Отметив грандиозные изменения, которые естественным образом происходят в возрасте около семи лет, Р. Штайнер описал те проблемы, которые могут возникнуть в случае раннего когнитивного обучения детей. Хотя и возможно ускорить развитие некоторых детей в определенных сферах, вмешательство в график природы может привести к негативным последствиям в других.
Когда вы обращаетесь напрямую к интеллекту и памяти маленького ребенка, вы используете энергию, которая в первые семь лет жизни необходима для физического развития. Те же силы, которые задействованы в этом развитии, позже используются для интеллектуальной деятельности. Должное внимание к данному фактору в ранние годы может заложить основу для здоровья на протяжении всей жизни. Очевидно, что ребенок в эти годы учится невероятно многому и развивается когнитивно. Р. Штайнер просто говорит о том, что родителям не следует обращаться к интеллекту напрямую, а лучше обучать посредством игры, основанной на подражании. Он поясняет: «У человеческого эмбриона глаза защищены, и внешний физический солнечный свет не должен участвовать в их развитии. В этом же смысле внешнее образование не должно влиять на формирование памяти до смены зубов. Если же мы просто будем подпитывать эти процессы и не пытаться давить дополнительно, то увидим, как в этот период свободно и сама собой развивается память»[215].
Некоторых детей можно научить читать до детского сада[216], и даже некоторых младенцев можно натаскать на то, чтобы они распознавали флеш-карточки. Но, основываясь на своих исследованиях в области развития мозга, Дж. Хили напоминает нам, что чтение и письмо связаны с языковыми способностями и умением внимательно слушать, понимать, что говорят другие, и умело выражать мысли. В книге «Растущий мозг вашего ребенка» она пишет: «Даже у младенцев можно выработать условный рефлекс связывать два вида стимулов, которые были представлены им несколько раз, но такой вид обучения для ребенка не имеет смысла, и во время него могут задействоваться не те участки коры головного мозга. В действительности, форсированное обучение любого типа может привести к задействованию нижних отделов мозга, поскольку высшие отделы, которые должны в это время работать, еще не развиты. „Привычка” использовать нижние отделы мозга для выполнения задач высокого уровня (таких как чтение) и получать инструкции, вместо того чтобы создавать смысловые цепочки, в будущем приводит к большим проблемам»[217].
«…Да, даже младенцев можно натренировать, чтобы они узнавали слова. Они, однако, не могут читать, обращаясь к богатому личному хранилищу языка и знаний, на формирование которого нужны годы. Большинство дошкольников также можно натаскать методом по типу стимул-реакция. Человеческий мозг может делать почти все что угодно, если задачу достаточно упростить и кто-то будет готов уделить этому необходимое время и вложить энергию. Однако эти нейронные связи могут быть непрочными. Чтение превращается в навык низшего уровня, и существует опасность, что оно останется на таком уровне всегда»[218].
Многие специалисты убеждены, что обучать чтению лучше в возрасте семи лет.
Дж. Хили отмечает, что дети, которые действительно одарены и рано учатся читать, ненасытны в своем желании учиться это делать. Их не надо обучать, и они инстинктивно формируют мыслительные и языковые связи. Эти дети обычно учатся сами, не получая уроков от родителей или старших братьев и сестер. У других детей, говорит она, могут возникнуть проблемы с чтением, «вызванные ранним форсированным обучением». Многие специалисты убеждены, что нормально учить читать необходимо в возрасте семи лет. Исследования в разных странах показали, что, когда пятилетних и семилетних детей обучают одинаковыми методами, семилетние учатся намного быстрее и с большим удовольствием, чем пятилетки, у которых вероятность возникновения трудностей с чтением выше[219].
Обычная практика давать детям детсадовского и преддетсадовского возраста заполнять рабочие листы и заставлять их переписывать уроки в тетрадь также осуждается большинством специалистов в сфере образования и психологами, занимающимися вопросами развития. По словам Дж. Хили: «От детей младше шести лет нельзя требовать, чтобы они переписывали предложения. Осмысленное списывание требует того, чтобы мозг был достаточно зрелым для интеграции нескольких форм обучения (необходимо смотреть, чувствовать, двигаться и иногда даже слышать слово). Маленькие дети могут списывать механически, но они, скорее всего, не используют нужные отделы мозга. Подождите. Детям этого возраста не следует сидеть за партами и выполнять академические задачи. Пусть их занятой мозг учится через действие, а не тренирует навыки нижнего уровня»[220].
