– Там одна старуха, с ней шесть худых парней и три малявки, не из наших, – я задумалась, лазутчики или беглецы?
– Хелли, что там? – Ингрид подошла так тихо, что я дернулась и схватилась за сердце: капец, война, все на нервах, а она подкрадывается.
Рассказав все, я решила рискнуть и подойти ближе, на мое предложение, что может им нужна помощь, все посмотрели, как на больную, мол, сами мы убогие, какая еще помощь нуждающимся, пришлось заходить, с другой стороны.
– Если их заметят, могут выследить и нас, – этот убойный аргумент сработал, и мы приняли решение выйти к ним, но запутать следы, чтобы в случае засады не подставить остальных.
Идти решили командой: я и Юнас, Ингрид остается за старшую, все дети и женщины при ней, в случае опасности уходят вглубь пещеры, детвора меня убедила, что они не заблудятся, я сомневалась, но вариантов-то все равно нет.
Местами пригнувшись, местами по-пластунски мы обошли компанию сзади и вышли за их спиной на тропу. Мне сразу бросилось в глаза, что это совсем не парни, а переодетые девчонки и все они были изнеможенные, а малыши уже не могли идти. А женщина явно была в состоянии, когда сдаешься и ложишься умирать, а не идешь дальше, но брела, поддерживая малышей. Вот они споткнулись, раз, другой, потом упал первый ребенок и тихонько заскулил. Я не выдержала:
– Подождите, – ох, это было соизмеримо тревожной сирене у норманн, в том смысле, что эффект произвело колоссальный.
Они дернулись, женщина кошкой в прыжке развернулась, могу поспорить, если ее попросить, она никогда такое не повторит, при этом она рыкнула какое-то слово и девчонки, схватив мелких на руки, ломанулись в рассыпную. Вот это тренировка!
– Они военные, – шепнул мне Юнас, я глянула скептически, серьезно: одна женщина, заморенные девчонки и три малыша, элитный отряд бойцов?
– Вряд ли, а вот то, что живут в постоянной готовности, это да, – я продолжала изучать женщину и то, что она молчит, не очень хорошо, придется мне самой, – извините, мы не хотели вас пугать, – я постаралась улыбнуться дружелюбно, но это сложно, когда на тебя, как на самого лютого врага смотрят.
– Не хотели бы, не напугали, – философски замечает она и медленно смещается к краю тропы, я надеюсь, она нормальная и не сбирается прыгать?
– Послушайте, мы не причиним вам вреда, – начинаю я и понимаю, она не верит, слишком тяжелая, видимо, была ее жизнь, что она теперь всех встречает, как врагов.
А значит, нечего с ней сюсюкать, она ни в жизни не поверит, будет искать второе, третье и еще неизвестно какое дно в твоих словах.
– Вы по этой тропе выйдете в поселок норманн, но сейчас это не лучшее место, – холодно обронила я и собралась уйти.
– Лучше, чем в лесу вокруг их купола, – буркнула в ответ старуха, хотя терзают меня смутные сомненья, что она именно старуха.
– Они не знают про прорыв через купол и про то, что поселок захвачен, – спокойно сказал Юнас, при этом медленно осматривая пространство вокруг нас, – они не убежали, они затаились, – объясняет для меня свое внимание к местному ландшафту.
– Кто прорвался?
– Воины короля, – кратко отвечает Юнас и упирается взглядом в кочку, – если выстрелишь, я ударю в ответ, – строго говорит он, а я продолжаю крутить головой, с кем он блин разговаривает?
– Не успеешь! – отвечает звонкий голос с той стороны, куда так внимательно смотрит мальчишка.
– Проверь, – пожимает плечами мальчишка и становится чуть удобнее.
– Нет, – командует женщина и Юнас удовлетворённо хмыкает, а я вот не увидела ничего, но тоже делаю знающее строгое лицо, – откуда вы? – с нами решили поговорить, какая честь.
– Из поселка норманн, – отвечаю и жду следующего вопроса, а он в любом случае будет.
– Вы бежали, – утверждает, а не спрашивает она, – мужчины с вами? – мне показалось или это надежда? Я замешкалась сказать, что нет, а вдруг они проверяли нас и нападут, а сказать да – могу спугнуть. Я стояла смотрела на женщину, которая в ответ изучала меня и не могла решиться.
– Из поселка смогли сбежать немного женщин и детей, мужчины в плену, – не знаешь, что сказать, скажи правду.
Она медленно осела на тропу и тихо заплакала, мгновенно со всех сторон высыпались ее сопровождающие и подскочили к женщине.
– Все пропало, шанса нет, простите меня… – шепчет она, а девчонки пытаются ее погладить по лицу, малыши начали всхлипывать, а я поняла, что надо это прекращать.
– Мы тут в пещере не далеко, пойдемте с нами, – Юнас выразительно посмотрел на меня, мол, ты чего? Но меня не услышали, у людей горе, они не готовы кого-то услышать, а меня не прельщает стоять тут на ветру, я и так замерзла вся.
Уверенно подхожу ближе, беру одного из малышей на руки (какой же он лёгонький и худенький, сердце предательски сжалось), второго беру за руку и спокойно говорю:
– Вставайте, мы отсюда уходим, поговорим в пещере, – на меня глянула колючими глазами одна из девчонок, как волчонок затравленный, но готовый огрызаться до конца, – хватит раскисать, вставай! – прикрикнула я на женщину и на меня посмотрели с ненавистью остальные девчонки, но надо отдать должное женщине, она как раз встала и склонив голову буркнула:
– Веди, – и то хлеб.
