Огненный дракон пытался отковырнуть хоть кусочек камня, но тот оказался на удивление твердым. Навир прошел чуть вперед, не отрывая взгляда от стены, а Рокаэль присел, ощупывая пол под ногами.
На мгновение все замерли прислушиваясь. Любой дракон мог несмотря сказать, где находится каждый их четверки. И легкие шаги впереди не принадлежали ни одному из них.
Глава 9
Девушка, вышедшая из‑за поворота, показалась видением. Бледным, удивленным и очень испуганным видением. Она замерла, словно приросла босыми ногами к земле, и беззвучно открывала рот. Дрожь, охватившая её тело, была настолько ощутима, что кожа Оливии покрылась мурашками.
Щеки, как будто измазанные сажей, отливали синевой при свете загадочного камня. Одежда висела на ней, и лохматые края некогда красивого платья подметали пол туннеля уже не один день.
— Не бойся, — Оливия первая сделала шаг вперед, обошла мужчин, изображающих из себя живые статуи, и остановилась. Девушка пятилась назад, а из широко открытых глаз выкатилась одинокая слеза.
Подняв руки перед собой, Снежная драконица подходила к девушке. Один шаг вперед Оливии — два шага назад девушки.
— Мы тебя не обидим, — Навир подошел ближе и девушка чуть не сорвалась на бег.
— Ты её пугаешь, — прошептала Оливия мужчине и взглядом попросила Рокаэля придержать всех, подумав про себя, что видеть глаза при разговоре — бесценно. Вроде бы такая малость, которую не ценишь, воспринимаешь как должное. Теперь Оливия с удовольствием заглянула в зеленые глаза и нашла в них поддержку.
Девушка была напугана и явно боялась мужчин. Это было очевидно не только для Оливии. Исключением был Навир. Он так и пытался присоединиться к снежной драконице в попытках успокоить девушку. Но застывшая на месте, она внимательно следила за движениями, а не за разговором. Пугливо дергаясь при малейшем взмахе рук, она опиралась рукой о каменную стену.
— Ты нас понимаешь? — в отчаянии воскликнула Оливия, осознав бесплотность попыток.
Девушка сжала губы и показала на камень. Олвиия не сразу поняла её жест, и скорее в нечаянном жесте дотронулась до камня и получила импульс. И не поверила сама себе.
Дотрагиваясь вновь до камня, она не сводила взгляда с девушки, но та лишь кивнула. Ладонь прикоснулась к шершавой радужной поверхности и в голове зазвучало:
— Кто вы?
От неожиданности драконица шарахнулась от стены и врезалась спиной в Рокаэля. Когда его руки сомкнулись вокруг её плеч, она почувствовала как мужчина мгновенно напрягся.
— Все хорошо, — Оливия торопливо пальцами разомкнула замок рук наставника и вновь прикоснулась к камню. — Если я правильно поняла, она общается через прикосновение к камню.
Тридцать четыре дня наедине с самой собой. Тридцать четыре дня испытания на прочность. Тридцать четыре дня без голоса и общения. Наказание за непослушание. Хорошо, хоть еду дали.
Справедливо? Оправдано? Милара так не думала.
Бесконечные хитросплетения туннелей перестали быть загадкой уже спустя неделю. Красота радужного камня перестала радовать глаза через две. А в нежной душе девушки нераспустившимся бутоном созрел бунт.
Приказы стали сыпаться на голову на следующий день, после смерти Закура. Гнома, подобравшего её в пеленках и спасшего от верной смерти. Милара исправно делала все, чтобы её не попросили, но с последним требованием она просто не могла согласиться. От одной мысли о браке с коротышкой её охватывала дрожь. И неважно, кем бы он ни был.
Гномья община решила сломить её. Они оставили девушку в заброшенных туннелях на два месяца для укрощения духа, однако только подстегнули внутренний протест. Милара никогда не сможет ублажать одного из этих снобов, с детства тыкающих в неё кирками.
Она была другая, и за это её не любили. Она была чужая, и за это её просто ненавидели.
Закур старался приобщить её к гномам, но девушка чувствовала их настоящее отношение и сторонилась контактов. Часто Милара мечтала родиться гноминей, но что‑то внутри все равно противилось такому желанию.
Гномы думали, что закрыли её. Одной из черт этого малого народца всегда была излишняя самоуверенность. Но только благодаря ей Милара нашла несколько выходов наружу, и давно бы уже убежала, если бы не было так страшно.
Нет, она и с Закуром выходила под голубое небо, но одной — никогда. Вырастивший её, как собственную дочь, гном, часто рассказывал и о мировом укладе, и о расах, но девушка так и не решилась сделать шаг навстречу неизвестному.
Она оправдывала себя, что надо вернуть голос. Вот тогда Милара бы решилась на побег. Девушка была уверенна, что о ней не особо бы и горевали. Скорее всего, даже вздохнули с облегчением. Ведь король Мирик после серии 'случайностей' запретил своим поданным вредить девушке.
Чувствуя себя бельмом на глазу общественности, Милара первое время получала удовольствие от одиночества. Но дни превратились в сплошную мрачную вереницу повторений, и девушка теряла надежду.