Ж. Пиаже, Р. Штайнер и другие отмечали, что дети проходят через различные стадии в своем развитии и мышлении. Последние исследования в области мозга показали, что он развивается и видоизменяется. Основываясь на своих широких исследованиях, Дж. Хили пришла к выводу, что «незрелому человеческому мозгу не нужны попытки его „ускорить”. Тот факт, что это слово успешно используется в продажах технологий (компьютерных программ) для малышей, показывает, насколько мы не понимаем процессы развития в раннем детстве»[221].
В дополнение к тому, что раннее академическое образование может привести к перешагиванию через некоторые этапы развития и использованию нижних отделов мозга, оно может также сказаться на эмоциональном развитии. По словам Дж. Хили, «исследования показывают, что дети четырех, пяти и шести лет в классах с усиленной программой часто проявляют меньше творчества и склонны к тревожности и при этом не приобретают никаких преимуществ по сравнению со сверстниками. Маленькие дети в хорошо структурированных, ориентированных на игру школах развивают более позитивное отношение к обучению и, в конечном итоге, лучше осваивают навыки»[222]. Другое исследование показало значительное снижение творческих способностей даже после непродолжительного использования популярной компьютерной программы для обучения чтению[223].
Ценность дошкольного образования
Сегодня практически все дошкольники посещают детский сад, и 63 % родителей, согласно опросу, планируют отдать отпрысков в детское образовательное учреждение в возрасте четырех лет. Это примерно в четыре раза больше, чем в 1965 г., и эти показатели, скорее всего, вырастут еще, так как все больше школ и финансируемых государством программ становятся доступны для совсем маленьких детей. Семьи с достатком обычно могут себе позволить частные дошкольные учреждения, а дети из малообеспеченных семей участвуют в программе Head Start, хотя мест в ней недостаточно. По мере того как все большее количество штатов начинает финансировать хотя бы одну преддетсадовскую программу, дополнительные программы обучения не только становятся социальной нормой, но и вскоре начинают требоваться по закону. Когда З. Миллер, губернатор штата Джорджия, в 1992 г. впервые выступил с предложением о государственном финансировании преддетсадовских программ, его план не поддержали и назвали «няней за государственные средства». Но вскоре универсальная преддетсадовская программа штата Джорджия обслуживала 61 000 детей, и З. Миллер начал ратовать за ее обязательное посещение. Когда штат Нью-Йорк одобрил финансирование программ, участников которых отбирали в основном с помощью лотереи, это было сделано в целях обеспечения к ним всеобщего доступа. К сожалению, никто не оказывает поддержку, не говоря уже о финансировании, мамам, остающимся дома с детьми.
Почти четверть семей с малышами в возрасте до трех лет живет в бедности. И тенденция ранней институционализации детей укрепляется, поскольку реформа системы социального обеспечения способствует тому, чтобы мамы присоединялись к работающим бедным, а не оставались дома со своими маленькими детьми. Более половины матерей детей в возрасте до четырех лет работают хотя бы неполный день, поэтому у большинства малышей есть опыт общения с нянями или посещения дошкольных учреждений. Б. Уайт считает, что движение в поддержку финансирования государственных дошкольных учреждений на самом деле является результатом отсутствия качественных услуг по уходу за детьми – государственных или частных, потому что «в законодательстве нет предписаний, касающихся ухода за детьми, но есть предписания, касающиеся образования»[224].
К сожалению, никто не оказывает поддержку, не говоря уже о финансировании, мамам, остающимся дома с детьми.
Даже мамы, которым не нужно работать, ценят социальный опыт и обучение, которые обеспечивают их ребенку дошкольные программы неполного дня, и то, что у них освобождается утро и день, которые они могут посвятить себе или младшим детям.
Долговременные исследования, такие как, например, проведенное Фондом крупномасштабных исследований в области образования в Ипсиланти, штат Мичиган, показали, что дети, растущие в неблагополучных социоэкономических условиях, получают преимущества от посещения ориентированных на игру дошкольных учреждений. В рамках исследования вели наблюдение за 123 детьми с низким IQ из бедных черных семей, с четырех и до девятнадцати лет. Сравнивали группу детей, посещавшую дошкольную программу в Начальной школе Перри, за которой наблюдали обученные специалисты на дому, с группой, которая не получила никакого дошкольного образования. Те, кто посещал дошкольное учреждение, в дальнейшем проводили меньше времени в классах для детей с особыми образовательными нуждами, лучше учились в младшей школе и с большей вероятностью заканчивали старшую школу. А также среди них было меньше тех, кто получал государственную поддержку, кого арестовывали, или тех, кто забеременел в возраст