– Я еще маленький и выберу, раз ты не хочешь, – пришлось мне вмешаться, посмеиваясь над детьми, решила, что все будет честно.
– Празднуем мы достижения Юнаса, значит, он и выбирает и вообще Кьелл вот с удовольствием выбрал бы десерт, – не знаю, почему все чаще вспоминаю одного разноглазого.
– Я как-то видел такой торт, там еще сверху все такое белое и воздушное было… – задумалась, прикидывая, о чем он, а главное, смогу ли я такое сделать, просто мои кулинарные шедевры всегда ограничивались скудным набором продуктов, и сейчас я много экспериментирую, раз продукты есть, а вот торт я никогда не пекла, – Но если это сложно, то что-то другое можно, я не особо и хочу такой пробовать, – сразу пошел на попятную мальчишка, видя мое задумчивое выражение лица.
– Э нет, свое желание ты высказал, поэтому дальше мое дело, как это придумать и сделать, – я подмигнула и пошла домывать посуду, прикидывая, что же такое эдакое сделать.
А еще ведь надо приготовить что-то для прихода гостей из клуба, а там толпа женщин, которые только прикидываются, что на диете, а по факту, едят как не в себя. Еще потратила несколько часов на заготовки на завтра и даже испекла коржи для будущего торта, получились высокие и воздушные, будем надеяться, что это то, что надо.
Утром мальчишки убежали в школу, напоследок Юнас дернулся, чтобы обнять меня, как Дани, но смутился и выскочил быстрее за дверь, взрослый он, конечно, какими бы взрослыми мы не были, мама, она всем нужна. Ритуал с кормлением животных и чесанием их затянулся почти на час, звери категорически отказывались меня отпускать, а когда вас за кофту держит огромными зубами огромная кошка, сильно не поспоришь. Вот я и стояла, гладила их всех и рассказывала, как вчера все прошло, (я понимаю, что они мало что понимают из моего рассказа, но стоять в тишине не комфортно).
Как-то неожиданно после школы дети пришли не одни, а еще с пятью мальчишками, которые жутко стесняясь, напомнили, что я обещала им уроки рисования (вот и напасть мне на голову, говорила, Хелли, что скучно и времени много, ведь не работаешь сейчас, получай развлечения).
Ребят сначала всех усадила за стол, хорошо, что готовлю с расчетом на Кьелла, а ест он не мало, поэтому толпу мальчишек мне было чем накормить. Дети жутко стеснялись и отказывались от еды, но тут уже я уперлась:
– Кто не поест, учить того не буду, – это подействовало и вот они уже все уминают за обе щеки и с таким аппетитом они набросились на еду, что стало понятно - голодные. Хотя мальчишки, по-моему, всегда голодные, слишком много энергии они тратят.
Потом усадила всех в гостиной, бумага у них у всех была своя, а вот карандашами поделился Дани, он хоть и был самым младшим, но больше всех был рад общению. Быстренько вспомнила уроки живописи и начала рассказывать азы, предлагая рисовать яблоки, которые положила на стол. Правда, быстро кончился материал для натуры, а проще говоря, яблоки схрумкали, поэтому, посмеиваясь, положила еще. Детвора так старается, некоторые от усердия даже языки высунули, Дани в самой гуще увлеченно рисует, помогая соседям. Это было так заразительно, что я села чуть в стороне и стала рисовать быстрые наброски самих ребят, стараясь запечатлеть эмоции малышей. Не знаю, как малявки, а я за полтора часа их пребывания у нас получила массу светлых эмоций. После того, как ребята убежали вместе со своими первыми работами и каждый с моим наброском, я отправила своих детей делать уроки, а потом гулять на улицу, зря что ли в секторе Зима живем. После предложила Юнасу построить две башни, чтобы устроить снежные баталии, он на меня посмотрел, как на больную, но строить пошел. Дани, естественно увязался за старшим, рассказывая, как именно должен выглядеть форт и что надо налепить побольше снарядов.
Закончив приготовление ужина и завтрака на завтра, а также творожного печенья к приходу девчонок, пошла к своим детям. Поскольку вдвоем им играть было не так весело, Юнас Дани щадил, малыш хоть и старался, но до ловкости старшего не дотягивал, поэтому игра шла вяло.
– Генерал, примите в свой отряд! – прокричала я, подбегая к Дани и схватив первый снежок, запустила его в ничего не понимающего Юнаса, попала ему в грудь, он от такого даже шаг назад сделал, – Не отвлекайся, а то ты сейчас убит!
Вот с этого и началось веселье, Юнас, увлекшись моим энтузиазмом старался закидать нас с Дани, малыш визжал от восторга, я смеялась как шальная, бегая и уворачиваясь от снежков. В какой -то момент мы с Дани поскользнулись и упали в сугроб хохоча, Юнас проникшийся всеми выкриками про вражеские армии, подбежал к нам и потребовал сдаться в плен, на что мы с Дани синхронно выдали:
– А мы уже в плену! – после этого хохот остановить было просто нереально, правда, когда я посмотрела в сторону и увидела толпу детворы, выглядывающую на нас с любопытством я стала успокаиваться, но когда справа от нас суровый мужской голос спросил:
– Что здесь происходит? Как ты посмел ударить женщину, щенок? – столько гнева и еле сдерживаемой злости было в этом голосе, что веселье как рукой сняло, повернувшись на голос, увидела хмурого заросшего мужика с видом «не влезай – убьет».
