– Да, Дим, – поддержала его Ванда, – мы с Егором это прекрасно понимаем. И даже понимаем, почему нас ещё не выкинули из твоего круга общения. Молчи, – она подняла руку, когда увидела, что я хочу возмутиться. – Мы, правда, понимаем и не возражаем. Но, Дима, ответь нам, почему мы должны страдать вместе с тобой в то время, когда из тебя будут лепить аристократа, великолепного бойца и сильного мага? Нам, зачем всё это нужно?
– Меня одного им мало. Эта коалиция маньяков-садистов любит измываться над невинными подростками, – буркнул я.
– Нам это нужно, хотя бы для того, чтобы удовлетворить своё любопытство, госпожа Вишневецкая, – в столовую вошёл Эдуард, сходу перебив меня. Увидев, что Ванда сидит, он занял своё место за столом. – К тому же, почему вы так уверены, что подобные навыки не пригодятся вам в дальнейшей жизни?
– Ну, как вам сказать, почему-то у меня мелькают подобные мысли, – тихо проговорила Ванда.
– Выбросите их из головы. Подобные мысли мешают думать, а это вредит процессу обучения. Тем более, если вы правильно распределите приоритеты, то предложение Громова для вас станет очень перспективным и выгодным. – Сказал Эд, пристально глядя на Егора. – Это очень хороший шанс подняться по социальной лестнице, начиная свою карьеру сразу в структуре Государственной Службы Безопасности. А там все навыки, которым мы будем вас обучать, пригодятся. И далеко не в качестве теоретического материала. Вы же не думаете, что, работая на Громова, вы, например, не окажетесь на каком-нибудь великосветском приёме? Или вам не нужно быть хорошими бойцами, даже если будете трудиться на благо страны в отделе аналитики? – он всё это время не сводил пристального взгляда с Егора, которому явно с каждой секундой становилось всё более неуютно.
Это была его мечта – выбраться из своей деревни и достичь чего-то большего. Теперь остаётся только проанализировать, взвесить все за и против, и уже, наконец, решить, чего именно он хочет. Я был, наверное, впервые согласен с Эдом. На Ванду я даже не смотрел. Ей пока всё это было неинтересно.
– Так и чего вы стоите? У нас здесь не шведский стол, а накрыт классический завтрак, – мы с Егором переглянулись, и молча сели за стол. – В приборах для завтрака сложно запутаться, – Эд усмехнулся.
Вот же гад, знает ведь, как мы в школе ели. Хорошо ещё, что нам разные блюда на разных тарелках давали, а про то, что есть приходилось одной ложкой и вилкой речь уже не шла.
– Иван Рокотов говорит, что нужно вообще не думать, – я с тоской смотрел на тарелку и разложенные вокруг неё приборы. Их, конечно же, было не восемьдесят пять, но всё равно, на мой взгляд, очень много.
– И он прав, на первых этапах так действительно лучше, но потом мозг лучше всё же включить.
– А почему его здесь нет? – я поднял взгляд на Эдуарда.
– Иван встаёт очень рано. И, соответственно, завтракает раньше, чем мы. Поэтому-то мы с ним не успели пересечься, чтобы сразу прояснить это недоразумение по поводу твоего исчезновения. – Поморщился Лазарев.
– Угу, недоразумение. Вот, значит, как это называется. Ну хоть не нелепая случайность и то хлеб, – я уже смирился с тем, что или останусь без завтрака, или начну позориться прямо с утра пораньше.
– Вы не голодны? – голос Эда звучал мерзко жизнерадостно. – Жаль, этот омлет повару явно удался.
– А может хватит уже над нами издеваться? – я всё-таки не выдержал. – Тебе не кажется, что перед подобными демонстрациями нужно, например, лекцию прочитать?
– Нет, не кажется, – в голосе Эдуарда прозвучали стальные нотки. – Я не категорически против лекций, теоретический материал знать необходимо. Но считаю, что большинство навыков необходимо отрабатывать именно на практике. Я здесь сижу не просто так. Я сейчас ваш инструктор, а вы мои ученики. Вы видите, что я делаю, и у вас есть язык и прекрасно развит голосовой аппарат, чтобы спросить, если что-то непонятно. А сейчас, Дмитрий, ты просто тратишь наше общее время.
В итоге позавтракать нам всё-таки удалось. И я даже запомнил, какие из столовых приборов для чего предназначены. Под конец завтрака в столовую вошёл Гомельский. Вот кого я явно не ожидал увидеть здесь с утра пораньше.
– Приятного аппетита, – улыбнулся он. – Ваше высочество, Дмитрий Александрович, я могу с вами поговорить наедине. Это касается нашего вчерашнего разговора.
Мы с Эдом переглянулись и вышли из-за стола, сразу направившись в кабинет отца. Окон здесь не было, да и сама защита этого помещения не позволяла им появиться. Поэтому здесь всегда царил почти интимный полумрак, создаваемый светильниками, большая часть которых была расположена на стенах.
– Я могу поинтересоваться, что на вас надето? Вы собираетесь на карнавал и примеряете тогу римского патриция? – Спросил Гомельский, окидывая меня внимательным взглядом.
В ответ я только глаза закатил и сел в Сашино кресло. Эдуард с Гомельским расположились за столом, и молча подождали, пока Гомельский вытащит из своего портфеля стопку бумаг. При этом поверенный продолжал бросать на меня недоумённые взгляды. И почему я не надел тот спортивный костюм, что привёз для меня Рокотов?
– Не думал, что вы так быстро подготовите все необходимые документы, – сказал я, наблюдая за Гомельским.
– Мы Первый Имперский Банк. Все запросы от нас в любые организации проходят вне очереди и на них отвечают максимально быстро. Но нам всё-таки потребовалось довольно много времени, чтобы подделать некоторые документы и пойти на соответствующие уступки, – поморщился Гомельский.
– Например? – я заинтересованно подался вперёд.
– Начнём с самого начала. Нам нужно было тщательно проработать легенду, чтобы ни у кого не возникло ни единого вопроса. – Артур Гаврилович замолчал и бросил настороженный взгляд на Эдуарда. Мне показалось, или он действительно пытался хотя бы на секунду отсрочить неизбежное?
– Мне стоит начинать нервничать? – довольно холодно полюбопытствовал Эд.
– Нет, с чего вы взяли. – Гомельский так натурально удивился, что я сразу ему не поверил. – Вашу легенду мы изложили на бумаге, поэтому после того, как я всё объясню, вы её сможете более тщательно изучить в спокойной обстановке.
– Хм, – Эд неопределённо хмыкнул, но развивать мысль не стал, и Гомельский продолжил.
– Казимир Артёмович Пастель, как мы с вами решили, по легенде является вашим биологическим отцом. Но в официальном браке с вашей матерью Еленой Антоновной Мышкиной не состоял. Поэтому вы воспитывались вдали от отца. Казимир Артёмович вас, всё-таки признал и честно оплачивал ваше содержание. Но в одиннадцать лет вы остались сиротой. Так иногда бывает, – Гомельский развёл руками, а потом сразу же протянул Эду какую-то бумагу. – Вот свидетельство о смерти вашей, хм, матери. Оно настоящее, но имя женщины и её личность, разумеется, нет. Историю вашей жизни я пересказывать не стану, но коротко скажу, что вы жили вдали от Твери в Сибири, в глухой деревне. Здесь написано всё подробно. – И он протянул опешившему Эду тонкую папочку. Эдуард взял документы и немного отрешённо пробежался глазами по написанному.
– Это шутка? – после небольшой паузы Эд задал вопрос невозмутимому Гомельскому.
– Нет, это проработанная нашими эрилями легенда, – спокойно ответил Гомельский.
– Я могу взглянуть? – спросил я с любопытством. Мой поверенный лишь повёл плечами, но вразумительного ответа не дал.
– Если позволите, я продолжу. – Наконец, произнёс Гомельский под пристальным взглядом Великого Князя. – После смерти вашей матери служба опеки обратилась к вашему отцу Казимиру Артёмовичу, и ему пришлось забрать вас в Тверь. Воспитывались вы здесь, в поместье, и находились на домашнем обучении. Поэтому никаких документов об образовании у вас нет. Поверьте, так будет проще. Вы были умненьким мальчиком, много читали и всячески старались доказать отцу, что он в вас не ошибся. В тринадцать лет, когда у вас случился первый магический выброс, вы разрушили половину поместья и сильно ударились головой. В результате травмы у вас помутился рассудок, и вы стали думать, что живёте в Империи и являетесь Великим Князем Эдуардом Лазаревым. – Я не выдержал и всё-таки засмеялся. На Эда я старался не смотреть, хотя ауру силы, которая заполнила комнату чуть больше, чем наполовину, мог прочувствовать даже обычный человек.
– А вы не слишком ли смелый, Артур Гаврилович, находясь сейчас со мной в помещении без окон? – елейным голосом протянул Эдуард.
– Девяносто девять процентов, таков прогноз нашей команды эрилей, что именно с этой легендой, у вас не будет никаких проблем, пока вы осваиваетесь в новом для вас мире, – а Гомельский – совершенно бесстрашный тип.
Он даже бровью не повёл, когда Эд напрямую стал ему угрожать. Или же поверенный глотнул какое-то успокоительное зелье перед тем, как сюда пойти. Надо бы потихоньку выяснить, какое именно. Такая убойная штука может пригодиться.
– Продолжайте, – сквозь стиснутые зубы проговорил дядюшка. После истории своей жизни он даже на свою новую фамилию внимания не обратил.
– Вы провели в психиатрической лечебнице для магов всё время до последних трёх месяцев. Вас стабилизировали как в психическом, так и в магическом плане. – Продолжил издеваться над Великим Князем Гомельский. – Но пожар, который действительно случился семь месяцев назад в административном корпусе больницы, унёс с собой все данные о вас. И историю болезни, и даже все ваши документы. Так как в медицинской помощи вы больше не нуждались, вас выписали. Вот справка о вашем пребывании в Республиканской психиатрической лечебнице номер два, находящейся в Твери. – Он протянул вышеупомянутую справку находящемуся в прострации Великому Князю.
– Похоже, я знаю, чем всё закончилось, – проговорил я. – Со мной связались как с младшим братом и попросили забрать Эдуарда Казимировича Пастеля домой. Так как документы все сгорели, я попросил своего поверенного заняться этим вопросом, и он довольно быстро разрешился.
– Ваши документы, – улыбнулся Гомельский, положив новенький паспорт и ещё кучу каких-то бумажек перед собой на стол. – Вопросы есть?