т. И мне неважно, что там обо мне судачат!
Тишина.
– Но я чувствую себя таким бесполезным. Я никак не могу помочь, – наконец произносит он. – Даже Мике. Представить не могу, что бы я чувствовал, если бы потерял её. Ты хотя бы можешь с ней увидеться. Может, тебе стоит сходить к ней? Поговорить лицом к лицу?
– Не знаю, станет ли она меня слушать.
– Сможешь попытаться ещё раз?
– Я хочу. Но каждый раз, как мы заговариваем, я… мне приходится скрывать от неё секрет. И она это чувствует. Эта тайна – как стена между нами.
– Так что ты планируешь сделать?
Сомневаюсь, стоит ли ему об этом сообщать. Я боюсь его реакции.
– Хочу рассказать ей о тебе. Может, это всё исправит. Думаю, она поймёт.
Сэм молчит.
– Думаешь, не стоит?
– Не знаю, Джулс, – произносит он. – Не хочу, чтобы с нашими разговорами что-нибудь случилось.
– Но ты ведь сам сказал, что, может, ничего и не случится, – напоминаю ему я.
– Может, и так. Но это всё равно слишком рискованно, не находишь?
– Значит, ты думаешь, это плохая идея.
Сэм снова задумывается.
– Думаю, тебе самой придётся решать.
Я смотрю в окно и пытаюсь понять, как же мне поступить.
– Иногда мне очень хочется услышать от тебя парочку ясных ответов.
– Прости. Но у меня их нет.
Глава двенадцатая
Ждать я не собираюсь. И оставлять всё так, как есть, с Микой – тоже. Меня съедает вина, и внимание моё снова рассеивается.
На подъездной дорожке у её дома лежат длинные тени. У гаража припаркован минивэн – значит, родители тоже дома. Надеюсь, дверь откроет её мама: каждый раз, когда мы с Микой ссорились, она выступала миротворцем.
Слышу шаги. На входной двери Мики куча замков и цепей, и я слушаю, как их все открывают, один за другим. Она приоткрывается совсем на чуть-чуть, и в щель выглядывает Мика. Через одну из цепей, которую не сняла.
– Ты чего тут забыла?
– Хотела поговорить.
– О чём?
– О чём угодно.
Мика молчит и просто смотрит на меня.
– Можно войти? – Я набираюсь смелости.
Мика, судя по всему, в самом деле размышляет над тем, могу ли я войти. Дверь закрывается, и я понимаю, что ответ, похоже, «нет». Но потом звенит последняя цепь, и дверь открывается снова.
Мика молча разворачивается, я снимаю обувь и следую за ней по коридору.
Над чайником на плите поднимается пар, и Мика выключает газ. Я замираю под аркой у входа в кухню. Мика заглядывает в шкафчик.
Что-то в этом доме изменилось… Я принюхиваюсь. Ладан?
Запах идёт из другой комнаты. И, раз уж Мика пока занята, я решаю разведать, что к чему.
В зале стоит деревянный шкаф, и там, на средней полке, стоит серебряная чаша, из которой поднимается дым. Рядом с ней устроилась тарелка с фруктами.
Я помню этот шкаф: он был в этом доме и несколько лет назад, а на нём – куча фотографий членов семьи Мики, которых я никогда не встречала. Она как-то упомянула, что это её предки. Знак уважения к мёртвым.
А потом я замечаю фотографию Сэма – раньше её здесь не было. Он в своей неизменной клетчатой рубашке, улыбается на фоне ясного неба. Меж лопаток холодеет, и я содрогаюсь. Иногда я забываю, что для всех остальных он совсем мёртв.
– Лучше я не нашла.
Я поворачиваюсь: в руках у Мики – поднос с чаем.
– Я про фотографию, – поясняет она. – Мы с мамой выбирали. Она сказала, он тут очень симпатичный.
Все слова застревают в горле, и я просто стою и пялюсь на фотку.
Мика опускает поднос на кофейный столик.
– Я как раз заваривала чай. До того, как ты появилась.
Мы устраиваемся на диване. Мика не спрашивает – сразу наливает мне чашку. Под её левым глазом всё ещё красуется синяк. Не такой ужасный, как я ожидала, но всё же.
– С хризантемами. – Мика кивает на чашку.
– Спасибо.
Я дую на чай, чтобы немного его остудить. С моего места прекрасно видно фотографию Сэма. Он словно бы за нами наблюдает.
И Мика… я замечаю, что она тоже скашивает на него взгляд.
– Лучше бы они спросили фотографию у меня. – Она качает головой.
– Кто?
– Школьная газета. Та, что они напечатали, мне совсем не нравится. Лучше бы спросили.
Я помню ту статью. И фото тоже – школьное. Сэму бы точно не понравилось.
– Эта идеальна, – подтверждаю я.
Мика кивает. И делает глоток.
– Мне очень жаль. Надеюсь, глаз скоро заживёт. Как это случилось?
– Одна из подружек Тейлор бросила в меня сумочкой, когда я отвернулась.
– Мне очень жаль, Мика, – повторяю я.
– Слепая удача. Но я в порядке.
– Я забыла тебя поблагодарить. За то, что ты за меня вступилась.
– Я сделала это не ради тебя. А ради Сэма.
Опускаю взгляд. Что тут скажешь?
