Саня прищурился, вспоминая какой бедлам творился здесь полчаса назад. И все это время, пока гладиаторы под зычные окрики Левого, Тини, Мыша и других командиров готовились к штурму, он осматривал Дворец.
С первого взгляда глазам открывался райский уголок.
Извилистая речка, совсем непохожая на ров с водой, тянулась вокруг невысокого холма. Через речушку вели несколько мостов. Три пешеходных и один грузовой. Пешеходные мостики были выкрашены приятной белой краской и выглядели с Саниной диспозиции словно игрушечные.
Грузовой смотрелся повнушительней. Просторный, двухъярусный, в четыре телеги шириной, сложенный из мощных каменных блоков с двумя дозорными башнями с обеих сторон, он внушал невольный трепет.
За мостом, на склоне холма, вплоть до крепостных стен, были разбиты плантации… роз. За плантацией находилась опоясывающая холм стена, возвышающаяся на четыре метра и монолитные закрытые ворота. Край стены резко перетекал в выложенные камнем мостовые, вдоль которых стояли небольшие каменные домики, расположенные впритык друг к другу. Видимо в этом квартале, опоясывающем Дворец, жила обслуга и прочие нужные люди.
Ну а выше по склону возвышался сам Дворец. Снова четырехметровая стена, только на этот раз с бойницами и крепостями по углам, и виднеющиеся за ними высокие мраморные колонны и ансамбль белоснежных статуй песеголовых, расположенных на крыше Дворца — один в один Оперный театр в родном городе Сани!
И прямая, как копье, дорога, шла через речку, под углом вверх по склону до самого Дворца.
Все это выглядело внушительно, но изящно. Грозно, но приятно.
Но стоило только перейти на Внешнее течение Силы, как ажурные пешеходные мосты превращались в темные пятна сидящих в засаде водяных. Голубая вода, весело плещущаяся в реке скрывала под собой черную ленту мрака. Плантации роз алели от опасности скрытых среди цветов духов. А внешние каменные стены с трудом сдерживали вырывающихся на свободу духов камня.
В общем, ловушка на ловушке.
Да и в сторожевых крепостях на главном мосту были опущены решетки, а второй ярус был плотно забит песеголовыми с плюмбатами наготове.
На цветочных плантациях помимо пышущих злобой духов ощущались еще несколько неправильных мест, которые — вот же совпадение — располагались на удобных для подъема тропинках.
Стены замка, переходящие в улицу, были черны от песеголовых, а из крайних домиков выкатывались баллисты и стрелометы.
Да уж, план, конечно, отличный, вот только шит таким количеством белых ниток, что страшно становилось даже думать о возможных косяках…
— Пора, — голос Дорна вывел его из задумчивости. — Не знаю, как ты туда попадешь, но заранее желаю тебе удачи.
— Попасть куда-то — дело нехитрое, — философски отозвался Саня, еще раз прокручивая в голове всю информацию по Дворцу. — Главное: после этого выйти оттуда. Желательно на своих двоих.
Еще раз прикинув предполагаемый маршрут движения, с учетом выявленных ловушек духов, Саня посмотрел на приведенного Дорном пленного шамана. Песеголовый чудом уцелел в бойне при Колизее, потеряв обе ноги, и сейчас, кривясь от боли, корячился на земле, пытаясь принять независимый вид.
Судя по оскаленной морде и возмущенно-гневному окрасу мыслей, песеглавец не понимал серьезности происходящего и был свято уверен, что уже совсем скоро он лично будет орошать портальный камень переноса кровью восставших рабов.
— Господи, — пробормотал Саня. — Мир непуганых идиотов, зависших в развитии! Дорн! Значит во Дворце к некромантам настроены негативно?
— Думаю, после сегодняшнего, — усмехнулся маг, — некров провозгласят козлами отпущения!
— Значит моя текущая обманка не подойдет, — покивал сам себе Саня. — Жаль. Ну да ладно.
Украв ауру некроманта в Школе гладиаторов, студиоз Серого факультета рассчитывал, что она станет его пропуском во Дворец. И хорошо, что он узнал о своем просчёте до того, как оказаться под стенами Коти Палаци.
Сейчас же ему, чтобы исполнить задуманное, нужно было «выстрелить» три раза подряд. И если опытные Тени, по словам Арта Скала, могли за бой прокручивать и использовать умения свыше двадцати различных классов, то Саня чуть ли не с ног валился после двойного отката. А тут — аж три умения!
Подготовив зелье Бодрости и два эликсира маны, Саня с омерзением зажмурился, позволяя Вори натянуть на его голову священную маску волка, снятую с одного из человеческих помощников шамана.
Повертел головой, попрыгал на месте, проверяя хорошо ли на нем сидит халат шамана и чертова маска. Две минуты, за которые нужно успеть добежать до ворот — это всего-ничего, и времени поправлять съехавший волчий нос у него точно не будет.
«Погнали!» — подумал Саня, и, коснувшись кобуры, направил на пса воображаемый револьвер.
«Бэнг!» — вдохнуть ауру шамана.
Поёжиться от гадкого ощущения — будто замарался в чем-то мерзком.
Крутануть барабан.
Вообще-то это заклинание класса «Паладин» можно было применять исключительно добровольно. Паладин выбирал добровольца и протягивает между ними незримую нить. А дальше все зависит от уровня способности «Мученик». На базовом уровне абилка спасет от одной-единственной атаки, передав весь урон добровольцу. На максимальном будет действовать до тех пор, пока доброволец или же мученик жив. Знай держи себе мученика в тыле под мощнейшей регенерацией и постоянно обновляемыми щитами!
