Мы пошли за ним следом, спотыкаясь буквально на каждом шагу. Идти было трудно, руки не слушались, лица я уже не чувствовал. Но, несмотря на это, даже при небольшой физической нагрузке кровь по телу разгонялась, и с каждым новым шагом становилось немного теплее. По-хорошему, нам следовало побежать. Но когда мы остановимся, то уже ничто не спасёт нас от пневмонии. Поэтому мы продолжали идти, лишь время от времени сорвавшись на бег.
Вдалеке мелькнул свет. Я даже не заметил, как над парком нависла темнота. Этот парк казался просто бесконечным. Мы уже столько прошли, и всё никак не могли никуда прийти. Мне начало казаться, что небо здесь было темнее и ниже, создавая ощущение замкнутого пространства. Не сговариваясь, мы всё-таки перешли на бег и понеслись наперегонки к этому кусочку освещённого пространства, как мотыльки на свет. В конце концов, наши старания были вознаграждены, и мы вывалились на небольшую полянку, в центре которой горел самый настоящий огонь.
Я остановился, не понимая, что необходимо делать дальше. На небольшой открытой местности, окружённой деревьями, сидела группа лиц в количестве пяти человек не самого презентабельного вида. Сидели они вокруг импровизированного небольшого костерка, разожжённого прямо на земле. Одеты они были ещё хуже, чем мы, но, по крайней мере, тепло. Выглядели все одинаково, как под копирку. На каждом из них был надет полушубок, отличающийся только по фасону и степени изношенности, драные, ватные штаны и валенки. Вся одежда была грязная, а местами на ней просматривались заплатки и дырки.
Все мужики были крупными. Выглядели они подозрительно одинаково, но в сумерках, усиливающихся из-за налившегося свинцом неба, в свете пламени костра – это было неудивительно. Лица были практически полностью скрыты за неопрятными бородами. Мне даже сначала показалось, что они тоже одинаковые, настолько неестественно эти бороды смотрелись, словно были приклеены. Но я отмахнулся от этой нелепой мысли, прекрасно понимая, что мне просто кажется из-за тусклой освещённости и чересчур богатого воображения.
Мужики вяло передавали друг другу бутылку со светлым содержимым и тихо переговаривались между собой. Находиться рядом с этой компанией не было никакого желания, но весело пляшущие огоньки костра тянули нас всё ближе. Тепла было немного, но хватало для того, чтобы руки начали немного согреваться. При этом пальцы как рук, так и ног начало неприятно покалывать. Пять голов поднялись в нашу сторону.
– О, Батон, смотри, кто нам на шашлычок пожаловал, – усмехнулся один и сделал глубокий глоток из бутылки.
– Ваще, Старый, молодёжь нынче пошла наглая, а ну, пошли отсюда, – улыбнулся беззубым ртом его товарищ.
– Нам бы погреться, – вяло пискнула Ванда.
– А может, тебе ещё и пожрать чего дать? – заржал ещё один.
– Так не тушуйся подходи, мы тебя согреем, – расставил свои огромные лапы тот, которого назвали Старым.
– Да ладно тебе, хрыч беззубый. Не видишь, что ли, дети это ещё совсем, замёрзли, вон как их трясёт, – миролюбиво ответил один, сидящий в тени.
Я вздрогнул, переводя взгляд на говорящего, оказавшегося шестым в этой странной компании. Изначально я его даже не заметил среди собравшихся. Детально рассмотреть его из-за этого не удавалось, но даже в неярком свете было видно, что он выглядит намного опрятнее остальных.
Мы не отвечали и просто пялились на них, не зная, как можно наладить контакт. Я раньше много времени проводил в окружении малолетних преступников, проведя самые свои незабываемые дни на улице. Но уличная банда во главе с Быком – это далеко не то же самое, что представители низшей касты современного общества. Вот так низко пасынок Александра Наумова всё-таки не опускался, да и вряд ли мне позволили бы это сделать.
Но здесь было намного теплее, и уходить отсюда никому из нас не хотелось, поэтому приходилось терпеть насмешки этих мужиков, надеясь разрешить ситуацию мирно.
– Да подходите уже, нам тепла, что ли, жалко, – тем временем загудели бомжи. Издевательский тон они при этом оставили. Сразу стало понятно, кто в этой компании главный.
Мы нерешительно потоптались на краю поляны ещё некоторое время, но потом, увидев приглашающий жест от главаря, направились к костру, отпихивая друг друга, стараясь занять более тёплое место. Сомнения при этом нас не оставили, и мы продолжали настороженно коситься на окруживших нас нищих.
Пока мы вытягивали озябшие руки к огню, никто из компании бродяг не проронил ни слова. Они даже смотреть на нас перестали, только вяло попивали бормотуху из горла, вгрызаясь в жаренное на костре мясо подозрительного происхождения.
– Ну и что с вами приключилось? – спросил главный, слегка подвинувшись.
Теперь мне удалось его рассмотреть. Довольно прилично одетый мужчина лет сорока, без признаков растительности на физиономии. Лицо простое, но на нём выделялись острые колючие глаза. В этих глазах читался огромный опыт, не соответствующий возрасту. Если бы я определял возраст только по его глазам, то с уверенностью мог дать ему лет семьдесят, если не больше. Через лицо от угла левого глаза до правой щеки тянулся безобразный шрам. Не свежий, больше похожий на ожог, но тут, конечно, возможны варианты. В шрамах я не слишком разбираюсь.
