Пока мама вылавливает хлебные палочки из фритюра, я накрываю на стол. В зале работает телевизор – с выключенным звуком. Мама частенько оставляет его на фоне – говорит, так дом не кажется совсем уж пустым. За ужином она обычно рассказывает о странных теориях, которыми делятся в классе её ученики. Вроде того, что все мы живём в игре, а играет в неё двенадцатилетняя девочка на компьютере своего брата. Но сегодня – тихий вечер. Словно мы обе не можем выпутаться из паутины мыслей.
– Тебе сегодня письмо пришло, – наконец произносит мама. – Оставила на кухонном столе.
– Я видела, – отвечаю.
Это приглашение в Центральный университет Вашингтона. Пару дней назад мне уже присылали электронное письмо.
– И что там?
– Меня приняли.
Мама подмигивает мне.
– Джули, так что же ты сразу не сказала? Нужно отметить!
– Да это же так, ничего особенного. – Я накручиваю на вилку спагетти. – Туда все поступают.
Центральный университет – не первый выбор студента. Если у тебя нормальные оценки, то ты, скорее всего, поступишь. Я жду письма из Рида.
Мама прищуривается, глядя, как я ковыряюсь в еде.
– Знаю, это не тот универ, в который ты хотела бы поступить, Джули… – замечает она. – Но ты должна гордиться собой. Это отличная школа, пусть даже ты так не думаешь. То есть я ведь там преподаю, в конце концов. Не списывай нас так быстро со счетов.
Я поднимаю на неё взгляд.
– Ты права. Я ничего такого и не имела в виду. Просто… – Я вздыхаю. – Я не уверена, что готова провести ещё четыре года в Элленсбурге. Не такой у меня план. Вот и всё.
– И у меня этого в планах не было, – задумчиво протягивает мама, и за столом снова ненадолго повисает тишина. – Но я понимаю… Городок не пышет жизнью. Особенно в последнее время. И особенно для тебя.
Она опускает взгляд в стол, словно это помогает ей подобрать нужные слова, и продолжает:
– Может, это эгоистично с моей стороны, но я бы хотела, чтобы ты подольше здесь оставалась. Конечно, ты не будешь жить в Элленсбурге вечность, Джули, но… я надеялась провести с тобой время хотя бы до выпуска. До того, как ты уедешь.
– Я ещё никуда не уехала, – замечаю я. – Я всё ещё здесь.
– Знаю… – выдыхает сквозь зубы мама. – Но я ведь тебя почти не вижу. Это не твоя вина… но до тебя так сложно достучаться. Мы с тобой впервые за две недели вместе ужинаем. Между нами словно… связь оборвалась. Но, может, мне это только кажется.
Перевожу взгляд на лежащий на столе телефон, а потом снова на маму. Неужели в самом деле прошло целых две недели?
После смерти Сэма я постоянно ела в своей комнате. А с тех пор, как он ответил на мой звонок, я всё время провожу с ним. Вчера меня целый день не было дома. И позавчера тоже.
Меня затапливает вина… как же всё это выразить? Раньше я делилась с мамой всем. Но про Сэма я ей рассказать не могу. Ни о чём не могу рассказать.
– Прости. – Вот и всё, что срывается с моих губ. – Я не хотела тебя игнорировать.
– Да всё в порядке. – Мама улыбается уголком рта. – Мы ведь всё-таки сидим вместе. Спасибо… тебе за это.
Я буравлю взглядом тарелку. Надо больше времени проводить с мамой.
После ужина я помогаю ей с уборкой, а потом возвращаюсь в свою комнату. Борюсь с желанием позвонить Сэму, потому что меня ждёт домашка. Я наконец-то продвинулась в написании эссе по английскому, которое нужно сдать до следующей недели, и закончила работу по истории искусств. Голова у меня ясная, и сосредоточиться куда легче, чем раньше.
Может, всё дело в кристалле.
Юки сказала, чтобы я носила его с собой постоянно, поэтому я положила его рядом с подаренной Сэмом книжной подставкой и села за уроки. Иногда я бросаю на него взгляд и чувствую себя защищённой.
Сэм говорил, что я могу позвонить ему вечером. Вчера мы болтали весь день, и сегодня звонок будет коротким. Ну и ладно. Я просто хочу снова услышать его голос – пусть на несколько минут.
Мама сегодня решила заняться генеральной уборкой и шумит пылесосом, поэтому я выхожу на крыльцо. Дождь стучит по крыше так, словно в неё бросают мелкие камешки. Раньше в такую погоду мы с Сэмом частенько сидели здесь и наблюдали за молниями. Судя по всему, сегодня их тоже будет немало.
На улице прохладно, поэтому я накинула клетчатую рубашку.
Набираю номер Сэма.
Каждый раз, когда я слышу его голос в трубке, время словно останавливается. Для нас обоих.
– Этот звук… – Он замолкает и прислушивается. – Откуда ты звонишь?
– Снаружи. Я на крыльце.
– Дышишь воздухом?
Вспоминаю вчерашнее путешествие в поля и улыбаюсь.
– Среди прочего, – отвечаю. – Просто нужно было сделать перерыв, я совсем засиделась за уроками. Подумала, что нужно тебе позвонить. Я соскучилась.
– Я тоже по тебе скучаю. Бесконечно.
Голос Сэма согревает. Вот бы так было всегда. Вот бы мы с ним всегда могли говорить.
– Расскажи, как прошёл твой день. Как дела в магазине? Как там мистер Ли?