Мика дует на своей чай и делает ещё один глоток. А потом, наконец, подаёт голос:
– Когда я услышала, что говорит Тейлор… и как она с тобой разговаривает… я сразу подумала о Сэме. О том, что бы он сделал, если бы был здесь. У него всегда лучше получалось с разговорами. Поэтому он всем нравился больше меня. И пусть его больше нет… Я постоянно жду, что он вынырнет из-за угла. Появится в двери. Я слышу шаги и думаю: вдруг я подниму голову и увижу Сэма. А потом вспоминаю, что его нет, и меня накрывает грустью.
Она опускает взгляд на свою чашку и продолжает:
– Знаю, ты не любишь о нём говорить, но я в самом деле очень по нему скучаю. Не понимаю, как люди могут так быстро… отпустить его.
– Я его не отпустила, – шепчу я.
– Но ты хотя бы пытаешься.
Я качаю головой.
– Это не так.
То было две недели. Мы говорили две недели назад, и с тех пор всё изменилось, потому что я снова могу говорить с Сэмом. Ах, если бы она об этом знала.
– Это неважно. – Мика поворачивает голову в сторону портрета Сэма. – Иногда мне хочется, чтобы я тоже перестала о нём думать. Я ведь…
Она замирает и переводит взгляд на лежащий на столике телефон.
– Знаю, это глупо, но я всё ещё читаю наш чат. Тот, где мы втроём переписывались. И иногда порываюсь что-нибудь туда написать, просто чтобы чат ожил, понимаешь?.. Но я не могу. Я боюсь, что никто из вас не ответит. А я не хочу остаться одна…
Голос её срывается, и я чувствую разливающуюся в груди боль.
Я удалила тот чат.
Я и не думала, что вместе с ним удаляю и Мику тоже. Нужно это как-то исправить, но слова тут не помогут.
Мика снова погружается в изучение своего чая, а потом шепчет.
– Пару дней назад… мама искала наши совместные фотографии для альбома и заметила, как сложно такие найти, потому что ты постоянно рядом. И тогда она решила сделать альбом про нас троих. – Она утирает слёзы рукавом. – Знаешь, когда это случилось… Когда Сэм умер… Я всё пыталась представить, как же мы теперь будем жить? Мы с тобой? Что мы будем делать? Я всё ждала, что ты мне напишешь, перезвонишь, придёшь ко мне домой, в конце концов. Но ты ничего не сделала. Ты даже видеть меня не хотела… И я потеряла не только Сэма. Вместе с ним я потеряла и тебя тоже.
Голос её дрожит от слёз, но она проводит рукой по лицу и продолжает.
– Пару дней назад к нам заглянула его семья. Мама всё никак не может свыкнуться с тем, что его больше нет. Постоянно проверяет его комнату, словно думает, что ей всё приснилось, или, я не знаю… Она как-то позвонила отцу, попросила помочь разобрать вещи Сэма, а потом передумала. И теперь в его комнате просто полно коробок. Она хранит их… на случай, если он вернётся.
На моих глазах тоже наворачиваются слёзы.
Я должна была их поддержать. Разделить их боль.
Я беру Мику за руку.
– Мика, прости меня. Нельзя было оставлять тебя одну. Я обещала, что никогда не забуду ни о тебе, ни о Сэме. Я всё ещё люблю его и думаю о нём каждый день.
Мика вырывает руку из моей хватки.
– А по тебе и не скажешь, – обвиняет она сквозь слёзы. – Кажется, что ты давно обо всём забыла и продолжаешь жить. Своей жизнью. У тебя новые друзья. Вы сидите в столовой и смеётесь, словно ничего не произошло. Словно Сэма никогда и не было. Ты хоть раз плакала по нему?
Вопрос ножом ударяет меня под рёбра. Как же я ненавижу, что она даже думать такое обо мне посмела.
– Конечно, – отрезаю я.
Если бы она спросила меня об этом в кафе, я бы не призналась. Но с тех пор я изменилась. Потому что вновь обрела Сэма.
Ах, если бы я могла ей об этом рассказать!
– Может, вам и кажется, что мне всё равно, но это не так. Конечно, я плакала, Мика. Но всё сложно. Ты должна понять…
– Я знаю, когда ты мне врёшь, Джули, – произносит Мика. – И когда ты что-то скрываешь тоже. И тогда в кафе ты мне не соврала. С чего ты тогда передумала? Просто так…
– Потому что кое-что случилось. Кое-что странное, – говорю я. – И я бы очень хотела всё объяснить, но не могу, прости. Ты должна мне просто поверить.
Мика осуждающе качает головой.
– Нет, Джули. Я устала от этого. Я больше не хочу, чтобы меня игнорировали.
– О чём ты?
– Я тебе сто раз звонила с тех пор, как Сэм погиб. И ты так мне и не ответила. Знаю, ты не хотела со мной говорить. Даже когда я в тебе нуждалась. Но ты всё равно ждёшь от меня слепой веры?
Мика мне звонила?
Опускаю взгляд на свой телефон и стараюсь вспомнить, видела ли я хоть один пропущенный.
Это всё Сэм. Его звонки.
Когда я разговариваю с ним, никто не может до меня дозвониться. Никто не может отправить мне сообщение. Вот почему я пропускаю всё это. Сэм словно бы стоит между мной и остальным миром. Между мной и Микой, о которой он так умолял позаботиться. А я даже не хочу перед ней объясниться.
– Это всё мой телефон… – выдавливаю я. – С ним что-то не так.
Что ещё я могу сказать? Как объяснить всё, не рассказав правды?
– Думаю, тебе пора, – фыркает Мика и отворачивается – разговор закончен.
Я так хочу ей всё рассказать. Чтобы она поняла, почему я так себя веду. Чтобы поняла: я не отпустила Сэма и… мне и не нужно этого делать. Ведь он так меня и не оставил.