– Конечно, не готовили – это же не основная операция. Не хватало нам вспомогательные планировать, как штурм Лувра. Всего-то надо было убить одного щенка. – Седой благообразный господин с досады шлепнул ладонью по столу и продолжил: – С другой стороны, видимо, мы сами виноваты – не следовало это дело поручать простому исполнителю. Не тому его учили.
– К сожалению, когда поступил приказ на операцию, никого другого у меня под рукой не было.
– Операцию… – седой господин сделал брезгливое лицо. – Честно говоря, не нравится мне это дело, противно мальчишку резать. Но уж больно Идальго на этом настаивает, а у этого мерзавца сейчас очень перспективная позиция. Да, очень. Так что хочешь – не хочешь, а помогать надо. Пожалуй, будет лучше один раз послать специалиста и забыть об этом навсегда. Как думаешь?
– С Острова вернулся Маэстро – может, направить его?
– Не слишком ли? Хотя… Только пусть отдохнет пару недель – заслужил. Такое привез! Я лично Его Величеству представление направил! Да, пожалуй, пусть съездит – не всегда же ему подвиги совершать. И пусть Зоркий ему поможет – мало ли что…
– А с Живчиком что?
– Ну уж это не ко мне, это, мой друг, вы сами… На что-то же он годен… Так что сами разбирайтесь – у меня своих дел хватает. А вот Маэстро поставьте срок – до Рождества. И задачу поинтереснее – пусть заодно всю эту семейку обгадит. И ему так веселее, и Идальго будет полегче.
Глава IX
И началась учеба, – нет – УЧЕБА! С занятиями такой интенсивности я сталкивался только однажды, когда после института год учился на специальных курсах в Минске. Тогда за год преподаватели умудрились вбить в нас такой же объем знаний, какой в обычном вузе давали за пять лет.
Та же методика сверхинформативных лекций и изматывающих семинаров, зубодробительных самостоятельных работ. И это в эпоху позднего Возрождения, барокко – эпоху неспешную, склонную к созерцанию и размышлению, когда создавались новые науки и направления в искусстве. Как, откуда здесь смог появиться такой потогонный конвейер по производству офицеров, работающий с эффективностью, достойной двадцать первого века? И почему он прижился только в этой Академии? Ведь по численному составу она является явно самой маленькой в стране – всего семьдесят пять курсантов, по двадцать пять на курсе. И далеко не все они пойдут в армию – представители высшей знати сразу уверенно заявляют, что лейтенантский патент положат к личным бумагам и навсегда о нем забудут. Однако и они пашут на занятиях, не давая себе ни малейшей поблажки.
Кстати, безусловным неформальным лидером нашего курса стал именно такой мажор – Филипп Шарль де Бомон сюр Уаз граф Амьенский, третий сын владетельного феодала. Первый по успеваемости, лучший фехтовальщик и кавалерист, именно у него шар силы окрасился в фиолетовый цвет. А выглядел… Одно слово – красавец, с лицом мужественным, как у бюстов римских героев. Высокий рост, широкие плечи, голубоглазый блондин. Вылитый образец истинного арийца.
Он сразу отмел всякие попытки общаться с ним как со знатным вельможей. Вместе с тем у него было врожденное умение становиться центром любой компании, делая это ненавязчиво и не принижая своим лидерством. А ведь в курсанты отбирали людей незаурядных, склонных к самостоятельности. Чтобы таких повести за собой – действительно талант нужен.
Естественно, сказанное не относилось ко мне. Просто потому, что неинтересно мне было с пацанами долго общаться. Это я выгляжу, как они, но прожитые годы никуда не делись, для меня пятидесятилетний де Ри – мальчишка.
А учиться было по-настоящему интересно. Особенно меня удивили занятия по боевой магии. Две пары в неделю, нечто среднее между лекцией и семинаром. Преподаватель, полковник де Мертен, постоянно расхаживая по тренировочному залу, объяснял, что и как делать – движения, заклинания (есть и такое), ментальные посылы, но вот результат его абсолютно не интересовал. Постоянно нахваливал меня, хотя я был единственным, у кого ничего не получалось. Вот вообще ничего. В точности, как и все, делаю какие-то жесты, что-то бормочу, морщу лоб, у всех результат – у меня ноль. Но преподаватель меня хвалит – ничего не понимаю. При этом по предмету даже зачет не предусмотрен, по крайней мере в первом семестре.
Все разъяснилось через два месяца, когда преподаватель впервые встал за кафедру и произнес речь.
– Курсанты, сегодня я намерен рассказать вам, пожалуй, единственное, что мы знаем о магии достоверно. И это – безусловно установленная зависимость между умением воспроизводить магию и видеть ее проявления. Способности к магии у всех людей различны, но в нашей академии разработано заклинание, которым по вашему желанию можно увеличить или уменьшить ваши возможности ее применения. Да-да, и уменьшить, постарайтесь придерживать свои эмоции. Потому что ничего не бывает даром. Мы можем поднять ваши способности творить магию. В пределе вы можете оказывать максимально возможные для вас магические воздействия, но расплатой за это будет полная утрата возможности их видеть. То есть атакующее вас заклинание вы гарантированно пропустите.
