Плечи Кати дрогнули, и это не ускользнуло от Киселева:
– Волнуешься?
– Да, – призналась женщина. – У меня нехорошее предчувствие.
– Думаешь, она уже пустила в ход четвертый кинжал? – поинтересовался супруг.
Зорина развела руками:
– Не знаю. Костя, прошу тебя ехать побыстрее.
– Взлететь, что ли? – удивился муж. – Сама видишь, какая пробка. Я, конечно, попробую проскочить через дворы, но не обещаю.
Впрочем, это ему удалось, и они подъехали к дому Гриневич и быстро взбежали на третий этаж. Дверь в квартиру была заперта, и они нажали кнопку звонка. Никто не спешил открывать.
– Надо вызвать участкового, и будем ломать дверь. – Скворцов повернулся к Диме: – Вот теперь потребуется твоя помощь. Узнай, где находится этот самый участковый, и приведи его сюда.
– Все сделаю.
На удивление, Радошнов справился с заданием довольно быстро. Выскочив на улицу, он обратился с вопросом к дворнику, и тот подробно объяснил, где сидит их участковый. Минут через десять Дима явился с крепким парнем лет тридцати. Полицейские показали свои удостоверения.
– Гриневич сегодня не вышла на работу и не отвечает на телефонные звонки, – пояснил ему Киселев. – Ее коллеги обеспокоены. Они обратились к нам. Женщина страдает гипертонией.
Участковый не стал ничему препятствовать:
– Вскрываем квартиру.
Он, как показалось друзьям, слегка надавил на дверь, и она тотчас поддалась.
– Замки – гнилье, – сделал вывод участковый. – Хорошо, ее не обворовали.
Коллеги вбежали в темную прихожую.
– Клавдия Ивановна, где вы? – крикнул участковый. Никто и не думал отзываться.
Костя прошел в комнату и громко позвал:
– Идите сюда. Она здесь.
Зорина ожидала увидеть медсестру лежащей на постели, но перед ее глазами вдруг возникло качавшееся на веревке тело. Павел и Костя кинулись вынимать женщину из петли. Участковый замер на месте:
– Она что, покончила самоубийством? Но зачем?
– Этого мы не знаем.
Зорина подошла к письменному столу с облупленной поверхностью. На нем лежал листок бумаги с напечатанной фразой: «Простите меня, люди, за все мои злодеяния. Не осудите Валерика. Клавдия».
– Меньше всего я ожидала от нее этого, – промолвила журналистка.
– Вызываем Михалыча и понятых, – Павел снова достал телефон. – Ну и влетит нам от полковника. Пятый труп за неделю.
– Мы делали все, чтобы это предотвратить, – Костя подмигнул стажеру. – Сейчас участковый приведет понятых, и мы с тобой начнем обыскивать квартиру. Мы просто обязаны отыскать здесь два оставшихся кинжала, хоть достать их из-под земли. Найдем – дело закрыто. Дорогая, – обратился он к Кате, – присоединяйся к нам. Ты всегда заметишь что-нибудь такое, что ускользнет от наших взоров.
Журналистка чувствовала себя разбитой, но согласилась.
– Да, конечно, я вам помогу.
Она внимательно наблюдала, как Дмитрий роется в полках с книгами. На счастье, мебели у медсестры в ее однокомнатной квартире было немного. Костя и Павел шарили в бельевом шкафу. Понятые, наверное, соседи Гриневич, с испуганными лицами жались к участковому. Сам участковый что-то писал в блокноте. Вскоре явился Заболотный с молодым экспертом.
– Где труп? – по-хозяйски осведомился он. Павел указал пальцем на лежавшую женщину:
– Она повесилась.
– Кто это? – доктор с удивлением посмотрел на Клавдию Ивановну.
– Медсестра психоневрологического диспансера, – пояснил майор. – Мы подозреваем, что она и есть черная вдова.
– Как вы на нее вышли? – Станислав Михайлович вскинул брови. – Кажется, ни в одной вашей версии эта дама не фигурировала.
– Ее откопала наша Катя, – честно признался Павел. – К сожалению, мы не успели. Она оставила записку и свела счеты с жизнью.
Михалыч кивнул своему коллеге:
– Займись запиской. А я осмотрю тело.
– Ну как, ничего не нашли? – поинтересовался Скворцов, подходя к супруге и стажеру.
– Кинжалов здесь нет, в смысле, на нашем участке, – отозвалась Зорина. – А вам повезло?
– Нет, – покачал головой Костя. – Жилплощадь Гриневич не такая большая, на наше счастье, и мы осмотрели почти каждый сантиметр. Вещей у покойницы было немного. Однако черт его знает, куда она положила оружие, если вообще не выбросила в речку. Если Гриневич собиралась покончить самоубийством, кинжалы ей стали без надобности.
– Гляньте сюда, – Радошнов держал в руках черный конверт. – Здесь, кажется, какие-то снимки.
Коллеги подошли к нему. Парень достал из конверта старые черно-белые фотографии. Их было ровно пять. С первой улыбался известный Кате судья, со второй смотрел молодой человек, чем-то напоминавший Найденова, третий смахивал на Игната.
– Эти мертвы, – констатировала Зорина, указав на три снимка. – Почему же Клавдия Ивановна не занялась оставшимися двумя?
Киселев причмокнул губами:
– А если они не из Приреченска? Тогда Клавдия Ивановна могла разделаться с ними, и мы, конечно, об этом не узнали. Нужно сделать запросы в соседние города, не произошло ли у них аналогичных убийств.
