– Но тебя ведь здесь нет, – напоминаю я ему.
– Знаю, – вздыхает Сэм. – Но представь, что я здесь. Хотя бы на мгновение. Прямо тут, рядом с тобой. Как раньше…
Закрываю глаза и пытаюсь представить Сэма. Волосы шевелит ветер, но других изменений я не чувствую.
Нужно было взять меня с собой в прошлый раз. Это ничего не исправит.
– Это не то же самое, Сэм. Совсем не то же самое…
– Знаю. Но лучше я ничего организовать не смогу.
Мимо меня проходит держащаяся за руки парочка. Вот чего не хватает. Прикосновения. Тепла чужой кожи. Его присутствия.
Да, я снова могу говорить с Сэмом, но на самом деле его здесь нет, так ведь?
Сжимаю телефон и стараюсь отогнать мрачные мысли. Иду вперёд.
Я волнуюсь, что встречу кого-нибудь знакомого. Сэм попросил никому не рассказывать о наших разговорах, ведь он не уверен, к чему это приведёт. Я не хочу рисковать, потому пообещала хранить всё в секрете.
Когда в кампусе почти никого не остаётся, я опускаюсь на пустую скамейку подальше от тропы.
– Как там в школе? – спрашивает Сэм. – Всё… изменилось?
– Имеешь в виду, без тебя?
– Ага.
– Вроде того. Я ведь всего пару дней назад туда вернулась. Но то, что я не могу встретить тебя в коридоре, ужасно. Да и сидеть рядом с пустым стулом как-то не очень.
– А люди обо мне говорят?
Задумываюсь.
– Не знаю. Я особо ни с кем не разговариваю.
– Оу… Хорошо.
Что-то такое есть в его голосе… нотка грусти?
– Уверена, люди всё ещё думают о тебе, – добавляю я. – В главном офисе висят твои фото. И в некоторых коридорах тоже. Я каждый день мимо них прохожу. Люди тебя не забыли, если ты об этом.
Сэм молчит. Хотелось бы мне знать, о чём он сейчас думает.
Вспоминаю о людях из школы… и из меня вдруг вырывается:
– Ты говоришь с кем-нибудь ещё, Сэм?
– О чём это ты?
– Ну, по телефону. Как мы сейчас.
– Нет. Только с тобой.
– Почему?
Сэм отвечает не сразу.
– Только ты мне позвонила.
Вот оно как.
– То есть если бы тебе позвонил кто-нибудь ещё, то ты бы им тоже ответил?
– Не думаю.
– Почему это?
– Потому что у нас с тобой особая связь, – отвечает он. – Или, может, потому что я ждал твоего звонка. В каком-то смысле.
– А других причин нет? – уточняю я.
– Типа чего?
– Не знаю. – Хмурюсь. – Может, ты что-то должен мне рассказать. Или я должна что-то для тебя сделать…
– Или я просто хотел с тобой поговорить, убедиться, что ты в порядке, – шепчет Сэм. – Разве так сложно в это поверить?
Опираюсь спиной на скамейку.
– И сколько времени у нас осталось?
– Это не навсегда. Если ты об этом.
Я боялась, что именно так мне и ответят.
– Значит, однажды ты просто не ответишь на звонок?
– Не волнуйся. Сначала мы попрощаемся. Мы узнаем, когда такой день наступит.
– Ты не оставишь меня? Снова?
– Обещаю, Джули. Я останусь с тобой столько, сколько смогу.
Прикрываю глаза и пытаюсь найти в этом утешение. Больше я Сэму вопросов не задаю – не хочу портить такой прекрасный день. Ещё сильнее.
Ветерок гоняет лепестки среди травы. Я поднимаю голову, открываю глаза и вижу, как сияет солнце сквозь ветви и вишнёвый цвет. Словно серебряные монеты.
– Мне бы очень хотелось, чтобы ты сейчас был здесь, со мной, – шепчу я.
– Мне бы тоже этого очень хотелось.
Приезжаю домой после заката: я так долго висела на телефоне с Сэмом, что совсем потеряла счёт времени. Я хотела перезвонить ему из своей комнаты, но он попросил подождать до завтра. Оно и к лучшему, наверное. О школе сейчас думать не могу, но мне нужно нагнать кучу материала и скопившиеся на столе книги. Сосредоточиться почти невозможно. Я с трудом продираюсь сквозь одну главу учебника по истории, а потом что-то прилетает в моё окно.
Крак!
Вскидываю голову. Секунду спустя звук раздаётся снова, и в комнату залетает камешек. Он отпрыгивает от пола, и я несусь к окну и высовываюсь наружу.
На подъездной дорожке стоит кто-то высокий. Высокий и знакомый.
– Оливер? Ты, что ли?
Оливер, всё ещё в своей неизменной кофте, машет мне снизу.
– Привет… как жизнь?
Я выгибаю бровь.
– Ты что тут забыл?
– Оу, да так, просто мимо проходил. – Он пожимает плечами. – Подумал, что нужно поздороваться. Надеюсь, я тебе не помешал.
– Оливер… ты мне в окошко камни кидал.
– Да, точно, прости, это было грубо… – Он приподнимает руки, словно сдаваясь. Но уходить, по всей видимости, он не собирается.
– Хотел что-то?
Он качает головой.
– Нет. Вовсе нет. То есть, может быть. Типа того… да? То есть нет. То есть…
– Выкладывай давай.
Оливер опускает плечи и вздыхает.
– Хотел пригласить тебя на прогулку или типа того.
– Что, прямо сейчас?
– Ну, если ты не занята.
– Я занята. Вроде того.