В течение двух месяцев вы смогли выявить свои сильные и слабые стороны. И, в соответствии с установленным в Академии порядком, для вас пришло время определиться с соотношением атакующих и регистрирующих способностей. Эту коррекцию можно провести только один раз в жизни и для дальнейшего продолжения учебы вы должны в этом вопросе определиться.
После проведенной коррекции для каждого будет разработана индивидуальная программа подготовки по моему предмету, рассчитанная до окончания обучения. Сегодня суббота, ровно через неделю вы должны мне доложить о принятом решении. Решение должно быть только вашим, можете посоветоваться с курсантами старших курсов, но обращаться за советом к кому-либо вне стен Академии категорически запрещаю под угрозой немедленного отчисления. На эту неделю вам запрещена любая переписка по любому каналу и в любом виде.
Вопросы?
Первый, конечно, у лидера:
– Скажите, господин полковник, а насколько максимально увеличивали силу ваши ученики и, если можно, к чему это привело?
– Хороший вопрос, курсант де Бомон. Максимально сила была увеличена до 90 % от возможной. Офицер в войне с Кастилией совершил подвиг, лично уничтожив взвод противника. Был убит первым же ответным магическим ударом. Затем, оставшись без командира, была уничтожена возглавляемая им рота. Господа, помните, что мы готовим не дуэлянтов, а командиров, на которых лежит ответственность за жизни подчиненных. Еще вопросы.
Тут уже включился я.
– Господин полковник, а были ли обратные ситуации? Решался ли кто-либо уменьшить свои возможности?
– Да, пятнадцать лет назад братья-близнецы де Пуан уменьшили свои способности один на десять процентов, сейчас он крупнейший специалист по магической медицине, второй на двадцать – через неделю он сошел с ума. Больше никто и никогда этот эксперимент не повторял. Поймите, мы все родились с магией, для нас она как воздух – попробуйте на двадцать процентов уменьшить количество воздуха вокруг вас – вы гарантированно умрете. Да, есть притча о святом Артемии Отказнике, человеке, который отказался от магии, ушел в монастырь и стал отшельником, впоследствии он был причислен к лику святых. Но мы из вас не монахов готовим. Вы все знаете, что есть обряд лишения дворянского достоинства, в ходе которого человека полностью лишают магии. Так вот, ни один из прошедших обряд не прожил более семи суток. Все либо умерли, либо покончили жизнь самоубийством. Поэтому я настоятельно не советую даже думать в сторону уменьшения своих возможностей. Все, на сегодня занятия окончены, впереди воскресенье и я желаю вам хорошо отдохнуть.
Да, интересный поворот. Значит, если сейчас я и так кидаю камни дальше всех, то потом смогу их за горизонт забрасывать? И сараи поджигать, чтобы сгорали за минуту? При этом о том, чтобы поджигать на расстоянии или кидать горящие снаряды, речь все равно не идет. Только камни, хоть ты тресни.
Ладно, об этом у меня еще будет возможность подумать, а пока надо убить свободное время. Пьянствовать с молодежью и шататься по борделям мне было категорически неинтересно. А попытка проводить выходной в праздности привела к плачевному результату – в ночь на понедельник я стал видеть сны. Жену, дочерей, разговаривать с ними… Наверное, я никогда от этого не избавлюсь, и слава богу, но утром же надо быть в форме, а у меня вся подушка в слезах, как у юной барышни.
Пришлось придумывать, чем себя занять. Нашел два дела.
Первое – мордобой. В Галлии в это время у простонародья вошла в моду драка за деньги, предшественник будущего профессионального бокса. Как и в моем мире в Англии, дрались мужики на потеху публики без перчаток и били чем попало и куда попало. Кроме паха и пальцами в глаза. Только, в отличие от Англии, здесь были врачи, которые выбитые зубы запросто выращивали и прочие травмы залечивали. Если, конечно, сразу не убьют и у бедолаги деньги есть.
А началось все случайно – сцепился в Клиссоне с каким-то мужиком, а он уворачиваться уклонами и нырками начал и даже попытался подсечку провести, кстати, достаточно грамотную. Когда он от нокаута отошел, стал я его расспрашивать, где он такой дури набрался? И выяснилось, что мужик – бывший кузнец, который молот забросил ужасно далеко, куда подалее, и теперь зарабатывает на тех самых боях. Получает в разы больше. Вот по его рекомендации я в этот бизнес и зашел. Не каждую неделю, но один-два раза в месяц по воскресеньям стал ездить в Нант кулаки чесать.
А что – двадцать пять километров для бешеной собаки и курсанта не крюк. Утречком на лошадь сел, к девяти часам приехал, подрался, подлечился, а вечером назад. И ночь уже точно спать без сновидений. Плюс неплохой доход. У меня тысяча экю, которую барон перед отъездом из замка дал, практически нетронута. Кроме того, из поместья деньги высылали, но немного, баронесса явно опасалась, что ее милый ребенок в загул ударится. Так что запас есть, но это деньги не мои, не привык я за чужой счет жить. А с боев – мой честный заработок.