В итоге от переживаний есть я так и не смогла, хотя обычно старалась смести всё, до чего только дотягивалась — про запас.
Аршес вернулся ближе к вечеру, мрачнее шторма.
— Знаете что интересно? Нигде нет данных, сколько детей должно быть в вашем приюте. Даже в королевской канцелярии, хотя приют находится на попечении короны. Но данные туда либо никогда не поступали, либо были аккуратно изъяты. И я склоняюсь ко второму варианту. Мы сейчас проверяем, кто мог провернуть нечто подобное, но это в любом случае очень плохо, потому что задействованы роды или лица с очень высоким положением. Я хочу знать обо всех девочках, которых при вас переводили из приюта. И хочу, чтобы вы вспомнили все подробности каждого из случаев. Дальше, выпускницы. Вы были правы, Виола. Следов выпускниц нет нигде. За весь день мне не удалось найти ни одной. Такое ощущение, что выходя из ворот приюта, они просто исчезают.
— Допросите извозчика, — взволнованно предложила я. — Директриса всегда нанимала одного и того же извозчика, чтобы отвезти кого-то в город.
Неужели наши худшие подозрения получили основания? Фальту убили или похитили?
— Вы помните, как он выглядел?
— Да. Пожилой такой, волосы чёрные с сединой, довольно длинные, даже в косу их можно собрать при желании. Вечно взлохмаченный, одет обязательно в халат и отороченные мехом сапоги.
— В халат? — заинтересовался зайтан дознаватель. — Опишите этот халат.
— Плотный такой, я ещё всё время думала: как ему не жарко. Тёмный, с вертикальными полосками и серебристым поясом с кистями.
— Понятно, — глаза гайрона хищно сузились. — Что ещё? На чём он увозил девушек?
— На телеге… Нет, погодите. На повозке, — я неопределённо поводила пальцами в воздухе, пытаясь описать транспорт, но получалось плохо.
Я даже цвет не смогла вспомнить. Вроде, белый. И синий. И… чёрный?
— Не можете вспомнить?
— Словно оно как-то меняется в памяти…
— Пелена для отвода глаз. Не переживайте, с такой защитой никто не запомнил бы, как выглядит эта повозка. И этот мужчина каждый раз забирал девушек? Больше никто?
— Да, всегда он. Скажите честно, их похищали? Вы их ищете?
— Вероятно, похищали. Конечно, ищем. В первую очередь мы ищем директрису приюта. Мы уже выяснили, что она успела побывать в столице, обналичить все свои счета — чересчур внушительные для её должности, кстати, — и исчезнуть в неизвестном направлении. Другие дознаватели допрашивают её родственников и знакомых, но всё выглядит так, будто она заранее планировала такой исход. Побег хорошо скоординирован, не осталось никаких личных документов, дневников, ничего. В столице жилья она не имела, а здесь комната выгорела целиком. Мы сделали анализ, помещение специально обрызгали горючей жидкостью, видимо, чтобы полыхнуло наверняка. С её заместительницей та же история. А вот третья воспитательница — за́йта Иза́ки — даже не появилась в столице. И счетов на её имя никогда не существовало. Я подозреваю, что это лишь псевдоним.
— Она была не из Аберрии, это точно, — вдруг вспомнила я. — Ритана как-то назвала суп гастовым, так зайта Изаки прошипела, что если мы не любим гаст, то просто не умеем его готовить. А ещё у неё акцент был, но только если она нервничала. Она начинала «р» так тянуть. Например: «ах вы твар-рюшки подзабор-рные»…
— Хм, эрты так и говорят. Но что она тут делала? Далековато от родины.
— Мне она не отчитывалась. Хотя был как-то момент, я слышала их с директрисой разговор про проект. Изаки говорила, что они его закроют через два года или даже раньше, когда выпустится Цилаф. Я тогда ещё подумала: может, ослышалась. Причём тут Аливетта?
— Да нет, тут как раз всё логично. Сбежать Аливетта, по их мнению, не могла, а положение её достаточно высоко, чтобы в этот приют и на весь Айпагарр пригнать кучу проверяющих и создать проблемы. Судя по тому, что о ней рассказывают другие и не рассказываете вы, молчать Аливетта бы не стала. И властям так или иначе пришлось бы прислушаться.
— Кстати, последние три года, уже после появления Али, очень многих девочек стали переводить. Раньше как-то поменьше…
— Видимо, понимали, что сроки ограничены. А каких девочек они выбирали? Что объединяло тех, кто пропал, включая Трису?
— Возраст — точно нет. Происхождение? Вроде бы тоже нет: Мирмина была совсем деревенской девчонкой, а та же Хильда — она из аристократов, как Аливетта, это прямо в походке их всегда чувствовалось. Аливетта тоже учила меня так ходить, но без зеркала не сильно поймёшь — получается или нет.
— Получается, — вдруг подтвердил зайтан дознаватель. — И спину вы держите, как положено. И даже смотрите так… словно с жемчужиной во рту родились.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я за комплимент.
— Что объединяло тех девочек, что пропали? Думайте.
