– Все.
– А что там за взрыв был? Ваша работа?
– Не уверен, Петрович. Встретили группу, часть из нее как будто бы взрывчатку несла, причем к Дому культуры. Попробовали задержать, они огрызнулись, пришлось отходить. Думали с другой стороны к ним зайти, и тут рвануло. Возможно, у них, но не исключаю что-то другое. Вот, собственно, и все.
Больше всего мне хотелось залезть в горячую ванну и долго в ней отмокать. А заодно выкинуть стоявшую колом одежду. Но поскольку ванн здесь нет, обойтись хотя бы несколькими ведрами воды, которую лили бы на меня, а я отфыркивался бы и блаженно улыбался. И одежду поменять не получится: запасного комплекта нет.
– Что у вас новенького? Есть какие-нибудь вести от Карпышева?
Именно он командовал теми людьми, которые находились на севере.
Жамыхов страдальчески поморщился.
– Понятия не имею, что там происходит. Может, тебе самому хоть что-то известно? – с надеждой спросил он.
– Увы, Петрович. Но в разведку точно не пойду, навоевался на сегодня.
– Отдыхай, Игорь, отдыхай. Рассветет, и уже тогда что-нибудь предпримем. Потерь много, – снова поморщился он. – Из тех, кто разбрелся по Центру, вряд ли кто-нибудь в живых остался. – И неожиданно взъярился: – Ну и кто им виноват?! Трофеев, видите ли, им захотелось! Ясно же сказал – не разбредаться! И еще Карпышев: что там с ними?
Проходя мимо заставленного стола, я прихватил с собой пару бутылок. Самому без надобности, но, если кто-нибудь из наших парней захочет выпить, ничего не буду иметь против. Поискал взглядом что-нибудь сладкое для девушек, ничего не обнаружил и покинул комнату, мечтая хотя бы умыться: эта проклятая цементная пыль, казалось, скоро разъест кожу.
– Игорь, вставай!
Еще не открывая глаз, я сжал Лерину руку, найдя ее на ощупь. Нет, как же все-таки иногда замечательно проснуться! Особенно когда во сне тебя мучает кошмар, что ты ищешь свою любимую, ищешь, но никак не можешь найти. И тут, как избавление, ее голос, пусть он и тревожен, что наверняка означало какие-нибудь проблемы.
– Что случилось?
– Жамыхов тебя зовет!
– И всего-то?
– От перквизиторов парламентеры заявились, можешь себе представить? Так вот, Гардиан требует твою голову в обмен знаешь за что?!
– Не знаю. Только голову? Или все-таки им полностью меня подавай?
– Все очень серьезно! Это не просто требование – ультиматум! Иначе, мол, они взорвут тут все, и у них есть чем, стоит только кнопку нажать. Или за рычаг дернуть.
– Значит, полностью.
– Игорь, не самое время шутить!
– И не думаю, просто я к логике прибегнул. Если бы им нужна была одна голова, они бы уже взорвали. Вряд ли они ее на кол желают насадить: обычный оборот речи. И запомни, милая: справимся!
– Я очень надеюсь. – Голос у Валерии дрогнул.
– Вот и хорошо.
Пусть даже хорошего было мало. Вернее, его не имелось совсем. Если перквизиторы не блефуют, намерения их очевидны. Взорвут они в любом случае, но я им интересен в связи с тем, что эмоционал. Выиграть какое-то время можно, но не более того – бесконечно тянуть его не получится. В конце концов, эмоционал я не единственный, пусть все другие не настолько сильны. Или все-таки расчет у Гардиана на другое, если взрывчатка блеф – чтобы мы тут все между собой передрались? Народ захочет меня отдать, мои люди с ними не согласятся. Есть и еще вариант – все поспешат спастись из дома, который вот-вот взорвется, и их будут ждать. Замечательную ловушку мы сами для себя приготовили!
Больше всего хотелось впечатать кулак в стену, но рядом стояла Лера, и я улыбался. Наверняка натужно, но по-другому у меня и не получилось бы. Ситуация, из которой не находил выхода.
– Наши где?
– Наверху, на крыше, а Трофим у Жамыхова.
– Зови их всех сюда.
Комнатка, в которой мы с Лерой провели ночь, была крохотной, но, если потесниться, поместятся все.
– Лера, где моя одежда?
Несмотря на всю неординарность ситуации, проводить совещание в трусах определенно не стоило.
– Она, наверное, еще не высохла.
– Давай какая есть.
Стоило бы умыть рожу, а заодно и побриться не мешало. Я у них командир и потому должен быть примером во всем. Но время, время!
Едва только успел натянуть влажные штаны, как пришла Ирма. Обычно улыбчивая, острая на язык, сейчас она выглядела иначе.
– Игорь, что ты думаешь, насчет взрывчатки они правду говорят?
– Не знаю. Но даже если все так и есть, обязательно выкрутимся.
Я ведь должен еще быть и образчиком оптимизма. В самом крайнем случае настою на том, чтобы обе девушки пошли вместе со мной. Да, их будет ждать незавидная участь: у перквизиторов женщины на положении рабынь, к тому же общие, но они останутся живы, а это самое главное. Затем, глядишь, все изменится к лучшему.
– Кстати, Ирма, как там наш всезнайка себя чувствует?
– Славе определенно лучше, но с ним все еще что-то не так.
Плохо. Проф нужен как полноценный боец: у меня их и без того перечесть на пальцах. Тех, в ком уверен, как в себе самом. Следующим заявился Трофим.
