Описание суда и надежды на спасение не отличается последовательностью изложения: автор текста обращается то к одной традиционной теме, то к другой. Благодаря этому художественному приему пророку удается передать ощущение нестабильности мира, которым управляет ГОСПОДЬ, «делающий мир и производящий бедствия» (Ис 45:7). В итоге будущее Иерусалима и Иудеи оказывается в полной зависимости от воли ГОСПОДА. Заканчивается текст грандиозным видением разных народов, идущих в Иерусалим (14:16, см. также 8:20–23), город, названный «Святыня ГОСПОДУ» (14:20).
Из целого ряда деталей очевидно, что основной текст Книги Захарии сложился во время правления Дария Персидского (см. 1:1; 7:1). Однако столь же очевидно, что творческое воображение автора выходит за пределы современного ему исторического контекста. Пророк обращается к описанию будущего, открытого ГОСПОДУ. Динамичное развитие сюжета от одной части к другой (главы 1–8, 9–11,12–14) часто называется «апокалиптическим»: здесь мы видим разрушенный и воссозданный заново мир, которым управляет ГОСПОДЬ. Трудность понимания текста не должна разочаровывать или огорчать читателя, поскольку даже специально изучающие его исследователи иногда могут лишь догадываться о его значении. Ясно одно: говоря о будущем, особенно о судьбе Иерусалима, автор прибегает к радикальной яхвистской терминологии. Уильям Маккейн, исследовавший Книгу Иеремии, назвал ее текст «подвижным», имея в виду изменения, внесенные в текст редакторами, жившими в новых исторических условиях (МсКапе 1986, L). Однако «подвижным» можно назвать весь текст Двенадцати Малых Пророков, поскольку каждая из составляющих его книг неоднократно изменялась. На мой взгляд, самым заметным изменениям подверглась именно Книга Захарии, апокалиптическое видение которой «движется» от «кризиса пророка Аггея» во времена Дария (520–516 годы до н. э.) к будущему, в котором правит ГОСПОДЬ. «Движение» традиции само по себе является результатом богатого творческого воображения ее авторов, названного Гербертом Марксом «видением, похожим на сон, превосходящим всякое воображение» (Marks 1987, 227). В этих видениях описаны миры, созидаемые и уничтожаемые силой ГОСПОДА (см. Collins 1987). Все эти загадочные видения объединяет образ ГОСПОДА, творящего, разрушающего и воссоздающего Иерусалим, использующего другие народы для уничтожения города, но затем отвергающего их. Это «гипервоображение» определяется отнюдь не историческими обстоятельствами, но исключительно представлениями о ГОСПОДЕ, возвышающемся над обстоятельствами в «пророческом откровении». Читателю не следует «расшифровывать» текст, подобно толкователю снов, ему нужно всего–навсего внимательно следить за возникающими образами, стараясь понять, какая именно интерпретаторская идея стоит за каждым «видением, похожим на сон». Трансцендентный мир откровения и видений — мир ГОСПОДА, связанный таинственными узами с Иерусалимом, ожидающим «наступления дня ГОСПОДНЯ» (Зах 14:1):
Трансцендентный мир можно описать в терминах либо мифологического символизма, либо небесной географии, а может быть, при помощи и того и другого вместе. Благодаря этому проблема обретает перспективу и возможность решения. Подобные апокалипсисы, конечно, не оказывали очевидного влияния на общество, переживающее исторический кризис, но предоставляли некоторое «воображаемое» решение, внушая людям уверенность в открытом в них «знании». Основная задача апокалиптики — творческое осмысление окружающей реальности, закладывающее основу для предвидения грядущих событий
Христиане уделяют особое внимание двум фрагментам Книги Захарии. Первый — обращенное к Зоровавелю утверждение о власти ГОСПОДА:
Тогда отвечал он и сказал мне так: это слово ГОСПОДА к Зоровавелю, выражающее: не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит ГОСПОДЬ воинств
Зоровавель — важная политическая фигура, однако, согласно этому утверждению, мирская власть не имеет значения, так как все управление в мире находится во власти духа ГОСПОДА, дарующего жизнь. (Подобное отрицание светской власти характерно и для апокалиптических фрагментов Книги Даниила, ст. 11:34, по мнению автора которых человек может оказать другому лишь «некоторую», явно недостаточную помощь.) В стихе 4:6 воспета сила ГОСПОДА; по сравнению с ней все другие силы ничтожны, даже власть Зоровавеля.
Второй фрагмент, который следует отметить особо, — Зах 9:9:
Ликуй от радости, дщерь Сиона,
торжествуй, дщерь Иерусалима:
се Царь твой грядет к тебе,
праведный и спасающий,
кроткий, сидящий на ослице
и на молодом осле, сыне подъяремной.
Речь в этом фрагменте идет о торжествующем царе из династии Давида. Этот фрагмент, как и вся Книга Захарии, пронизан мессианским ожиданием, хотя в данном случае мы видим лишь зарождение надежды, пока еще смутной и лишенной конкретных политических деталей.