– Или эти двое уже умерли своей смертью, – предположил Костя и наклонился к Михалычу, хлопотавшему над трупом. – Итак, что скажешь, друг любезный?
– На первый взгляд ничего странного, – пробормотал эксперт. – Смерть наступила примерно два часа назад. Следов насилия на теле нет.
– Записку напечатали на этом компьютере, – коллега Заболотного, молодой эксперт, ткнул пальцем в старый монитор. – Клавиатуру мы тоже заберем с собой.
– Обязательно, – согласился с ним Скворцов.
– Моя работа здесь окончена, – бросил Заболотный. – Сейчас вызову санитаров, и пусть увозят тело. Остальное скажу после вскрытия.
– Да и для нас работы осталось немного, – вздохнул Киселев. – Еще раз пройдемся все дружно по квартире, но, я думаю, мы ничего больше не найдем.
– Мне показалось удивительным, – вставила Катя, и все повернулись к ней, – но я не нашла ни одного альбома с фотографиями. Только снимки этих пятерых мужчин. А ведь у нее есть сын. Не сразу же с его рождения у них сложились плохие отношения.
Костя хлопнул в ладоши:
– А ведь верно. Вот и первая загадка.
– И потом, дорогие мои, где пресловутый наряд черной вдовы? – поинтересовалась Зорина.
– Мы сто раз говорили, что самоубийцы – народ такой же непредсказуемый, как маньяки, – заметил Павел. – А тут, похоже, мы имеем дело с тем и другим в одном лице.
– Я уже не уверена, – тихо сказала журналистка.
Киселев бросил на нее недовольный взгляд:
– Это почему?
Она погладила его по плечу:
– Пашенька, ты ведь сам знаешь: у нас не все сходится. Допустим, женщина решила свести счеты с жизнью и выбросила кинжалы и наряд черной вдовы. Но скажи, а чем ей помешали старые фотографии? Наверняка она снималась вместе с сыном и имела его фото. Где они? И откуда она знала про бутафорские кинжалы? Надо ждать вердикта Заболотного. Возможно, ее убили.
Киселев вздохнул:
– По живому режешь, Катерина.
Зорина пожала плечами:
– Говорю как есть.
Они посторонились. Два молодых санитара положили тело на носилки и унесли из квартиры.
– Надо сообщить ее сыну, – проговорил Костя и посмотрел на участкового. – Не знаете, как это сделать?
Участковый покачал головой:
– Наверное, когда здесь еще появлялся этот парень, на моем месте работал другой. Я его никогда не видел, и Клавдия Ивановна мне о нем не рассказывала. Я вообще не предполагал, что у нее есть сын, пока не узнал от соседей. Возможно, они знают, – он кивнул на понятых. – Где живет сын Гриневич?
Мужчина и женщина переглянулись:
– Мы понятия не имеем. Она с ним не ладила.
Участковый махнул рукой:
– Ладно. А кто может знать о нем?
Не получив ответа на свой вопрос, он обратился к полицейским:
– Выясняйте по своим каналам.
– Петя и Леня должны узнать все, – сказал Павел. – Вы закончили? – поинтересовался он у Михалыча.
Тот кивнул:
– Да, поеду и произведу вскрытие. А вы скоро прибудете?
– Еще пару минут – и тоже отправимся в отдел, – пояснил Киселев. – Прошу тебя, – майор взял эксперта за локоть, – проверь все самым тщательным образом.
Доктор обиженно фыркнул:
– А когда я делал свою работу плохо? У тебя появились претензии?
Киселев дернулся:
– Извини. Просто настроение паршивое. Еще пару часов назад у нас была прекрасная версия, которую выдвинула, кстати, наша Катерина. Теперь эта же Катерина версию задвигает. Как бы я хотел, чтобы ты сообщил мне: женщина сама повесилась, но чувствую – ты этого не скажешь.
Заболотный пожал плечами:
– Поживем – увидим. Ладно, до встречи в отделе. Как только появятся новости – тут же загляну на чаек.
Он открыл дверь, а Павел тоскливо посмотрел ему вслед. Телефон, внезапно зазвонивший в его руках, заставил майора вздрогнуть. На дисплее высветилась фамилия – Кравченко. Киселев поморщился. Только начальства здесь не хватало. Однако, на его удивление, Алексей Степанович не стал его распекать или даже интересоваться подробностями дела.
– Ты Радошнова отпустил? – спросил начальник отдела.
– Нет, – ответил Павел. – Он с нами.
– Так отпусти, – приказал полковник. – Мне уже его родители звонят. Волнуются.
– Как же они будут жить, когда он начнет работать? – ехидно проговорил Киселев.
– Он вряд ли придет к нам, – заметил Алексей Степанович. – Его папаша приготовил ему теплое местечко. Он прислал своего отпрыска сюда, потому что думал: здесь сын будет в безопасности.
– Дима сейчас в безопасности, – бросил Киселев. – Он помогает нам осматривать место преступления.
– Пусть едет домой, – тоном, не терпящим возражений, приказал Алексей Степанович.
– Слушаюсь, товарищ полковник, – отчеканил Киселев.
Кравченко усмехнулся:
– Так-то лучше. Ну, трудитесь. О результатах доложите.
Когда начальник отключился, Павел подошел к Радошнову, о чем-то беседовавшему с Катей: