Через день, после отсыпания на год вперед и кормления на убой, мы выезжали из Клиссона. Во внутреннем кармане моего колета была спрятана Голубая Звезда – ее никому не оставишь, только я могу брать ее в руки безопасно для жизни.
Во дворе на шею бросилась заплаканная Сусанна:
– Жан, миленький, не уезжай, я не хочу, чтобы ты уезжал, почему ты опять меня оставляешь?
Я поднял ее, поставил на скамейку так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
– Прекрасная дама не должна плакать. Виконтесса забыла, чему ее учила мадам Жанетт. После лета наступает зима, после дня ночь, мужчины всегда уезжают по своим мужским делам, а женщины их ждут. И поэтому наш мир живет.
– Я всю жизнь буду ждать тебя! – Сусанна уверенно топнула ножкой.
– Ни в коем случае. Прекрасная Дама должна в положенный срок выйти замуж, воспитывать детей. Но если в ее сердце останется уголок для верного рыцаря, он будет счастлив.
– Ты всегда будешь в моем сердце. До встречи! – и она по-детски крепко обняла меня.
– До встречи, виконтесса. И не надо плакать, надо верить. Помнишь:
Осенью в дождливый серый день, —
напел я.
Проскакал по городу олень, —
все еще всхлипывая, подхватила девочка.
Он летел по гулкой мостовой
Рыжим лесом, пущенной стрелой, —
с этими словами я вскочил в седло, а голос Сусанны окреп. И сквозь топот копыт я слышал песню, которую когда-то пели мои дочки. А значит, все у меня получится! Не может не получиться!
Вернись, лесной олень,
По моему хотенью,
Умчи меня, олень, в свою страну оленью.
Где сосны рвутся в небо,
Где быль живет и небыль,
Умчи меня туда, лесной олень.
И дальше все действительно прошло, как задумывалось. Всю дорогу из замка у меня развивалась жесточайшая депрессия, караул дважды едва успел предотвратить попытки вскрыть себе вены.
В Сен-Бриё мы встретились с возвращавшимися в Клиссон однокурсниками, которые упросили де Ри разрешить им сопроводить наш отряд в Марле. Такое поведение, строго говоря, идущее вразрез с принципами дворянского чванства, меня растрогало, но депрессия есть депрессия, поговорить с товарищами я не мог.
А вскоре после выезда из Сен-Бриё мой конь резко повернул в сторону и помчался к отвесному обрыву. Коня успели перехватить, но мне удалось соскочить, добежать до края и на глазах де Ри, де Фонтэна, всего курса и солдат охраны броситься с огромной высоты в бушующее море.
Подбежавшие увидели только тонущий в бешеных штормовых волнах желтый форменный плащ и плавающую на поверхности шляпу с красным страусовым пером.
Таким образом, история юного барона де Безье была завершена.
А такие мелочи, как скрытый уступ в месте прыжка, заранее приготовленная страховочная веревка и камень, который был завернут в ярко-желтую дешевую ткань – какое они имеют значение для будущих поколений? За период штормов соленая вода разъест краску, так что даже если кто эту тряпку и найдет – мало ли чего в море находят, со мной ее точно не свяжут. Все, де Безье больше нет, а есть некий безденежный, безработный и беспаспортный господин, который еще только должен превратиться в сержанта Ажана.
Для начала пришлось превратиться в бедного, но гордого дворянина неясного происхождения, каких много шатается по дорогам Галлии. Необходимые для этого дешевая шпага, сотня экю и берет с пером непонятной птицы, видимо вороны, были припрятаны мною заранее, еще при подготовке места для «самоубийства».
Осталось перетерпеть ночь под открытым небом, укрывшись от ветра в скальной расщелине, и с рассветом, обойдя Сен-Бриё стороной, пешком направиться к городишку Монконтур, удачно расположенному в стороне от дороги на Ренн, по которой направились мои однокурсники. Там за пять экю я приобрел некое подобие кобылы, своими статями и мастью навевавшую воспоминания о знаменитом коне д’Артаньяна. А я ведь теперь и есть д’Артаньян!
До Анже добирался, стараясь не выезжать на главные дороги, остановился в «Луаре» и проторчал там две недели, ссылаясь на нездоровье. Заодно был прекрасный повод не выходить в город. Так что до приезда де Ри я превратился в любимого жильца, приносящего хозяину этого отеля небольшой, но стабильный доход. А в один из вечеров, ужиная в гостиничном трактире, я услышал от заезжего менестреля хит сезона – «Балладу о Черном бароне и жестокой Хранительнице»! Пусть я не смог отомстить сам, но за меня все сказало искусство. Отныне в глазах народа никто из Хранителей не безгрешен, а значит, у погибших в Браме есть надежда на справедливый суд.
Крайний разговор с начальником Академии был кратким и сугубо деловым. С этого момента я стал сержантом Жаном Ажаном восемнадцати лет от роду, выходцем из захолустной окситанской деревеньки, в соответствии с предписанием, направлявшимся в Пиренеи для дальнейшего прохождения службы в пограничной крепости Сен-Беа. Свое оружие – боевую шпагу, рапиру, сабли и лук, я взял. Боевая подготовка – Тайна Академии, не проколюсь. А мало ли чему там солдат учат – не зря же я в спарринг-партнеры самому коменданту послан. Деньги есть, целых триста экю, да еще зажиленные амулеты кастильских магов с собой. Будет время – попробую в них разобраться. В соответствии с контрактом сержанта Ажана, мне предстоят два года спокойной службы в тихом захолустном гарнизоне, а дальше что-нибудь придумаю. Погода сухая, солнечная, природа великолепная и вообще жизнь прекрасна!
И на пустынной дороге иномирной Галлии, на русском языке я во все горло запел разухабистую французскую песню:
Хоть мужа моей мамы
И должен звать я папой,
Скажу, любви ко мне он не питал.
Однажды добрый дав пинок,
Меня он вывел за порог
И, сунув мелкую монету, заорал:
Проваливай ко всем чертям,
Иди живи как знаешь сам.
Ну что ж, Фанфан, вперед Фанфан
По прозвищу Тюльпан!
Да, черт возьми, вперед Фанфан
По прозвищу Тюльпан![35]
Post scriptum
– Приветствую вас, господин ректор. Мы желаем проконсультироваться по вопросам Высшей Магии. Не могли бы вы уделить нам несколько минут вашего драгоценного времени?
– Я к вашим услугам, сир.
– Каким заклятием и кто всего за месяц смог сделать из Кавалера Голубой Звезды негодяя, недостойного носить рыцарское звание?
– Сир, направляясь к вам, я знал, о чем вы хотите говорить. Уверяю вас, я лишь выполнил требование герцога де ла Герр, переданное его дочерью.
– Герцог требовал моим именем? Я не ослышался?
– Лишать дворянства может только король, а раз он требовал… Я был убежден, что вопрос с вами согласован!
– Убеждение – это хорошо. За свои убеждения еретики идут на костер, святые мученики за них шли в клетки с дикими зверями, а ты на что готов за свое убеждение?
– Сир, вы знаете, я всегда был вашим преданным слугой!
– А в результате преданным оказался я! Это я теперь не могу выйти к своим солдатам и говорить с ними о славе и наградах, потому что именно я убил своего кавалера! Да, не ты, а я! И именно мне не верят мои солдаты! Все враги Галлии не смогли вбить клин между мной и армией, это оказалось под силу только тебе!
Король замолчал, видимым усилием воли взял себя в руки и подчеркнуто спокойным голосом продолжил:
– Мы приказываем тебе и четверым твоим подручным, участвовавшим в этом гнусном обряде, в течение недели покинуть Галлию и никогда более не пересекать ее границ. Если мы когда-нибудь, по любому поводу, услышим хотя бы об одном из вашей пятерки изменников, это будет означать ваш смертный приговор. И поверь мне, он будет приведен в исполнение, чего бы это ни стоило нам и нашей стране. Вон отсюда!
– Ваше сиятельство, он действительно мертв. Было проведено самое тщательное расследование, все подтверждает, что он покончил жизнь самоубийством, как и все до него. Сроки, характер поведения – он до рокового прыжка дважды пытался перерезать себе вены – все полностью вписывается в картину поведения лишенных дворянства. Все свидетели прошли через заклятие правды, их показания совпадают в мельчайших деталях.
– Это хорошо. Плохо, что моя дочь вообще втравила нас в эту историю. Можно ненавидеть Галлию, можно и даже нужно ненавидеть ее короля, не допускающего нас до правления страной, но нельзя давать черни повод презирать нас. А ведь мы с тобой так и не знаем, почему этот клиссонец ее ударил! Кавалер Голубой Звезды, человек, выдержка которого не подлежит сомнению! Что она сделала, чтобы он пошел на такое?
– Не судите ее слишком строго, молодость всегда хочет получить все и сразу.
– Если бы! Я не могу понять, что ей нужно – денег, власти? Лилиан – одна из богатейших невест королевства, власть у нее обязательно будет, все-таки она моя дочь. Но куда она исчезает на каникулы, чем занимается, что это за странные увлечения?
– Ваша дочь – один из сильнейших магов, ваше сиятельство, уследить за ней мы не в силах. Возможно, всему виной зеркало, что стоит в подвале замка. Если герцогиня нашла к нему дорогу, то…
– Ты хочешь сказать, что она научилась им пользоваться? Не дай бог, это была бы плохая новость. Секрет этой семейной реликвии утерян, и я не желаю, чтобы его нашли.
– Может быть, просто уничтожить зеркало?
– Невозможно. Не спрашивай почему, просто этого делать нельзя. Кроме того, само зеркало – всего лишь вещь, все зависит от того, как его используют люди. И зачем. А зачем это Лилиан? А мне уже несколько лет, как мне не удается с ней поговорить. Не о делах и учебе, а о ней самой.
– Девушки ее возраста зависят от мнения авторитетов. Вы не пытались поговорить с ее друзьями, монсеньор?