Система сбора статистики также нуждается в обновлении. Как говорилось в гл. I, национальные счета и прочая государственная статистика собираются из массы источников, но первооснова – это выборочные опросы предприятий и домохозяйств. Стандартный метод опросов, когда фирмы заполняют рассылаемые им формы отчетности, а сотрудники госстатистики обходят магазины и фиксируют данные о ценах, совершенно не способен угнаться за стремительно меняющейся структурой экономики. Приведу очевидный пример: с появлением крупных торговых центров и онлайн-торговли информацию о ценах больше нельзя собирать по-старому, поскольку там цены, как правило, ниже, чем в иных местах. Все время возникают новые области экономики: старт-ап-компании в сфере информационных технологий, мобильная телефония и т. д. А значит, собирая статистику, мы будем получать устаревшие данные о занятости и инвестициях.
Время обратиться к новым технологиям сбора данных. Возможно, особенное значение они приобретают в развивающихся странах, где проникновение мобильных телефонов дает беспримерные возможности для измерения экономики. Точно так же, как «пользовательский контент» стал большим подспорьем для властей в преодолении чрезвычайных ситуаций, для социальных предпринимателей и СМИ данные, собираемые самими пользователями, могут в будущем оказаться быстрым и достоверным статистическим источником. Однако до сих пор его редко пытались задействовать: есть всего несколько примеров из статистики здравоохранения. В развитых странах национальные статистические органы уделяли не слишком много внимания экспериментам со сбором первичной статистики через Интернет или мобильные устройства. Как минимум они могли бы серьезно сократить свои расходы, а вполне вероятно, приобрели бы более свежую и точную картину экономической деятельности.
Но хотя реформы такого рода важны и заслуживают внимания, остаются более важные вопросы. Может быть, образ экономики изменился настолько, что настала пора отказаться от ВВП? Используемые в национальных счетах определения стали слишком сложными и запутанными, и на их обновление уходит львиная доля бюджетов, выделяемых на статистику (если, конечно, не считать Грецию, где цифры просто брались из воздуха, или страны Африки, где отсутствует необходимая первичная информация). Огромные базы данных, содержащие ВВП для множества стран за протяженные периоды времени, создают видимость, что ВВП – это естественный объект, доступный для сколь угодно точного измерения. Но это иллюзия точности, ведь «объект» этот лишь умозрительный, а не что-то существующее независимо от нас, что остается лишь найти и посчитать.
По мнению специалистов из министерства торговли США, ВВП – одно из главных изобретений XX в., и они совершенно правы. Пока замены ему не видно. Но вместо того чтобы и дальше двигаться по накатанной траектории, придумывая все более сложные определения и коррективы, статистикам и экономистам следовало бы всерьез задуматься над тем, что же мы имеем в виду под «экономикой» в XXI в.
За десятилетия роста структура и характер экономики изменились чрезвычайно. «ВВП главным образом измеряет рыночное производство», говорится в отчете «По ту сторону ВВП», в котором авторитетная комиссия Сена – Стиглица – Фитусси ищет ему замену. Но ход рассуждений должен быть обратный: ВВП как раз и дает определение рыночному производству, которое затем и попадает в фокус служб статистики. Но не существует безусловного, подходящего на все времена определения «экономики», от которого потом можно было бы замерять расстояния до ее «спутников» – окружающей среды или сектора домашнего производства. Скорее, «экономика» – это подвижное понятие, которое можно и, наверное, нужно определять заново. Это невозможно без существенной перекройки ВВП или без его замены на новый показатель или, что более вероятно, на панель показателей, более подходящих к изменившемуся определению того, что составляет экономику.
Что заставляет предвидеть более радикальный пересмотр определения «экономики» в будущем? Выше озвучивались четыре причины. Прежде всего экономика становится в меньшей степени материальной и все в большей – неосязаемой. Всегда было трудно разложить ВВП как сумму стоимости на физический «объем» и «цену», если иметь в виду повышение качества товаров и их разнообразия. В этом нет большого смысла, когда качество и персонализация и есть самое главное в товаре или услуге. С этим экономическим изменением связано и то, что граница между оплачиваемым трудом на рынке и неоплачиваемой работой размылась: все больше людей создают стоимость на безвозмездных началах (Wikipedia и Linux стали хрестоматийными примерами), используют свой досуг для пользы работы (представьте себе, что на отдыхе с друзьями вам приходит блестящая идея), либо же совмещают то и другое (садовник, который придумывает новые дизайны ландшафта в своем саду, прежде чем предлагать их клиентам). Финансовый кризис стал еще одним тревожным звонком, оповестившим, что пора сменить концепцию экономической ценности. В заключительной главе я перечислила несколько тем, требующих пристального внимания, но, конечно, это не последнее слово в вопросе, что такое «экономика» сегодня.
Тем временем важно не путать ВВП и социальное благосостояние. Произошедшие экономические изменения увеличили и так существовавший зазор между ВВП и благосостоянием. Убыстряется рост разнообразия товаров, их персонализация; у тех, кто по своей профессии или призванию занят творческим трудом, стирается граница между досугом и работой – все это приводит к тому, что ВВП все сильнее недооценивает повышение благосостояния. И хотя обычно кажется, что он приукрашивает рост нашего уровня жизни, верным может быть обратное.
Сегодня мы блуждаем в статистическом тумане, не имея необходимых сведений ни об отрицательных сторонах роста, когда он подрывает устойчивость и крадет природные – и не только природные – ресурсы у будущего, ни о его положительных сторонах, когда он пробуждает инновации и творчество. И ВВП, при всех своих грехах, по-прежнему остается ярким лучом света в этом тумане.