– А если Клавдия Ивановна не дружила с компьютером? – усомнился Киселев. – Все же человек пожилой.
Михалыч хмыкнул:
– И все же букву «у» удобнее напечатать левой рукой. А потом, еще один интересный факт. Помнишь, как ставится запятая? Нажимаешь одновременно две клавиши. А опечатки только на одной – там, где запятая. Нет, хоть убей, записку писала не она.
Катя сжала кулаки.
– Ребята, – проговорила она, – я все поняла. Мы должны немедленно ехать к Радошнову.
Все удивленно посмотрели на нее:
– Почему к Радошнову?
– Потому что это не Гриневич убивала молодых и красивых парней, – выдохнула Зорина. – Это другой человек. Я поняла, что мне не нравится в нашей версии. И сейчас это подтвердилось, – она вскочила и стала натягивать куртку.
– Да ты хоть объясни, в чем дело, – попросил супруг.
Она отмахнулась:
– Потом, все потом. Мы можем не успеть, дорогие мои. Поэтому, Паша, позвони сейчас Радошнову. Он должен быть наготове.
Они ринулись за ней. Киселев на ходу доставал телефон.
– Не подходит, – майор выругался. – Наверное, уже уснул. Черт, ты считаешь, это опасно?
– Более чем, – бросила журналистка.
Глава 33
Дмитрий чуть не заснул перед телевизором, однако собрал все мужество, принял душ и выключил телевизор. Он и не ожидал, что его так быстро сморит сон. Наверное, первый рабочий день есть первый рабочий день. Тем более первое задание было тоже не очень легким. Радошнов быстро расстелил постель и упал на кровать. Дима задремал почти сразу, однако скоро сквозь сон услышал, как открылась дверь. Стажер не поднял головы, подумав, что это ему чудится, однако, когда в комнате послышался шорох, все же приподнял свинцовые веки. Возле стены стояло привидение – высокая женщина в длинном черном пальто. Лицо скрывала вуаль. Дима дернулся и хотел что-то сказать, как вдруг в руке женщины блеснул кинжал, и она бросилась на парня. Радошнов успел увернуться и попытался выбить оружие из рук черной вдовы. Однако, на удивление, она оказалась сильной и проворной, и, изловчившись, ударила Диму в плечо. Сильная боль обожгла его, и он вцепился другой рукой в вуаль. Шляпа упала на пол, и перед парнем предстал сантехник, который сегодня приходил в квартиру. От неожиданности стажер отпрянул, и этим воспользовался преступник. Он ударил противника кинжалом в грудь, потом бросил оружие и помчался к двери. Стиснув зубы от боли, Дима подполз к телефону и позвонил Киселеву.
– Мы уже едем к тебе, – раздалось в ответ.
– Вы уже знаете? – не удивился Дима. – Вы вычислили, что это не Гриневич? Я узнал преступника. Это сантехник, который сегодня приходил ко мне проверять трубы. Но мне кажется, я где-то видел это обезображенное лицо.
– Правильно, – похвалил его майор. – Он тебе знаком. Это Валерий Руденко.
– Руденко, – повторил парень и вздохнул. – Как же я сразу не узнал его!
– Он сильно тебя поранил? – спросил Павел. Радошнов не ответил.
– Петя, вызывай «Скорую», – повернулся к Прохорову майор. – Мне кажется, наш стажер потерял сознание. Этого нам только не хватало.
– Теперь понятно, как эта так называемая черная вдова проникала в квартиры, – проговорила Катя. – Руденко приходил к жильцам под видом сантехника и крал ключи, висевшие в прихожей. Ведь у многих сохранилась такая привычка. А потом он делал слепки и возвращал ключи аналогичным способом.
– Что тебя насторожило в версии с Гриневич? – поинтересовался Киселев.
– Понимаешь, меня с самого начала не покидала мысль: убийца – работник театра. Ну не стал бы артист никому рассказывать о деталях, таких, как та же бутафория. Сначала, правда, мы решили: Руденко посвящал в тайны театра свою мать, но они почти не общались. Значит, Клавдия Ивановна о многом не знала. Следовательно, она не была убийцей.
– Сомов уже поехал к нему в больницу, – вставил Костя. – Он должен нам отзвониться, как только поймает этого гада. Теперь он от нас не уйдет.
– В наше время из больницы очень легко выходить, – бросила Зорина.
– Это точно, – Павел щелкнул пальцами. – Но будем надеяться, что Леонид успеет.
Попросив таксиста остановиться на стоянке возле больницы, лейтенант быстро взбежал по ступеням и помчался по коридору. Навстречу ему выходили медсестры в белых халатах и больные, но он грубо отталкивал их.
«Только бы успеть! – вертелось в голове. Леонид заскочил в нужную ему палату и остановился возле пустой постели. Руденко нигде не было. – Не успел», – мелькнула мысль. Парень выглянул в коридор и крикнул дежурной медсестре:
– Где ваш пациент?
Она уставилась на него с искренним удивлением:
– Вы имеете в виду Руденко? Но разве он не в палате?
– Вы все тут ответите за халатность, – пообещал ей лейтенант и достал телефон.
– Товарищ майор, он сбежал.
– Черт, – донеслось до него. – Немедленно обыщи его постель. А мы пообщаемся с Радошновым и вернемся к тебе.
– Жду, – Сомов ринулся к кровати Валерия и одернул матрас. Под ним лежал полиэтиленовый пакет, в котором уютно покоились пятый кинжал, деньги и документы артиста.