Автор строк Зах 9:9 описывает совершенно особые политические ожидания. Это не простое традиционное предсказание о царе или Мессии, реальном или идеальном царе из рода Давида. В этих словах мало общего с предсказанием о приходе князя (Иез 40–48), помазании Зоровавеля (Агг 2:23) или Давидиде из пророчества Захарии (Зах 4:6–10). Вместо этого пророк делает акцент на персонифицированном образе всеобщего ликования
Этот поэтический фрагмент цитируется в Мф 21:5 и истолковывается как предсказание торжественного входа Иисуса в Иерусалим. Однако Матфей неверно понял поэтический параллелизм Зах 9:9, изобразив Иисуса въезжающим в город, одновременно сидя на двух животных. В христианской традиции этот стих имеет прямое отношение к Иисусу, с приходом которого были связаны особые надежды на пришествие в Израиль и в мир Божьего правления:
Книга, которая, как мы уже видели, несомненно повлияла на Иисуса и которая содержит множество смутных намеков на необходимость страдания народа Яхве, — это, конечно, Книга Захарии, особенно ее вторая часть (гл. 9–14). Автор говорит о долгожданном приходе истинного царя (9:9–10), обновлении Завета и подлинном возвращении из плена (9:11–12), о победе над врагами Израиля и спасении народа Яхве (9:13–17). Однако в момент создания текста Израиль был подобен стаду, не имеющему пастыря (10:2); точнее сказать, пастыри были, но они не исполняли своих обязанностей и за это должны быть наказаны (10:3). Их наказание станет частью божественного плана по возвращению народа из плена (10:6–12)
Утверждение Иисуса о том, что «приблизилось Царствие Божие» (Мк 1:15), связано именно с подобными ожиданиями. Неудивительно, что исследователи Нового Завета много говорят о важности для первых христиан апокалиптических представлений, одним из основных источников которых является Книга Захарии.
12. Малахия
Книга пророка Малахии — заключительная в свитке Двенадцати Малых Пророков. В самом ее тексте практически ничего не говорится ни об авторе, ни о людях, к которым она обращена, ни об исторических условиях, в которых она появилась. Традиционно она связывается с Книгами Аггея и Захарии и датируется персидским периодом. Эта связь подтверждается первой фразой Книги Малахии в 1:1, где, подобно Зах 9:1 и 12:1, текст книги называется «пророческое слово». Считается также, что Книга Малахии была написана несколько позже Книг Аггея и Захарии, ближе ко времени реформы Ездры, когда первоначальное желание строить и восстанавливать город, описанное в Книгах Аггея и Захарии, сошло на нет, а внутри общины снова появилась небрежность в соблюдении заповедей ГОСПОДА.
О самом пророке ничего неизвестно. Можно говорить лишь о его связи с более древней традицией и о его особом внимании к левитам. По–видимому, в данном случае мы имеем дело с дальнейшим развитием девтерономической традиции. Более того, не исключено, что имя «Малахия» — вовсе не имя какого–то конкретного человека, поскольку на иврите, как отмечено в стихе 3:1, оно означает просто «мой посланник». Таким образом, не имея возможности сказать что–либо об авторе книги, мы вынуждены сосредоточиться на ее содержании.
Книга начинается с введения (ст. 1:1–5), основная мысль которого:
Возвеличился ГОСПОДЬ над пределами Израиля!
Речь в данном случае идет о правлении ГОСПОДА над ненавистными евреям эдомитянами, что заставляет нас вспомнить Книгу Авдия. Однако главное внимание автора обращено не на эдомитян, а на силу ГОСПОДА, требующую максимально серьезного к себе отношения, и на небрежность евреев как в отношении культа, так и в соблюдении социальных норм.
Основная часть Книги Малахии представляет собой собрание полемических пассажей, в каждом из которых содержится вопрос, заданный воображаемым собеседником, который не может ответить на него, и затем пророчество, служащее ответом на этот вопрос. Вопросы касаются нескольких тем, однако большинство из них связаны именно с небрежностью в отправлении культа, оскверняющей Иерусалим и делающей его непригодным для пребывания в нем ГОСПОДА. Основное внимание при этом уделяется ответственности за соблюдение Торы, лежащей на левитах (2:5–7), и неверности жителей Иудеи (2:14).
Третья глава посвящена описанию эсхатологической надежды на приход ГОСПОДА в «день» ГОСПОДА, который станет днем суда. В ожидании суда пророк призывает людей к покаянию, причем делает это в терминах девтерономической традиции (см. Втор 4:29–31; 30:1–10). Таким образом, в первой и второй главах мы видим перечисление грехов, за которые народ должен быть судим, а в третьей — призыв к покаянию. В стихах 3:16–18 описана община верных, спасенная ГОСПОДОМ. Эти стихи свидетельствуют о том, что весь текст, без сомнения, описывает соперничество и конфликты внутри послепленной общины.