До этого дня.
Смотря на девушку, так похожую на себя, только со светлыми волосами, Милара впервые испытала чувство единства. Вот, такая же как она! Живая! Говорит!
Но трое мужчин за ней повергли девушку в пучину страха. Если маленький народец так зол, то, что же могут сделать эти огромные мужчины. Когда один из них, рыжий, как медь, сделал шаг вперед, все внутри Милары оборвалось. Она не слышала, что он ей говорил. Она видела только горящие глаза и грубые черты лица, и от этого ей хотелось кричать. И она бы это сделала, во всю силу своих легких… но не могла.
Гномы не церемонились с ней после смерти Закура. Щипки, пока гномини не видели, часто сопровождались сальными шуточками. Они не считали её достойной, и в тоже время Милара видела огонь в их глазах. Такой же, как у этого рыжего мужчины.
А вдруг, девушка не так добра, как кажется? Может, лучше сбежать и спрятаться? Они не смогут её найти, Милара была уверена. В искусстве пряток она была неподражаемая. Жизнь среди ненависти научит быть незаметной.
Но девушка, так похожая на неё улыбалась. Так открыто, что Миларе захотелось с ней поговорить. Она дотронулась до камня и знала, что если и девушка дотронется до радужной поверхности, то она сможет прочитать хоть некоторые из её мыслей. И сразу узнает, враг она или друг.
Мужчина за блондинкой, стоявший, словно сплошной монолит, вдруг пришел в движение, прижав к себе отпрянувшую от камня девушку, и угрожающе стрельнул в Милару глазами. Девушку прошиб пот.
Но мгновение спустя он разомкнул объятья и снова стал той самой серой стеной. Ни одной эмоции на лице. И это напугало девушку больше всего.
Третий мужчина держался в тени, но от этого не становился менее страшным. Неизвестность — зло. Милара давно это запомнила. И прикоснулась снова к радужному камню, чтобы понять, наконец, друзья перед ней или враги.
Она даже была готова навсегда отказаться от голоса, лишь бы выбраться наружу. И если люди перед ней могут ей помочь, Милара сможет обуздать внутренний страх и выбраться из этого кокона.
Надежда, что сородичи будут добрее, чем гномы, медленно распускала бутоны в сердце девушки.
Радужный камень был редким и высоко ценимым за свои свойства. Он мог передавать мысли на расстоянии. У правителя Мирика, говорят, была целая комната, а у некоторых зажиточных гномов девушка видала радужные камни в виде амулетов, и знала об их особенностях.
Разобрав один из заваленных ходов от скуки, она и не думала, что найдет собственный радужный туннель. Но сколько бы девушка не пыталась отковырнуть хоть маленький кусочек — все было бесполезно. Твердь оставалась твердью.
Желтой вспышкой радости в голове Милары отозвалось искреннее желание блондинки помочь. Она и правда думала о том, о чем до этого говорила. Но это только она. А что другие?
Вот так общаясь с помощью радужного камня, Милара попросила каждого прикоснуться к шершавой поверхности стен. Девушка больше всего на свете боялась услышать похотливые мысли, но сегодня судьба явно благоволила к ней.
И тот мужчина, похожий на стену, был искренен в своих мыслях. У него не было такого сильного желания помочь, как у девушки рядом с ним, но зато он вполне искренне беспокоился о ней. А, значит, просто не мог быть плохим человеком.
Рыжий мужчина нагнал румянец на бледные щеки Милары. Ничего чрезмерного, ничего навязчивого. Девушка даже была немного рада искренней симпатии со стороны мужчины.
А вот мужчина в тени медлил. И тем самым практически сподвиг Милару к побегу. Но потом девушка поняла почему. Он не думал о ней. Ему было все равно, оставить её здесь или взять с собой. Его волновала лишь она. Блондинка. Лив — так он называл её про себя.
Распутье. Покинуть привычный пузырь существования, дотронуться до хрупких стенок и вдохнуть воздуха? Или так и жить внутри, наедине с собой и на обозрении у чужого народа? Ответ для Милары был очевиден.
Девушка обвела вокруг опасных мест и провалов и показала выход наружу. Она с робкой улыбкой наблюдала, как трое мужчин и девушка с удовольствием подставляют лицо солнечным лучам, но сама не спешила выйти из тени туннеля. Страх вновь протянул свои корявые пальцы к ней.
Теплое солнышко, такое родное и близкое, ласково грело кожу. На душе было радостно после удушливого мрака темных туннелей, и Оливия не могла надышаться свежим воздухом.
— Иди сюда, — поманила она рукой Милару, застывшую у выхода.
История девушки, рассказанная через камень, была грустна и пронизана одиночеством. Милара приоткрыла завесу своей тайны только ей, но и этого хватило, чтобы Оливия смогла, не раскрывая подробностей, настроить мужчин на содействие. Они просто не могли бросить девушку на волю судьбы.
Милара несмело сделала шаг, еще один, а потом торопливо приблизилась к девушке, озираясь по сторонам, словно загнанный зверек. Она часто — часто дышала, а широко открытые ореховые глаза умоляюще смотрели на Оливию.