, он на миг отвернется, ну а нам больше и не нужно. Совсем необязательно, что отвернется, но появится шанс.
– Пора!
Подавая пример, я первым бросился вперед, последние метры до реки проскользив на пятой точке по мокрой траве под очередной взрыв рева, свиста и улюлюканья. Следом за мной бежала Лариса. Тоже поскользнувшись, она сумела сохранить равновесие, но, если бы я не встал на ее пути, распахнув объятия, оказаться бы ей в реке. Какой-то миг, и к нам присоединился Виталий.
Я ожидал, что Бобер выдаст нечто вроде – раньше, мол, не наобнимались? И он действительно не промолчал.
– Надо было мне первым бежать.
– Не понял?
– Тогда Лара прямо ко мне в руки упала бы. А там, глядишь, мы бы и сговорились.
Теперь не поняла девушка.
– Ты о чем сейчас?
Мне стало безумно ее жаль. Понять Бобра было крайне просто, но Лариса настолько привыкла к своему положению вещи, когда вместо заигрываний, ухаживаний и всего остального прочего, что принято в нормальном мире между мужчиной и женщиной, девушка слышала только приказы – раздевайся, нагнись, встань на колени и тому подобное прочее. Хотя не исключено, ее мысли слишком были заняты другим – удастся ли отсюда сбежать? Представляю, как страстно Лариса об этом мечтает!
– Да так, к слову пришлось, – туманно пояснил Виталий.
Их разговор я слушал лежа, надолго припав к воде и воспользовавшись минутной передышкой, когда мы преодолели самый опасный участок в начале пути. Другой, и он куда сложнее, будет на выходе из ущелья, но туда еще нужно добраться.
– Значит, так. Я – первый, а ты за Ларисой присматривай. И поосторожней оба.
Темень и скользкий, уходящий под уклон к реке берег.
– Аккуратней ножки ставь, Ларочка, аккуратней, – начал инструктировать ее Виталий. – А главное, ничего не бойся: понадобится, я тебя на руках понесу. Скажу по секрету, я давно на тебя глаз положил.
– И когда это успел? – фыркнула девушка.
– А вот.
– Бобер, давай уже в Центре пообщаетесь, – не выдержал я. – Если выберемся.
– Выберемся, Теоретик, обязательно выберемся! – ответил он, словно прочитав мои мысли. – Смотри, как дождь разошелся, к тому же они все ужратые.