– Из дома выгнали, – вяло отмахнулся я, отвечая на вопрос, когда пауза уже становилась неприличной.
– Все так говорят, – усмехнулся Старый. – Что-то вы не по погоде одеты. Долго уже так слоняетесь? – внезапно участливо поинтересовался он.
– Недавно. Мы, в общем-то, и пришли за одеждой. – Проговорил Егор, так же как и я, рассматривая главаря.
– Гуляя по парку? – прищурился Старый, подбрасывая новые ветки в костёр. Повалил едкий дым, направленный в мою сторону, отчего глаза заслезились и горло перехватило.
– Так получилось, – я пожал плечами, когда откашлялся. – Кто нас в городе-то примет таких? Да ещё оденет и накормит.
– Поэтому вы гуляете по парку в надежде обокрасть какого-нибудь бродягу или подло стянуть штаны с трупа? – усмехнулся главный, не сводя с меня неприятного взгляда. Словно пытался что-то понять, вот только картинка у него при этом не складывалась.
– Ну почему так сразу-то. Просто гуляем. Зима, снег, романтика, вечереет вон уже. – Я отвечал ему, стараясь не встречаться взглядом. Меня всё-таки не до конца стабилизировали, и такой пристальный взгляд вполне мог спровоцировать ментальную составляющую. – Мы ещё не до такой степени отчаялись.
Я замолчал. Запах жареного мяса, даже такого сомнительного, разбудил во мне аппетит. Мы же только позавтракали и даже не обедали. Да ещё и тренировка много сил забрала. В животе противно заурчало. В тишине это прозвучало очень громко. Словно по команде такие же рычащие звуки донеслись от моих друзей. Мы неловко переглянулись под смех собравшихся.
– Да, хорошо же вас жизнь-то потрепала. Когда ели-то в последний раз? – впервые подал голос ещё один из представителей собравшихся маргиналов.
– Не помню, – протянула Ванда.
– Вот возьмите, пожрите, – Старый сунул нам в руки что-то странное, нанизанное на палку. Мы опешили. Первым попробовать это никто не решился, но желудки настоятельно требовали не ждать, пока этот, хм, шашлык остынет.
– Это что? – решил уточнить Егор.
– Крыса, – пожал плечами главный. – Да, не тушуйтесь, съедобно. На собаку чем-то похоже.
Мне стало дурно. Но тут я заметил, как пристально на меня смотрят взрослые дядьки. Они словно проверяли меня, провоцировали на что-то. Почему-то эти взгляды подавили во мне рвотные рефлексы, и я надкусил кусочек мяса. Как бы странно, оказалось вкусно. Пресно, потому что готовилось мясо почему-то без соли, но сытно и по вкусу больше напоминало говядину. Хотя, может, собачатина от говядины не отличается, я-то такое никогда не ел.
Глядя на меня, друзья тоже приступили к трапезе. Съели мы это сомнительное блюдо довольно быстро. Вытерев рукавом остатки жира с лица, я вопросительно посмотрел на главаря, только сейчас подумав о том, что нас элементарно могли отравить.
– Не бойтесь, не отравлено. Мы же не душегубы какие, а своим всегда надо помогать, – он засмеялся. – Да не переживайте так, говядина это была. Кто крыс-то в здравом уме есть будет? Мы ещё не до такой степени отчаялись, – вернул он мне мои собственные слова. – Ну раз согрелись и поели, теперь рассказывайте.
– Что рассказывать? – решил уточнить я.
– Что делать дальше будете? В столицу вам путь-то закрыт. Москва не терпит голодранцев.
– А кто сказал, что мы направляемся в столицу? – я лихорадочно соображал, что нам делать в сложившейся ситуации и почему главный этого сброда, так к нам благодушно настроен.
– Интуиция, – он ухмыльнулся, но взгляда от меня не отвёл. Мне стало неуютно.
– Нам просто нужна одежда, – я вздохнул и решил говорить правду, ну или малую её часть.
– Это понятно. Одеты, будто лето на дворе. А дальше? – продолжал допытываться он.
– А дальше видно будет. – Ответил я. Внутреннее чутьё мне подсказывало, что не стоит с ними сильно откровенничать. Я не понимал, своих ощущений, но почему-то был уверен, что этот человек явно не тот, за кого себя выдаёт.
– Мальчик, не нужно жить одним днём. – Главный покачал головой, над чем-то задумываясь. – А деньги-то у вас есть?
– Откуда? – возмутился я. – Если бы у нас были деньги, мы бы не стали слоняться по парку, а сразу отправились в город. – Когда я произнёс последнее слово, мужики заржали. Я стоял и ощущал себя главным клоуном в цирке. Почему каждая моя фраза рождала столько радости у собравшихся никак до меня не доходило. Ничего смешного я вроде не говорил, а просто отвечал на вопросы.
– Думаю, насчёт одежды я смогу вам помочь. Если к утру найдёте сотню серебряных рублей, я одену вас по последнему писку моды. – Махнул рукой главарь.
Тут уже не удержались мы. Смеялись искренне и задорно.
– Зря вы так, – покачал головой Батон. – На свалки богачи выбрасывают такое шмотьё, что даже среднему классу не по карману. Да и магазины зачастую ликвидируют некоторые коллекции. Но тут, конечно, связи нужны, чтобы вещи сразу к нам попадали.