– Здорово было вернуться на работу. Там совсем как дома, знаешь? Мистер Ли в порядке. Он подарил мне записную книжку, совсем забыла рассказать. Она такая красивая, что в ней даже писать жалко.
– Значит, ты снова пишешь?
– Начала. Сегодня, по крайней мере.
Вот зачем он привёл меня в те поля. Чтобы вдохновить.
Я хотела сделать ему сюрприз, но у меня плохо получается держать некоторые вещи в тайне.
– Вообще-то, я пишу о тебе.
– Обо мне?
– О тебе.
Сэм смеётся.
– И о чём же?
– Я всё ещё пытаюсь нащупать нужную нить, – признаюсь я. – Я ведь только начала! Но мне нравится процесс. Давно я не погружалась в него с головой. Хочу написать о нас. Нашу историю. Начала с того, что записала парочку памятных дней. Виньетками. Осталось понять, как связать их друг с другом. Во что-то важное. Значительное.
– Рад, что ты вошла в ритм. И тем более рад, что попаду в одну из твоих историй. Наконец-то. – Он смеётся. – Для чего ты это пишешь, напомни-ка?
Я выдыхаю.
– Пока не уверена. То есть я просто решила попрактиковаться. Но если получится, то смогу подать текст в Рид. Судя по всему, если хочешь попасть на писательские курсы, то нужно и текст предоставить. Меня пока не приняли, и я не хочу спешить, но кто знает? Если текст выйдет хорошим, то попробую его издать. Или типа того. Поработаю, тоже опыт… Заканчивать вещи полезно. Вот как Тристан.
– А что Тристан?
– Я совсем забыла… его документалку покажут на кинофестивале.
– Оу.
– Он меня на премьеру пригласил.
Молчание.
– Здорово… для вас обоих.
Я склоняю голову, пытаясь понять, что это за тон.
– Для нас обоих? Я ведь ещё ничего не достигла. У меня только идея есть, никакой пока истории.
– Но у тебя есть время. Чтобы её написать. И оставить что-то после себя. Хотел бы и я после себя что-нибудь оставить.
– В каком смысле?
– В том, что я ничего не успел закончить, понимаешь? Не успел оставить свой след в мире…
– А что ты хотел закончить?
Сэм рвано выдыхает.
– Это уже неважно, Джулс… Какой смысл об этом говорить?
– Но, Сэм…
– Прошу тебя. Не надо мне было вообще об этом заговаривать…
Я думала, что новость о моей истории подбодрит его. Но вместо этого сделала только хуже.
Я пишу историю о нас. Не думала, что это пробудит чувства, о которых он даже говорить не хочет. И я меняю тему, как он и просил.
– Видела сегодня Оливера. Он по тебе очень скучает.
– Оливера? – В голосе Сэма проскальзывает улыбка. – Я о нём думал. Как он?
– Приносит тебе цветы, – говорю я. – Иногда сидит у твоей могилы, составляет компанию. Он в самом деле отличный друг.
– Мы же всегда были лучшими друзьями. Целую вечность.
– Он сказал, что любит тебя…
– И я его тоже. Он ведь знает.
Я порываюсь спросить его, что именно он имеет в виду. Узнать глубину этих чувств – вдруг я чего-то не знала. Но я молчу, ведь это неважно. Уже нет.
– Это первый раз, когда ты его видела после?..
– Нет, – оживаю я. – Мы уже несколько раз гуляли, вообще-то. Даже в кино ходили. На мюзикл. Спонтанно вышло.
– Я ведь вам говорил: у вас много общего.
– Я уже поняла. Стоило к тебе прислушаться.
– Значит, вы теперь друзья?
– Полагаю, что да. Надеюсь на это, по крайней мере.
– Рад, что вы наконец-то дали друг другу шанс, – говорит Сэм.
Я тоже рада. Вот только это случилось только потому, что мы тебя потеряли.
По крыше над крыльцом продолжает барабанить дождь. Совсем скоро мне нужно будет вернуться в дом. Но у меня есть вопрос, который жёг меня последние дни, и я не могу его не задать.
– Что такое? – спрашивает Сэм.
– Я хочу поговорить о звонках. О том, что мне надо хранить их в тайне. Я подумала… что будет, если я кому-нибудь расскажу?
– Если честно, Джули, – отвечает Сэм, – я не уверен. Но есть у меня такое ощущение… что это скажется на нашей связи.
Я какое-то время молчу.
– А может случиться и так, что… ничего не случится?
– Может быть. Не узнаем, пока не проверим. Но вдруг ты совсем не сможешь до меня дозвониться? Я не готов так рисковать.
Я с трудом сглатываю. Меня пробирает дрожь.
– Тогда я никому не расскажу. Продолжу хранить секрет. Не хочу тебя терять. Не сейчас.
– Я тоже не хочу тебя терять.
В небе сверкает яркая вспышка. Вдалеке звучит раскат грома.
– Что это было? – спрашивает Сэм.
– Кажется, гроза.
– С молниями?
– Судя по всему.
Когда живёшь в тени Каскадных гор, то только редкие грозы и могут оживить здешние сонные городки.
– Вот бы на них посмотреть, – протягивает Сэм.
– По звуку они довольно далеко.
Снова сверкает молния, на мгновение разрывая небо.
– Напомни-ка, как они выглядят?
– Как трещины во Вселенной, сквозь которую проглядывает другой мир.
– Может, так оно и есть.
– Может, на той стороне ты.
Ещё одна вспышка, снова грохот.