У него с детства была хорошо развитая интуиция и, возможно, благодаря ей он все еще был жив, несмотря на сотни проведённых в Колизее боев. Он точно знал, когда стоит идти в отчаянную атаку, а когда лучше переждать житейскую бурю в надежном укрытии.
К сожалению, десять лет назад его отец не пожелал прислушаться к смутным опасениям своего бастарда и уйти еще дальше в леса. Да и кто в здравом уме и трезвой памяти послушает десятилетнего мальчишку, у которого в отличие от матери — местной целительницы — не было даже искры таланта? Тем более не так-то просто было найти их городок, разбитый на развалинах храма Древних богов и окруженный непроходимыми болотами.
Единственные люди, которые ему с ходу поверили была мама, да старший брат-погодка. Ну и что, что сводный? Подумаешь, отцы разные, мать-то одна!
Была мысль плюнуть на все и уйти с семьей в леса, но все же решили остаться — негоже своих бросать.
Так всем городком и попали в плен. Все, кроме матери. Целительница выжгла себе источник и с улыбкой на губах отправилась к праотцам, сумев забрать с собой некроманта и целых две контуберии псов.
Ему с братом повезло — их вместе определили в Школу гладиаторов, где они вместе учились драться и тщательно лелеяли жажду мщения. Братья быстро стали лучшими воинами и поскольку всегда действовали в паре получили прозвища — Левый и Правый.
Им даже довелось несколько раз поучаствовать в межклановых войнах и обагрить свои мечи в крови песеголовых. Наверно именно тогда Правый и поверил в себя. И как Левый не отговаривал брата не спешить и дождаться подходящего случая, Правый не послушал.
Поднятое им восстание захлебнулось кровью и обернулось для гладиаторов урезанием итак немногочисленных прав и послаблений. А сам Правый исчез в застенках Дворца.
Но Левый знал, что брат жив и терпеливо ждал подходящего случая, чтобы прийти к нему на помощь. Вот только с каждым днем, неделей, месяцем ждать становилось сложнее. Чаще накатывало чувство безнадежности, а сам Левый допускал все больше и больше ошибок на арене.
По ночам он твердил слова матери: «Сможешь? Смогу!», глотал слезы и посылал брату свою любовь и веру в то, что все будет хорошо.
И в тот момент, когда он уже простился с жизнью на арене Колизея, ему выпал Шанс.
И Левый его не упустил.
Никогда еще за всю свою жизнь двадцатилетний парень не убивал столько, сколько за сегодняшний день. Надсмотрщики школы. Слуги и прислужники псов. Сами песеголовые и даже элита клана Степные волки — преторианцы отведали остроту его меча.
Удачней всего вышло с поместьем легата внутренней стражи.
Левый без сожалений прикончил всю прислугу легата, не понаслышке зная, из-за кого сорвалось восстание Правого. А взятые из атриума доспехи позволили ему практически невредимым дойти до самого Дворца. И ведь шел в первых рядах, своим примером вдохновляя товарищей.
Добравшись до Дворца, он передал командование Тини и понесся во внутренние покои главы Степных волков, с каждым метром чувствуя ауру брата все ярче и ближе. В тронный зал, откуда доносился шум боя и несло магией, он не пошел, свернув к тренировочным залам.
Там он и нашел Правого, цепями прикованного к белоснежной стене.
Тело брата покрывала сеть заживших и полузаживших шрамов, а из свежих ран неохотно текли тонкие струйки крови. Голова безвольно висела на груди, а скрюченные пальцы сжались вокруг цепей, давая стертым кандалами запястьям временное облегчение. Но даже значительно потеряв в весе, брат не превратился в безвольный скелет, хоть смотреть на тугие канаты мышцы, перекатывающие под свисающей кожей, было жутковато.
— Брат, — прохрипел прикованный к стене воин. — Я знал, что ты придешь!
— А ты схуднул, братик, — отчаянно смаргивая непрошеные слезы, криво усмехнулся Левый. — Хватит сил, чтобы меч удержать?
— Хватит, — Правый поднял голову и облизал пересохшие губы. — попить бы…
— Наверное, сейчас не лучшее время, — произнес Левый, бережно протягивая флягу, подаренную Саней к губам брата. — Но пребывание во Дворце явно пошло тебе на пользу.
Не дожидаясь ответа, он убрал флягу и принялся вытряхивать из мешка все собранные по пути ключи прислужников.
Левому было немного не по себе. Идя сюда, он ожидал увидеть в глазах брата ненависть или безудержную злобу, или даже равнодушие сломавшегося под пытками человека, но никак не спокойный расчетливый взгляд, присущий их матери.
— Я бы сказал пошло на пользу голове, но не телу, — горько усмехнулся воин. — Но отчасти ты прав, очень хорошо, знаешь ли, прочищает мозги, когда юных отпрысков главы клана учат отрабатывать смертельные удары.
— Потом расскажешь, — попросил Левый, чувствуя, как волна бешенства и дикой злобы накрывает его с головой.
— Потом расскажу, — согласился Правый, внимательно рассматривая сваленные в кучу ключи. — Вон тот бронзовый! А Патрик…
— Патрик подавился моей спатой, — усмехнулся Левый.
— Жаль, — заметил Правый, с плохо скрываемым предвкушением наблюдая за тем, как брат воюет с замком. — Я бы с ним… побеседовал.