— Да ничего! У Трисы был редкий огненный дар. У Мирмины — провидческий, но очень специфический, она лишь брачные связи видела, но только если мужчина и женщина рядом стоят. Могла сказать, хороший у них брак выйдет или нет. Хильда умела плести сложные арканы. В приюте не разрешали, но в семье её учили. Она говорила, что могла семиуровневый аркан сплести, — сказала я, а дознаватель даже присвистнул. — А у Фальты никакого особенного дара нет, она и магесса-то слабенькая.
— То есть переводили и забирали тех, у кого редкий дар, а остальные доучивались до конца и тоже пропадали? Так получается?
— Получается так.
Дознаватель сощурился и внимательно на меня посмотрел.
— Виола, я хочу сделать вам предложение.
— Какое? — испугалась я на всякий случай.
Обычно со слов «я хочу сделать вам предложение» начинаются какие-то неприятности, а у меня их и так — хоть тазиком черпай.
— Как вы смотрите на то, чтобы помочь мне с расследованием? Я поделюсь с вами информацией, которую успел раздобыть, а вы скажете, что об этом думаете. У меня есть протоколы допросов ваших воспитателей. Ваш взгляд на вещи был бы мне очень полезен, кроме того, вы прекрасно осведомлены, как всё происходило на самом деле, и вас сложнее обмануть.
— Я, безусловно, хочу помочь вам в расследовании… если вы больше не будете меня смущать.
— А если буду? — весело вскинул брови гайрон.
«Тогда тем более!» — радостно отозвался внутренний голос.
— Боюсь, что это нанесёт вред моей репутации. Вы верно отметили в самом начале: я сирота, бесприданница и ничему толком не обучена, кроме как вышивать и кружева плести, что мне не нравится совершенно. Так что, кроме репутации, у меня ничего и нет.
— Вот как? Совсем ничего? А как же красота? Насколько я проверял, она ценится очень высоко, — весело спросил он.
— Возможно. Мне пока сложно судить.
— И как вы видите своё будущее? — спросил дознаватель. — К чему вы стремитесь?
«Обычно к тарелке с жареной птичкой, но ему нужно ответить что-то повозвышеннее», — подсказал внутренний голос.
— Я бы хотела выяснить, кто я. Понять, почему ничего не помню из прошлого. Найти родственников, если они есть. И да — узнать, что у меня за дар. Видимо, он не такой уж редкий, если мною директриса не заинтересовалась.
— Лично я пока у вас никакого особого дара не чувствую. И даже предрасположенности к какому-то направлению магии. Вы ощущаете склонность к чему-либо?
«Разве что к перееданию», — с сомнением протянул внутренний голос.
Аршес сел прямо передо мной и взял ладони в свои руки.
— Что вам нравится больше всего, Виола?
«Поесть, поспать, опять поесть. Если устала есть — отдохнуть. Если утомилась отдыхать — перекусить!», — подсказал внутренний голос.
Да что ж такое! Я же вроде неголодная.
Мне отчаянно хотелось ответить что-нибудь эдакое. Продемонстрировать таинственность и глубину, как положено героине романа о любви. Вместо этого я, судя по всему, демонстрировала натужный мыслительный процесс и вытаращенные глаза.
— Знаете что? — не выдержала я. — Мне нравится есть досыта, спать в тепле, ходить куда захочется и читать в удовольствие. На этом пока всё.
Вместо того чтобы возмутиться моей приземлённостью, зайтан дознаватель лукаво улыбнулся и протянул:
— Если туда добавить ещё хороший секс и поимку всяких мерзавцев, то получится мой список.
— Я никаких мерзавцев на голодный желудок ловить не буду, — сурово сказала я. — И тайны меня, конечно, интересуют, но вот если быть совсем уж честной, то не знала я столько лет, кто мои родные, и не развалилась, если надо — ещё потерплю.
— Знаете, Виола, вы правы. Ловить мерзавцев на голодный желудок — это совершенно неприемлемо. В таком случае предлагаю вам помочь мне в расследовании за еду. Обещаю кормить вас мясом, сыром, сливками, хлебом и сладостями.
«Ты же так растолстеешь! Ура! Надо соглашаться!» — завопил внутренний голос.
— А девочки? Что с ними будет? Меня весь день не выпускали из комнаты, я даже не смогла никого увидеть, спросить, как их дела…
Да, хороша гостиница, от тюрьмы ничем не отличается.
— Понимаю, мера неприятная, но и вы меня поймите — я оказался совершенно не готов к тому, чтобы заботиться о сорока восьми девочках, которые при этом норовят разбежаться в разные стороны, как тараканы.
— Не надо нас с тараканами сравнивать! — насупилась я.
— Э-э-э, согласен, сравнение не самое изящное, — кивнул дознаватель и попытался реабилитироваться в моих глазах: — Разбегаются, как… как… как…
— Бабочки? — предложила я.
— Да! Именно! Разбегаются, как бабочки, — с серьёзным видом закивал он, а я рассмеялась.
— Хорошо, я согласна работать за еду, но еда должна быть очень хорошая.
— Да, спать в тепле, ходить куда хочется и читать в своё удовольствие. Согласен на эти условия, если мы уточним, что ходить вам хочется за мной, а читать в удовольствие протоколы допросов ваших воспитательниц и прочие рабочие документы.
— А жалование? — робко пискнула я.
— Хорошо, пусть будет жалование. Какое вы хотите? — с любопытством спросил Аршес, наклонив голову набок.