Но Сане сейчас и базовая страховка будет на руку. Выжил после пропущенного удара — и то хлеб.
«Смерть на медленном огне ты выбираешь, али как воин сразиться в бою и может быть даже выжить?» — послал Саня мысленный посыл.
Незнание языка псов играло ему сейчас только на руку, поскольку шаман интерпретировал ментальное сообщение в эмоциональном плане — «Смерть на огне или бой и выжить?»
«Бой!» — не раздумывая ощерился песеглавый.
«Бэнг!»
Саня физически почувствовал, как его жизнь и жизнь пса связались в тугой узел. В голове взорвалась какофония из визга и лая, щедро перемешанного ментальным взаимообменом. Под лопаткой дико зачесалась шерсть, а ноги ниже колен обожгло болью.
Рухнув на пол и взвыв от боли, Саня с трудом выдавил из себя:
— Обезболивающее… псу… живо!
Если бы не смутно знакомое тепло, идущее откуда-то сзади и справа, Саня бы точно потерял сознание.
— Что происхо… — протянул было Вори, но Дорн уже выхватил палочку со вшитым заклинанием исцеления Средних ран и послал в сторону схватившегося за голову шамана волну тепла.
— С…спасибо, — просипел Саня и сделал широкий глоток из фляги.
С кряхтением поднялся на ноги, с осторожностью прошелся туда-сюда, проверяя слушаются ли его стопы.
— Блин, как чужие, — пожаловался он Дорну и приложился к фляге.
— Ты как? — обеспокоенно поинтересовался маг.
— Жить буду — не помру, — прохрипел Саня, отдавая Дорну флягу. — Морок еще держится?
— Еще пару минут шаманы будут видеть кучку оборванных рабов, а не ровные ряды приготовившихся к штурму гладиаторов, — кивнул Дорн. — И все же, как ты попадешь внутрь.
— Щас узнаешь, — пообещал Саня и, коснувшись кобуры, крутанул барабан. — Помни про ступеньки и штурм ровно через две минуты.
Класс «Охотник за головами» был в высшей степени интересен и в любой другой ситуации, Саня выбрал бы его. Возможность ставить метки на своих и чужих. Проникать, пользуясь невидимостью, в стан врага. Выслеживать любых тварей по скудному описанию — ни дать, ни взять ведьмак двадцать первого века!
Но конкретно сейчас его интересовало лишь одно умение — «Невидимка». Срок действия: две минуты. Скрытность не только визуальная и эмоциональная, но и ментальная, что для Сани сейчас жизненно необходимо. На поддержание непрерывно расходуется мана. Много маны.
Но эту цену Саня готов был заплатить.
Парень опрокинул в рот эликсир со вкусом корицы, выронил из рук не нужный больше флакон, открыл второй, с трудом просунув руку сквозь оскаленную пасть волчьей маски, и аккуратно сжал горлышко зубами.
«Бэнг!» — мысленно прошептал парень, исчезая под изумленным взглядом магов.
Глава 15
Мир-колония псоглавцев. Вестерн Санька
Бежалось Сане, благодаря ежедневным тренировкам, легко. Знай себе посматривай по сторонам и береги дыхание. Небольшой дискомфорт вызвал бутылёк с эликсиром маны, зажатый в зубах, но это неудобство Саня был готов терпеть.
К тому же часть резерва пришлось потратить на проверку блинка. Было бы обидно дойти до самого Дворца и, просочившись за ворота, обнаружить, что невидимость пропала. К счастью, при теневом перемещении, невидимость не спадала.
Промчавшись по дороге до самого моста, он юркнул вправо туда, где в магическом зрении виднелись воздушные ступеньки. Дорн не подвел и сделал все, как Саня и просил. Внезапно с моста послышался лай песеголовых.
«Неужели заметили?» — животным червячком страха заворочалась в голове ледяная мысль.
Саня припустил еще быстрее и, не удержавшись, бросил взгляд на мост. Песеглавцы увлеченно швыряли плюмбаты в противоположную от Сани сторону.
«Обманка! — сообразил парень, — спасибо, Дорн!»
Выскочив на берег он, не сбавляя скорости, вернулся на центральную дорогу и понёсся вперед. Можно было, конечно, бежать рядом, но, во-первых, его могли выдать клубы поднимаемой пыли, а во-вторых, ну кто в здравом уме побежит, пусть и невидимкой, по главной дороге врага?
Пробегая мимо плантаций роз Саня, по совету того же самого Дорна, задержал дыхание. Шаманы псов могли договариваться с духами земли и менять аромат цветов, делая его для возможных захватчиков смертельно опасным. Правда, по словам Дорна, цветы вырабатывали определенные запахи, созданные против песеголовых, так как никому из псов и в голову не могла прийти мысль о том, что человеческие рабы осмелиться пойти на штурм Коти Палаци. Но Саня не собирался рисковать и проверять подействует ли смертельный аромат цветов на людей.
Бежать в гору было слегка утомительно, но его подстегивало убывающее время действия заклинания невидимости и еще быстрее кончающаяся мана. Ведь помимо подпитки невидимости, ему приходилось бежать с активированным «Внешним течением Силы», чтобы видеть ловушки и засады духов.