— Там этих Патриков еще на два легиона наберется, — успокоил брата Левый. — Что думаешь делать дальше?
— Ты мне скажи, — насторожился Правый, — раньше у нас был всего один вариант.
— Понимаешь, — вздохнул Левый, — Ты сам знаешь, какой из меня лидер…
— Это да, — согласился Правый, прекрасно понимая, о чем говорит брат.
В их дуэте именно Правый был лидером и идейным вдохновителем, тогда как Левый обычно занимался решением хозяйственных вопросов.
Цепь звякнула, освобождаясь от оков замка и блестящей змеей скользнула вниз, освобождая узника.
— От кандалов вон тот, с длинной царапиной на дужке, — подсказал Правый.
— Так вот, — продолжил Левый, аккуратно освобождая брата от кандалов. — Сегодня я встретил человека, который сначала спас меня на арене, потом исцелил меня от ран. Хоть и не смертельных, но неприятных. Потом освободил Школу, перебив всех надсмотрщиков и ихних лизоблюдов и взял приступом Дворец.
— Если этот человек спас твою жизнь, то я его вечный должник, — нахмурился Правый, с облегчением опуская руки вниз, — и сколько раз тебе повторять, не «ихней», а «их»!
— Понимаешь, брат, — не обратив внимания на замечание Правого протянул гладиатор. — Когда он находится рядом, я чувствую, как мир вокруг меняется… Как будто рядом со мной оказался герой из древних легенд, про которых рассказывал мама.
— И ты хочешь пойти к нему под руку? — покивал головой Правый, рассматривая стертые в кровь запястья, — Я с тобой, брат.
— Правда? — удивился воин. — Но как же наша великая битва за освобождение от гнета захватчиков?
— Сколько псов погибло от рук этого воина? — уточнил Правый.
— Если лично, то где-то штук двадцать, а если косвенно, то под легион выйдет!
— Он лично убил в два раза больше псов, чем я за всю свою жизнь, — терпеливо пояснил освобожденный. — Так что я, пусть меня Волк сожрет, готов идти к нему на службу! А теперь доставай из своего заплечного мешка то, что ты принес и я покажу тебе темницы Дворца!
— Тебе они будут немного великоваты, — извиняюще произнес Левый, вытряхивая из мешка взятые в усадьбе легата доспехи. — Кто же знал, что ты так похудеешь!
— Дареному рабу в зубы не смотрят, — усмехнулся Правый, споро облачаясь в доспехи.
— Как же я рад тебя видеть, брат! — только после того, как оделся и вооружился, Правый стиснул Левого в объятьях.
— Как же я рад, что ты жив, брат! — глухо выдавил из себя Левый. — Пошли?
— Пошли!
В подвале Дворца братья вспомнили каково это — действовать словно единый механизм.
Ни слуги псов, ни даже двое песеголовых не смогли справиться с их свирепым натиском. А Левый с каким-то внутренним удовлетворением отмечал, как изменилась манера боя Правого.
Если раньше его приходилось постоянно одёргивать и прикрывать, когда он, азартно бросался в бой, то сейчас Правый действовал максимально эффективно. Не лез вперед, здраво оценивая свое текущее состояние здоровья и не увлекался боем, сохраняя холодный разум.
Закончив с зачисткой подвалов Дворца и освободив три дюжины заточенных в темницах людей, братья вернулись к воротам, где уже вовсю происходила ротация состава и деление пленных на три колонны.
— Ты уверен, брат? — уточнил Левый, с невольной завистью глядя на то, как Тини умело управляется с руководством небольшой армии гладиаторов. — Ты с легкостью станешь легатом, а то и легатом пропретором!
— Чушь все это братик, — поморщился Правый. — Я за эти три месяца многое понял. Семья — вот, что самое главное в жизни. А мое желание власти, ни к чему хорошему не привело.
— Тогда поспешим, брат! — бросил Левый. — Кажется я его вижу! Да, это точно он рядом с двумя магами и повозкой.
— Они, кажется, собираются уезжать? — уточнил Правый.
— Стойте! — крикнул Левый. — Маг Саня, подожди!
Мир-колония псоглавцев. Саня
— О, Левый! — улыбнулся молодой еще, несмотря на достаточно развитое тело, парень. — Друга своего нашел? Ууу, — Саня скользнул взглядом по истощенной фигуре Правого. — Ты как на ногах-то до сих пор стоишь?
Саня сунул руку за пазуху и, вытащив оттуда короткую деревянную палочку, направил ее на воина.
От палочки пробежала волна тепла, а кровоточащие раны и стертые запястья и лодыжки Правого начали стремительно исцеляться.
— Вот так-то лучше, — кивнул сам себе Саня. — Чего хотел-то, дружище?
— Мы с тобой! — выдал Левый, чье горло отчего-то пересохло. — Если можно конечно…
— Эээ, — завис Саня.
— Присягаем тебе на верность! — Правый толкнул брата локтем и первый опустился на правое колено.
— Присягаем тебе на верность! — эхом отозвался Левый, поспешно опускаясь на колено вслед за братом.
— Хорошие воины, зачатки магического дара, сильная ментальная связь, — задумчиво проговорил Дорн. — Отличные данные для телохранителей! Умеешь ты кадры себе подбирать, Саня!