В пещеру мы зашли, а там гробовая тишина, мое сердце остановилось и застучала с дикой скоростью, неужели нас нашли и х захватили, убили…
– Ма, не белей, они спрятались в глубине пещер, – успокоил меня Юнас и прошел вглубь, а до меня наконец дошло, он меня “мама” назвал, пусть и урезанно до «ма», но все равно. Я улыбнулась счастливой улыбкой и повела гостей к костру.
Минут через пять пришли все, за ними Юнас сходил.
– Мы решили перестраховаться, – призналась Ингрид, садясь рядом, а Дани сразу прижался ко мне, с ревностью поглядывая на малышей, которые сгрудились вокруг меня.
– Сынок, возьмешь опеку над нашими маленькими гостями?
– Да вижу, что они совсем маленькие, тебя, мамуль, хоть не пускай в лес, вечно кого-то притащишь, – весело прокомментировал он наше пополнение и, пока я хмурилась, потащил «малявок» пить воды и смотреть пещеру. «Малявки» были не против и хоть и жались друг к другу, но быстро оттаяли.
– Меня зовут Хелена, – представилась я вновь прибывшим, за мной представились и остальные женщины, дошла очередь и до гостей.
– Мила, – представилась женщина, а девчонки, которые ее окружали сделали вид, что не поняли намека представиться.
– Девушки не воспитаны и не знают, что также надо представиться в ответ? – ох, не люблю я разговорить тоном аристократки, но придётся, иначе я так и не пробью их отчужденность и недоверие.
– Где ты видишь девушек? – вскинулась та, с черными глазами волчонка.
– Действительно, где я их вижу? Передо мной невоспитанные дети, которые изо всех сил стараются, чтобы их попросили уйти, вот только мне интересно, зачем это им? – девчонка вскинулась, видимо, собираясь сказать что-то колкое в ответ.
– Мика, хватит, – строго остановила начинающийся скандал Мила и тяжело вдохнув, решила рассказать нам их историю, – Меня в этом лесу знают, как травницу, – и я, присмотревшись, наконец, поняла, откуда ее знаю, действительно, видела несколько раз, вот только тогда она была статной женщиной, опрятной, строгой, но никогда не отказывающей в помощи.
– В баронство пришла армия, расположилась в лесу, часть в городке и начали вояки ожидать приказа к штурму. Народ уже привычный, на норманн войной ходят раз в десять лет, где-то на пару часов, а потом бегут как зайцы дальше некуда. Но в этот раз были солдафоны уверены в своих силах, во всех пабах трепались, что они с мощным оружием, которое наверняка победит соседей. Им, естественно, никто не верил, да и норманны никого не обижали, так что простому люду эта война и даром не нужна. Вот только барон наш все рвет когтями землю, мол, вырезать подчистую, напасть надо, привел священников, чтобы они всем рассказывали, что это богоугодное дело.
Армия стояла три недели, за это время солдаты от скуки выпили всю выпивку крепче компота и попортили кучу девок, селянки - бабы суровые, и чтобы мужей солдаты не поубивали, если те полезут разбираться, молчали. А эти все распалялись, стали к девчонкам приставать, да и…
Что «и» она могла и не говорить, мы взрослые люди, все поняли по ее недосказанности, все женщины посмурнели, смотрю Ингрид кулаки сжала так, что аж костяшки побелели.
– Мика сестру схватила, да подружку свою с младшими, да ко мне через лес начала пробираться, она мою ученица, поэтому и решили идти ко мне, чтобы укрыться.
– Один к Але все цеплялся, а ей только двенадцать, – вскинулась «волчонок» и посмотрела четко мне в глаза, я с трудом проглотила ком в горле, животные…
– Вот только у меня они укрыться не смогли, начались боевые действия, а моя сторожка слишком близко к норманнам была, вот ночью и подняла я детей и повела по тропе, надеясь пройти в поселок, под защиту, у меня тут есть друг… – она покраснела, ох как интересно, – он говорил, будет нужна помощь я смогу пройти сквозь купол, а он поможет.
– А как зовут, друга? – бдительно спросила Ингрид, вот же недоверчивые, или тут женское чутье, переживает, кто ходок.
– Вепрь, – совсем тихо призналась Мила и опустила голову.
Ох и густобровик, восхитилась я, тихонько хихикнула и переглянулась с Ингрид, у той на лице было написано: «да не может такого быть».
– Это просто прекрасно, – решила Ингрид и подвигала бровями, и вот после этого все как-то оттаяли.
– Мам, малыши есть хотят, – ребенок подошел ко мне и, заглядывая в глаза, выдал эту страшную тайну, – но стесняются и очень боятся, что их за это накажут. А у нас совсем ничего нет? – и столько надежды в его голосе, и самое ведь грустное, он не для себя старается, а для малышей.
– Прости малыш, мы сейчас что-нибудь придумаем, но пока только водичка, – я погладила его по щечке.
– Да я что, я привычный, а они маленькие, их жалко, – я вспыхнула, да он прав, это только здесь мы расслабились и начали нормально питаться, а до этого бывали и у нас плохие дни. Я смотрела, как сын пошел к малышам и что-то важно рассказывал, а мне хотелось сквозь землю провалиться.