– Сколько парламентеров? – не дал я ему открыть рот.
– Трое.
– Всё как обычно?
– Да. Балахоны, бронежилеты… и рожи, в которые так и хочется ударить ногой с разбега.
Когда собрались остальные, в комнатке действительно стало тесно. Но не успел я приступить к разговору, как в комнату заглянул посыльный от Жамыхова.
– Они там ждут, – сообщил он, обведя всех подозрительным взглядом.
Все было понятно и без слов: чего это мы собрались? Уж не для того ли, чтобы, бросив всех остальных, попытаться уйти? И тогда перквизиторы подорвут заряд не задумываясь.
– Потерпят. – Я нетерпеливо махнул рукой, мол, ты свое дело сделал, а теперь, будь добр, покинь помещение. И едва за ним захлопнулась дверь, спросил: – Трофим, их обыскивали?
– Нет. Оружия у них изначально не было, но под броники никто не лазил. Чай не девицы. – Хотел он того или нет, но покосился на бюст Ирмы, а тот у нее роскошный. Спросил: – Считаешь?..
– Скорее допускаю.
– А что, логика присутствует, – присоединился к разговору Гудрон. – Соберется все, так сказать, руководство, и тут – бах! Трофим, они на «деток» похожи?
– Как будто бы нет: слишком нагло себя ведут. Хотя черт их разберет.
– Сомнительно. – Взгляд, брошенный Трофимом на Ирму, от внимания Славы Профа не ускользнул, он даже немного набычился, собственник. – Спрятать взрывчатку на теле можно, и видно не будет, но если бы их действительно вначале обыскали?
«Точно Проф идет на поправку!» – резюмировал я.
– Если бы обыскали, значит, нашли бы, – возразил Вячеславу Остап. – А вообще не лишено резона.
– Как бы там ни было, сделаем так. Заходим втроем с Трофимом и Борисом и лишаем их, так сказать, чувств. На тот случай, чтобы не смогли себя взорвать, когда станем обыскивать.
Зная перквизиторов, подобное вполне могло произойти. Особенно в том случае, если те действительно были «детьми вазлеха». На начальном этапе их невозможно отличить от обычных людей. Это уже затем, когда паразит прочно внедрится в мозги, произойдет необратимое изменение структуры личности, и чем дальше, тем больше, чтобы через какое-то время превратить их в самых настоящих идиотов. Да и кому, как не тому же Трофиму, об этом не знать? Ведь именно благодаря его умению развязывать языки мы и узнали от пленного перквизитора так много. К тому же был еще вариант, что взрывчатка на них станет средством шантажа. В таком случае даже муляж подойдет.
– Если окажутся чистыми, приведем их в себя и уже тогда поговорим. Думаю, извиняться не придется.
– Даже если они будут настаивать, и не подумаю, – фыркнул Трофим. – Единственное, Игорь, ты зайдешь чуть позже, на всякий случай. Не исключено, что именно ты и есть их цель, а все остальное – так, декорации. Артемон, поможешь, чтобы нам с Гудроном вдвоем на троих не распыляться?
– Отчего нет? – пожал плечами Янис.
– Тогда не будем терять времени.
Взрывчатки ни на ком из троих парламентеров не оказалось. Впрочем, как и тонкого шрама на шее там, где начинается граница волос.
– Дай-ка я! – заявил Трофим, видя, что Янис никак не может привести своего клиента в сознание. И некоторое время спустя спросил: – Артемон, ты силу свою соизмерять умеешь?! Сдается мне, с ним все.
– Перестарался. – Янис если и выглядел смущенным, то не настолько, чтобы быть искренним.
– Игорь, к чему все это? – задал вполне закономерный вопрос Жамыхов. – Парламентеры ведь!
– Согласен, перестраховались.
– Дорого ему твоя перестраховка обошлась! К тому же у нас и без того проблем мало?
– Всех туда бы отправить, – бросил через плечо Гудрон, помогая одному из перквизиторов усесться на стул, чтобы занять место за его спиной. – С этого начнем, на мой взгляд, он самый сообразительный.
– С этого, так с этого, – пожал плечами я. – Звать тебя как?
– Вот ты, значит, какой, Теоретик. Так сразу по тебе и не скажешь.
– Что именно?
– Что из-за тебя столько нашей братвы полегло.
– Нашли кому дорогу перебегать. – Гудрон лучезарно улыбался. – Знаешь, я и сам иной раз в недоумении. Ладно Трофим, Артемон, да пусть даже Остап. У нас и в земной жизни хватало всякого. Его, – Борис ткнул в меня пальцем, – я увидел на второй день, как он сюда угодил. Молодой, сопливый, за ним даже срочки нет, не говоря уже обо всем другом прочем. А как я Грека уговаривал, чтобы тот дурью не маялся: на кой черт нам обуза? И тем больше удивительно, когда он за какой-то месяц из недопеска в такого волчару превратился, что иной раз самого опаска берет. Жил бы он себе на Земле, и ничего подобного с ним не случилось. Но ведь это именно ты и тебе подобные заставили его таким стать, и кто же вам виноват?! – Закончил он свою обвинительную речь неожиданно: – Взрывчатка где спрятана?
Перквизитор дослушивал Гудрона уже на полу, где оказался после его оглушительной затрещины. Борис взялся за его воротник обеими руками, специально либо по случайности ухватив за кожу на шее, чтобы приблизить его лицо к своему.