– Оу…
Не думаю, что он рассчитывал на такой ответ. Он нервно оглядывается по сторонам.
– Прости, – извиняюсь я.
Оливер пожимает плечами.
– Да нет, всё в порядке. Пойду тогда домой…
Он начинает поворачиваться в сторону улицы, словно и в самом деле собирается уйти. Но не уходит. Он просто замирает на месте, в этой странной позе. Я жду. Ничего не происходит.
– Ты не уйдёшь, так ведь?
Он опускает голову. Выглядит несчастным.
– Мне правда нужно с кем-нибудь поговорить.
Оглядываюсь на стопку домашки на столе, а потом снова высовываюсь в окно.
– Ладно, хорошо. Сейчас спущусь. Только не шуми больше.
Оливер прикрывает рот и складывает из пальцев «окей».
Через несколько минут я спускаюсь на крыльцо, где меня уже ждёт Оливер. Руки он спрятал в карманы.
На улице темно, и, когда я выхожу в свет фонаря, глаза Оливера расширяются от удивления.
– Оу… эм, твоя рубашка… – Он заикается и делает шаг назад.
Сегодня прохладно, и на выходе из комнаты я бездумно накинула на себя клетчатую рубашку Сэма. Не думала, что Оливер заметит.
– Я не нашла свою куртку, – объясняю я, закатываю рукава и скрещиваю руки на груди, пытаясь отвести от рубашки внимание.
Какое-то время мы просто стоим.
– Так куда пойдём? – нарушаю тишину я.
– Просто погуляем, – отвечает Оливер. – Если это ничего.
– Это ничего.
Он улыбается уголком рта. В свете фонаря я могу разглядеть его получше: тёмные кудри словно уложены, никакого хаоса. Я всегда завидовала его волосам. Не может быть, чтобы они были такими от природы.
Оливер кивает в сторону ступенек.
– После тебя.
Молча идём вдоль уличных фонарей. Тут тихо: слышны только наши шаги по асфальту и редкий шорох шин проезжающих мимо машин. Оливер смотрит вперёд, взгляд его туманится. Не знаю, куда мы направляемся. Да и какая разница.
Проходит время, и я наконец-то спрашиваю:
– Мы говорить-то будем?
– Конечно, – отвечает он. – О чём ты хочешь поговорить?
Я останавливаюсь.
– Оливер… это ты позвал меня на прогулку.
Оливер застывает на дорожке, но не оглядывается.
– Так и есть. – Он проверяет, нет ли на дороге машин. – Нам сюда.
Он переходит дорогу, и я нехотя следую за ним.
Привычные кварталы остаются позади, и я понимаю, что у Оливера всё-таки есть план.
Он на меня не смотрит – просто продолжает идти. А потом вдруг подаёт голос.
– Ты о нём думаешь?
– Постоянно.
Оливер кивает.
– И я тоже.
Мы снова переходим улицу, прячась от городских огней. Оливер ступает на дорожку, посыпанную гравием. Понятия не имею, куда мы идём, но всё равно не отстаю, изредка проверяя, нет ли машин.
– Проверяла недавно его фейсбук? – продолжает Оливер.
– Нет, я и свой недавно удалила. А что?
– Так странно, – бормочет он. – Люди всё ещё пишут ему на стене. Словно он сможет это всё прочесть.
– И что пишут?
– Именно то, что и ожидаешь. – Оливер чуть выдвигает челюсть. – Терпеть этого не могу. Никто ведь больше вообще на фейсбуке не сидит, разве нет? Не помню, когда я в последний раз писал кому-нибудь на стене. И тут вдруг… он умер, и от записей не отбиться. Я все их прочёл. Такое ощущение, что они пишут не ему. А друг другу. Словно соревнуются в горе, понимаешь?
Я не знаю, что ему ответить.
– Люди справляются с горем по-разному. Не стоит обращать на это внимания.
– «По-разному» ли, если все так делают. – Он указывают на другую сторону дороги. – Туда.
Уже поздно, но я об этом не упоминаю. Мы оставили город позади, и я не знаю толком, сколько мы уже идём. Я редко захожу так далеко, особенно ночью. Но со мной ведь Оливер. И он тоже не хочет оставаться один.
Становится холоднее: дыхание вырывается из меня облачками пара. Но вот что странно – я совсем не мёрзну. Я иду со скрещенными руками и прислушиваюсь к шуму гравия под моими ногами. А потом Оливер вдруг резко останавливается, и я чуть в него не врезаюсь. И поднимаю взгляд – прямо на знак.
Даже в темноте крупные белые буквы отражают свет, и его прекрасно видно.
ВЫ ПОКИДАЕТЕ ЭЛЛЕНСБУРГ
Мы дошли до границы города. За дорожкой гравия, которая отделяет Элленсбург от всего остального мира, простирается трава. Воздух здесь словно замер. В небе можно различить звёзды. Я поворачиваюсь налево: над деревьями висит низкая луна, серебря чуть промёрзшую траву – поле похоже на море.
Оливер ставит ногу на линию границы. Я за ним наблюдаю.
Какое-то время он смотрит вдаль. Руки из карманов так и не вынимает.
– Мы с Сэмом часто сюда приходим, – с тоской произносит он. – То есть раньше приходили. До того, как он встретил тебя.
Оливер переводит взгляд на меня.
Я ничего не говорю, и он снова отводит взгляд.
– Знаешь… я так долго на тебя злился.
– За что?
– За то, что ты украла у меня лучшего друга, – отвечает он. – Я всегда был ревнивым малым, если честно. Он всегда рвался на встречи с тобой. А когда мы с ним тусовались, он только о тебе и говорил.