Леонид вздохнул с облегчением и перезвонил Киселеву:
– Товарищ майор, он далеко не уйдет. Здесь остались его документы и деньги.
– Отлично, – проговорил Павел. – Значит, он вернется.
– Вы уже приехали к Димке? – поинтересовался Сомов.
– Приехали, он без сознания, – сообщил Киселев. – А этот негодяй от нас не уйдет. Я сейчас дам задание всем постам и нарядам полиции. Мы будем ждать его на всех вокзалах, перекроем дороги из города, но, я уверен, он еще придет в больницу.
Пока Павел говорил с Леонидом, Зорина следила, чтобы врачи аккуратно клали Дмитрия на носилки, и гладила его густые волосы:
– Все будет хорошо, вот увидишь, все будет хорошо.
– Ему просто повезло, что не задето сердце, – сказал ей доктор.
Журналистка схватила его за локоть:
– Сделайте для него все.
– Обязательно, – пообещал врач.
Михалыч паковал четвертый кинжал. Киселев давал указания полицейским.
– Сейчас мы поедем в больницу, – Костя подошел к Кате и обнял ее. – Скоро все кончится, родная.
– Надеюсь, – прошептала женщина. – Очень надеюсь, что пятая жертва у него еще не намечена.
– Ты оказалась права насчет причин убийств, – проговорил муж. – Он действительно убивал молодых и красивых.
– Но все молодые и красивые были похожи на любовников его матери, – заметила Катя. – Он самый настоящий маньяк. Его нужно как можно скорее обезвредить.
К ним направлялся Павел:
– По коням, ребята. Впрочем, Катюша может ехать домой. Мы справимся и без нее.
Зорина покачала головой:
– Нет, я поеду с вами.
– Хорошо, – не стал спорить Киселев. – Поехали.
К приезду оперативников молодые полицейские, переодетые в спортивные штаны и футболки – настоящую больничную одежду, – ходили по коридорам. На ловлю маньяка вышли, казалось, все отделы города, однако ночью Руденко не появился. Прождав его до трех часов утра, Павел решил отправиться домой и предложил то же самое сделать чете Скворцовых:
– Вам нужно отдохнуть.
На его удивление, сейчас Катя не возражала.
– Да, Паша, я поеду. Хочу увидеть свою девочку хотя бы спящей.
– Я отвезу тебя, – встрял Костя.
– Тебе нечего беспокоиться, – обратился к нему Павел. – Эти ребята проинструктированы. Больница просто наводнена нашими людьми. Поверь, сейчас ему не уйти.
– Да, ты прав. – Скворцов приобнял Катю, и они направились к выходу. Друг пошел следом.
Увидев крепко спящую дочку и прикорнувшую на диване мать, журналистка снова почувствовала укол совести. Она опустилась на колени возле матери и прошептала:
– Прости нас, мамочка.
Женщина открыла глаза:
– Это вы? Поймали преступника?
– Мамочка, мы его вычислили, – пояснила Зорина. – Но из-за этого тебе пришлось сидеть с Полиной целый день.
Мама улыбнулась:
– А мне не привыкать. К тому же приезжали отец и твоя свекровь. Мы говорили о том, что очень рады нянчить свою внучку и помогать вам.
Журналистка всплеснула руками:
– Это не может продолжаться вечно.
– Не думай об этом, – успокоила ее мать. – Лучше поешьте и ложитесь спать.
Зорина хотела еще что-то сказать, но раздумала:
– Ладно, мама. Скоро все кончится.
Глава 34
Отделение кардиологии, где лежал Валерий Руденко, кишело переодетыми оперативными работниками. Медсестры и молодые женщины-врачи строили им глазки. Симпатичные здоровые парни всем улыбались и постоянно заглядывали на кухню.
– Что у нас на обед? – интересовался один из них, здоровый, как бык, и крепкий, как многолетний дуб. – Учтите, если не будет мяса, я разгромлю кухню.
Его товарищи, среди которых был и Дмитрий Радошнов с перевязанной рукой, попросившийся в кардиологию из травматологического отделения, громко смеялись.
– У нас Петька такой, – говорили они. – Так что готовьте мяса побольше.
Оперативники, постоянно перешучивавшиеся с персоналом, не забывали контролировать обстановку. И когда на пороге отделения вдруг появилась женщина, облаченная в длинное черное пальто и шляпу с черной вуалью, парни насторожились. Дама сделала несколько неуверенных шагов в сторону палаты Руденко, но вдруг остановилась, словно что-то почуяв, и бросилась по ступенькам вниз. Оперативники ринулись за ней. Незнакомка оказалась на удивление проворной. Она вдруг забралась на подоконник и сиганула из окна второго этажа прямо на клумбу с мягкой землей. Парни прыгнули следом. Дмитрий хотел последовать их примеру, несмотря на боль в раненой руке, но вдруг резко остановился. В его голове вдруг закрутилась мысль: уж слишком демонстративно появился Руденко в больнице в своем одеянии, про которое, как он понимает, уже всем известно. Оставив друзей разбираться с фигурой в черном, он рванул в палату Валерия и увидел: над кроватью артиста склонился врач в белом халате и маске и что-то перебирал на простыне. Доктор резко обернулся на шаги полицейского. В его руке показался скальпель, и он направился в сторону оперативника. Позже Радошнов вспоминал, что его захлестнуло какое-то непонятное чувство. В нем слилось все: и желание поймать первого в своей жизни преступника, и отомстить ему за ранение, и доказать коллегам, что его не следует считать папенькиным сынком.