Юнас мгновенно выровнялся по стойке смирно и побелел, не говоря ни слова, оценив вид сына и сурового мужика, быстро встала, отряхнулась, после чего задала свой вопрос:
– По какому праву вы так разговариваете с моим сыном? – позу попыталась принять уверенней, а то трудно быть суровой, дыша куда-то в районе груди и задирая голову.
– Женщина, я говорю не с тобой! – сразу хотела ответить «мужчина, мы тебя сюда и не звали», но вовремя прикусила язык, вспоминая, что означает это их обращение «женщина». Юнас, видимо, знает законы именования и обращения к свободным женщинам, потому что сжал кулаки.
– Вы пришли во двор к Ледяному, обратились с оскорблением к моему сыну и пытаетесь ко мне обращаться «женщина», а не сильно ли вы много на себя берете? – если честно, то в начале хотела поблагодарить за заботу, ведь он решил, что меня обижают и, извинившись, объяснить про игру, но сейчас передумала. Слишком хамоватый тип и смотрит как-то мерзко, кажется, что он аж кожи касается, а на мне ведь несколько слоев одежды, а все равно-бррр.
– Женщина, не ври, он не твой сын, он живет в доме Ледяного, молчи! – я ничего не понимаю, то мужики пылинки сдувают, то хамят, как не пойми кто. Я настолько отвыкла от хамства со стороны мужчин в этом городке, что и забыла, что бывают такие недомужчины и как с ними надо говорить.
– Значит так, это мой сын — это раз, нечего ему хамить и лезть в нашу семью и наши отношения. А два: быстро ушел из нашего двора и для тебя я не свободная женщина, у меня есть защитник!
– Это не на долго, у нас война и, стоит ему погибнуть, ты станешь свободной, – морда такая противная у него была, как и ухмылка.
– Ты вернулся, Гнус? – недалеко от нас стоял Вепрь и смотрел на моего оппонента чуть прищурившись, брови были явно сердиты, потому что хмурились очень сильно.
– Вепрь… – вот и поговорили.
– Ты уже отчитался в совете, а то я тебя не видел, – продолжает светскую беседу Вепрь и голос такой спокойный, а вот брови явно показывают все его отношения к ситуации.
– Только собирался, – буркнул мужик и, развернувшись, пошел в сторону дома советов, я тихонько выдохнула и посмотрела на Юнаса, тот продолжать сжимать кулаки и смотреть с такой яростью, что я за него испугалась.
– Он старшина, ты не имел права ему противоречить, а еще он сильнее, поэтому успокойся, – я непонимающе посмотрела на мальчика и, видя гневные пятна румянца на его щеках, совсем растерялась. Тут еще Дани взял меня за руку и чуть прижался к моему боку.
– Это что сейчас было? – ошалело спрашиваю хоть кого-то, кто знает ответ на этот, казался бы простой вопрос.
– Хелена, извини за это, ты сильно испугалась?
– Да я вообще не испугалась, по крайней мере, не успела, а вот что это было, и почему этот хамоватый тип так говорил с Юнасом?
Вепрь тяжело вздохнул и начал объяснять, оказывается, все будущие воины закреплены за старшинами, которым в случае мобилизации они подчиняются и Гнус один из них. Так получилось, что он очень долго пробыл в разведке за пределами города, и немного подзабыл, как можно обращаться к женщинам (немного подзабыл – это напрочь забыл элементарную вежливость).
– Я правильно поняла, что он так хамски разговаривал с Юнасом и это нормально? – Вепрь чуть смутился, брови выполнили непонятные па и он кивнул, теперь уже нахмурилась я.
– Юнас, ты очень хочешь быть закрепленным именно за этим старшиной? – парень ничего не ответил, только чуть пожал плечами.
– Воин не выбирает себе командира! – гордо практически рявкнул Вепрь, теми же интонациями моментально ответила:
– Зря!
– Поясни!
– Если старшина дурак, то следовать его приказам несовместимо с жизнью, и если начальство это не видит, то рядовые солдаты должны иметь право выбора, под чьим командованием работать.
– О, как, – на меня посмотрели из серии «что это тут баба говорит, ясно ведь, твое место у плиты», но я взгляд не потупила, а только в ответ хмуро смотрела, – прецедента не было.
– Будет! – хмуро буркнула я, потом спохватилась, – Спасибо, что вмешался, – мне благодушно кивнули и улыбнулись, я улыбнулась в ответ и также с улыбкой задала вопрос, не в бровь, а в глаз, – что с Ледяным, и что за история с его возможной гибелью? – брови Вепря прикрыли его глаза и он попытался сбежать.
– У меня много дел, подробностей не знаю, я пойду.
– Мама, не отчаивайся, – тихонько попросил Дани, дергая меня за руку.
– Он жив и с ним все нормально, – уже на ходу ответил Вепрь, быстро удаляясь от меня.
Я продолжала молчать, почему-то мне стало очень страшно за Кьелла, Юнаса и Дани. К мужчинам много требований, особенно в военное время и мысль, что мои мальчики могут уйти на войну, льдом сковывала все внутри. Уже ничего не хотелось, ни веселиться с детьми, ни встречать девушек, ничего, хотелось схватить детей в охапку и бежать отсюда, куда глаза глядят.